Анамезонные двигатели


Прошу помощи знатоков по звездолёту "Тантра"!

Comments:

Это нужно "Туманность Андромеды" перечитывать заново, однако. Я даже точно не помню, сколько в команде Эрга Ноора было человек - 10 или 12? Из экипажа "Паруса" упомянуто только несколько. Об экипаже "Альграба" вообще, насколько помню, сведений никаких.Однако, полагаю, что количество и состав экипажей звездолетов типа "Тантра" сильно зависели от характера выполняемых миссий. "Тантра" был спасателем, "Парус" - поисковиком, "Альграб" - дозаправщиком, вроде так. Могу только предположить, что эти звездолеты не были особенно многолюдны, ибо зачем тратить много юных жизней на полеты на околосветовиках.А картинки можно будет стянуть Принтскрином. У меня где-то дома диск валяется...

"Тантра" и "Парус" однотипны.Экипаж "Альграба" - 7 человек.

="Тантра" и "Парус" однотипны.=Бесспорно. Но состав и численность экипажа может зависить от целей миссии корабля. Хотя, наверняка, не будет сильно варьироваться в ту или иную сторону.=Экипаж "Альграба" - 7 человек.=Вот даже как? Нужно срочно перечитывать книжку, ибо совершенно не помню такого упоминания.

"Все встали. Медленно сменялись на экране фотографии то серьезных,то улыбающихся людей - семи человек экипажа "Альграба". Эрг Hoopназывал каждого по имени, и путешественники отдавали прощальноеприветствие погибшему. Таков был обычай астролетчиков."

(Deleted comment)

From: st_fuodoroff2009-04-16 01:33 pm (UTC)

Re: (?) Откуда фото № 2?

(Link)

Из музея Ефремова в его родной деревне.

From: m_holodkowski2009-04-16 01:56 pm (UTC)

Re: (?) Откуда фото № 2?

(Link)

Экипаж 14 человекдействующих лиц,(имеющих реплики в романе) состоящих в экипаже Тантры 9.

Про дальность полёта известно что топливо кончалось на 7-м году (когда и начинается действие произведения)Полёт к Зирде занял 6 летКрейсерская скорость - 5/6 скорости света, (256000 км/сек)Планетарная - 3000 км/секВычислительная машина - МНУ-11 (малая модель) - и интеллект астронавигаторов

Описане внешнего вида корабля находится в 3-й главе...http://lib.aldebaran.ru/author/efremov_ivan/efremov_ivan_tumannost_andromedy/efremov_ivan_tumannost_andromedy__0.html

(Deleted comment)

Наконец Эрг Hoop обнаружил ту самую равнину. Из-за незначительной высоты ее нельзя было назвать плоскогорьем. Но было очевидно, что возможные приливы и бури темного моря не могут достичь этой равнины, поднимавшейся над низменными участками суши на высоту примерно ста метров.

Передний локатор левого борта дал свисток. «Тантра» нацелилась прожекторами. Теперь совершенно отчетливо стал виден звездолет первого класса. Покрытие его носовой части из кристаллически перестроенного анизотропного иридия сверкало в лучах прожектора как новое. Около корабля не было видно временных построек, не горело никаких огней – темный и безжизненный стоял звездолет, никак не реагируя на приближение собрата. Лучи прожекторов пробежали дальше, сверкнули, отразившись, как от синего зеркала, от колоссального диска со спиральными выступами. Диск стоял наклонно, на ребре, частично погруженный в черную почву. На мгновение наблюдателям показалось, что за диском торчат какие-то скалы, а дальше сгущается черная тьма. Там, вероятно, был обрыв или спуск куда-то на низменность…

Оглушительный вой «Тантры» сотряс ее корпус. Эрг Hoop хотел сесть поближе к обнаруженному звездолету и предупреждал людей, которые могли оказаться в смертоносной зоне, радиусом около тысячи метров от места посадки. Слышимый даже внутри корабля, прокатился чудовищный гром планетарных моторов, в экранах появилось облако раскаленных частиц почвы. Пол стал круто подниматься вверх и заваливаться назад. Бесшумно и плавно гидравлические шарниры повернули сиденья кресел перпендикулярно к ставшим отвесно стенам.

Гигантские коленчатые упоры отскочили от корпуса и, растопырившись, приняли на себя первое прикосновение к почве чужого мира. Толчок, удар, толчок – «Тантра» раскачивалась носовой частью и замерла одновременно с полной остановкой двигателей. Эрг Hoop поднял руку к пульту, оказавшемуся над головой, повернул рычаг выключения упоров. Медленно, короткими толчками звездолет стал оседать носом, пока не принял прежнего горизонтального положения. Посадка окончилась. Как всегда, она давала настолько сильную встряску человеческому организму, что астролетчики должны были некоторое время приходить в себя, полулежа в своих креслах.

(Deleted comment)

Да вроде даже в самых первых иллюстрациях примерно такая и была (на заднем плане).

(Deleted comment)

На картинке кормовой части вообще не видно. Очевидно бутафоры, создавая макет, немного подумав решили: "и так сойдёт"

Анамезонные двигатели не имели сопел.В тексте романа они описываются как закрытые цилиндры.

Ага...У него такие на хребте.

(Deleted comment)

Все еще круче! «Ионно-триггерные моторы» — двигатели, в которых реактивный поток осуществляется триггерной (то есть каскадной) реакцией ионизированного вещества.©

чорт. захотелось немедля перечитать книжку.

В этом сообществе был уже пост про Тантру. Поищите

С этого, вроде бы, и начал.Но не нашёл :(

(Deleted comment)

Что "Вот"?Это просто стёбный пересказ сюжета фильма с плохими скриншотами.Какое это отношение имеет к заданному вопросу?

(Deleted comment)

В книге особых ТТХ не приводилось, непонятно даже количество маршевых и планетарных двигателей. По размерам тоже ничего определенного нет.

Размер можно, конечно, попытаться исчислить из фильма.По сравнению с ростом звездоплавателя.

Там где-то есть описание панели управления с двумя индикаторами двух анамезонных моторов.Планетарные двигатели вообще могли сниматься и использоваться в разных ситуациях не попрямому назначению (в романе из одного двигателя сделали пушку, котрой дизинфицировали плато после нападения медуз)

Этаж там был один, однако кроме кают экипажа, рубки, и технических отсеков умудрялись поместиться кают-компания, медицинский и гимнастический зал...(вообще в те времена все ориентировались на работы Циолковского может и Ефремов свой зведолёт изображал в соответствии с его рекомедациями.)

Без В.Мясищева на второй картинке похоже не обошлось.

From: radutny2009-07-02 10:23 am (UTC)

не совсем по теме, но чуть-чуть есть и про ТТХ

(Link)

ru-scificrafts.livejournal.com

Иван Антонович Ефремов

 

Предисловие

Ещё не была закончена первая публикация этого романа в журнале, а искусственные спутники уже начали стремительный облёт нашей планеты.

Перед лицом этого неопровержимого факта с радостью сознаёшь, что идеи, лежащие в основе романа, правильны.

Размах фантазии о техническом прогрессе человечества, вера в непрерывное совершенствование и светлое будущее разумно устроенного общества – всё это так весомо и зримо подтверждено сигналами маленьких лун. Чудесное по быстроте исполнение одной мечты из «Туманности Андромеды» ставит передо мной вопрос: насколько верно развёрнута в романе историческая перспектива будущего? Ещё в процессе писания я изменял время действия в сторону его приближения к нашей эпохе. Сначала мне казалось, что гигантские преобразования планеты и жизни, описанные в романе, не могут быть осуществлены ранее чем через три тысячи лет. Я исходил в расчётах из общей истории человечества, но не учёл темпов ускорения технического прогресса.

При доработке романа я сократил намеченный срок на тысячелетие. Но запуск искусственных спутников Земли подсказывает мне, что события романа могли бы совершиться ещё раньше. Поэтому все определённые даты в «Туманности Андромеды» изменены на такие, в которые сам читатель вложит своё понимание и предчувствие времени.

 

Особенностью романа, не сразу, может быть, понятной читателю, является насыщенность научными сведениями, понятиями и терминами. Это не недосмотр или нежелание разъяснить сложные формулировки. Только так мне показалось возможным придать колорит будущего разговорам и действиям людей времени, в которое наука должна глубоко внедриться во все понятия, представления и язык.

Иван Ефремов

 

 

 

Глава первая

ЖЕЛЕЗНАЯ ЗВЕЗДА

 

 

В тусклом свете, отражавшемся от потолка, шкалы приборов казались галереей портретов. Круглые были лукавы, поперечно-овальные расплывались в наглом самодовольстве, квадратные застыли в тупой уверенности. Мерцавшие внутри них синие, голубые, оранжевые, зелёные огоньки подчёркивали впечатление.

 

В центре выгнутого пульта выделялся широкий и багряный циферблат. Перед ним в неудобной позе склонилась девушка. Она забыла про стоявшее рядом кресло и приблизила голову к стеклу. Красный отблеск сделал старше и суровее юное лицо, очертил резкие тени вокруг выступавших полноватых губ, заострил чуть вздёрнутый нос. Широкие нахмуренные брови стали глубоко-чёрными, придав глазам мрачное, обречённое выражение.

Тонкое пение счётчиков прервалось негромким металлическим лязгом. Девушка вздрогнула, выпрямилась и заломила тонкие руки, выгибая уставшую спину.

Позади щёлкнула дверь, возникла крупная тень, превратилась в человека с отрывистыми и точными движениями. Вспыхнул золотистый свет, и густые тёмно-рыжие волосы девушки словно заискрились. Её глаза тоже загорелись, с тревогой и любовью обратившись к вошедшему.

 

– Неужели вы не уснули? Сто часов без сна!..

 

– Плохой пример? – не улыбаясь, но весело спросил вошедший. В его голосе проскальзывали высокие металлические ноты, будто склёпывавшие речь.

 

– Все другие спят, – несмело произнесла девушка, – и… ничего не знают, – добавила она вполголоса.

 

– Не бойтесь говорить. Товарищи спят*, и сейчас нас только двое бодрствующих в космосе, и до Земли пятьдесят биллионов километров1 – всего полтора* парсека! 2

– И анамезона3 только на один разгон! – Ужас и восторг звучали в возгласе девушки.

* Сон большей части членов экспедиции – эффективный способ экономить ресурсы. Когда человек спит, для обеспечения его жизнедеятельности нужен только кислород. Поэтому запасы воды и пищи экономятся, а выдыхаемый углекислый газ легко снова превратить в кислород. Однако это должен быть сон на уровне анабиоза, когда предельно замедленны все жизненные функции. При этом и дыхание может сильно замедлиться и снизится расход кислорода. Фактически во время перелета система жизнеобеспечения корабля обслуживает одного, двух человек, которые находятся на дежурстве. Кроме того, сон членов экспедиции позволяет решить проблему занятости людей по время долго перелета.

** Полтора парсека до системы, где находится в данный момент звездолет. Примерно на таком расстоянии находится система из трех звезд в созвездии Центавра - 1.3 пс. и Звезда Бернара - 1.8 пс. Остальные звезды находятся дальше.

 

1 - Биллион в европейском смысле этого слова, то есть миллион миллионов – 1012. [И.Е]

2 - Единица измерения астрономических расстояний, равная 3,26 светового года, или около 32·1012 км. [И.Е]

3 – Анамезон - вещество с разрушенными мезонными связями ядер атомов, обладающее близкой к световой скоростью истечения (фантастическое). [И.Е]

 

Двумя стремительными шагами начальник тридцать седьмой звёздной экспедиции Эрг Hoop достиг багряного циферблата.

 

– Пятый круг!

 

– Да, вошли в пятый. И… ничего. – Девушка бросила красноречивый взгляд на звуковой рупор автомата-приёмника.

 

– Видите, спать нельзя. Надо продумать все варианты, все возможности. К концу пятого круга должно быть решение.

 

– Но это ещё сто десять часов…

 

– Хорошо, посплю здесь, в кресле, когда кончится действие спорамина4. Я принял его сутки назад.

4 - Лекарство, выключающее сон (фантастическое). [И.Е]

Возможно принятая схема дежурств не совсем рациональна >>

 

Девушка что-то сосредоточенно соображала и наконец решилась:

 

– Может быть, уменьшить радиус круга? Вдруг у них авария передатчика?

 

– Нельзя! Уменьшить радиус, не сбавляя скорости, – мгновенное разрушение корабля*. Убавить скорость и… потом без анамезона…** полтора парсека со скоростью древнейших лунных ракет? Через сто тысяч лет приблизимся к нашей солнечной системе.

 

– Понимаю… Но не могли они…

* Это не совсем так >>

** Для уменьшения скорости тут можно воспользоваться планетарными двигателями, а не анамезонными. Для перехода между орбитами необходимо затратить совсем немного топлива>>

 

– Не могли. В незапамятные времена люди могли совершать небрежность или обманывать друг друга и себя. Но не теперь!

 

– Я не о том, – обида прозвучала в резком ответе девушки. – Я хотела сказать, что «Альграб», может быть, тоже ищет нас, уклонившись от курса.

 

– Так сильно уклониться он не мог. Не мог не отправиться в рассчитанное и назначенное время. Если бы случилось невероятное и вышли из строя оба передатчика, то звездолёт, без сомнения, стал бы пересекать круг диаметрально, и мы услышали бы его на планетарном приёме. Ошибиться нельзя – вот она, условная планета!

 

Эрг Hoop указал на зеркальные экраны в глубоких нишах со всех четырёх сторон поста управления. В глубочайшей черноте горели бесчисленные звёзды. На левом переднем экране быстро пролетел маленький серый диск, едва освещённый своим светилом, очень удалённым отсюда*, от края системы Б-7336-С+87-А**.

* Автор считает, что звездолет движется по кругу с большой скоростью постоянно обгоняя планету, которая движется медленно, поскольку находится далеко от своего светила. О возможности такого движения>>

** Вместо сложного кода Б-7336-С+87-А место, где должны были встретиться звездолеты, в дальнейшем называется «системой встречи», или «планетой встречи».

 

– Наши бомбовые маяки5 работают отчётливо, хотя мы сбросили их четыре независимых года6 назад*. – Эрг Hoop указал на чёткую полоску света вдоль длинного стекла в левой стене. – «Альграб» должен быть здесь уже три месяца тому назад. Это значит, – Hoop поколебался, как бы не решаясь произнести приговор – «Альграб» погиб!

* Не совсем понятно как экспедиция смогла сбросить бомбовые маяки за четыре года до описываемых событий. Если четыре года назад они пролетали мимо, то должны были лететь с субсветовой скоростью. Просто так что-либо сбросить с корабля несущегося в космосе нельзя. Любой предмет будет лететь рядом с кораблем, вращаясь вокруг него. Можно оттолкнуть предмет подальше и тогда он будет лететь сам по себе, но все равно со скоростью корабля и примерно по той же траектории. Чтобы сбросить маяки возле некой системы надо их заблаговременно затормозить, а значит истратить много топлива в двигателях самих маяков. Или сам корабль должен был сделать здесь остановку. Но тормозить и разгонять корабль ради сброса каких-то маяков да еще в исследованном уже районе – явная глупость.

Однако некоторая логика в таких действиях все же есть>>

 

5 - Автоматические станции-роботы для подачи мощных сигналов, пробивающих планетную атмосферу*. Сбрасываются со звездолётов (фантастическое).[И.Е.]

* Видимо Автор не знал, что для определенных диапазонов длин волн ионосфера прозрачна. В частности начиная с ультракоротких длин волн. Поэтому нет необходимости «пробивать» атмосферу мощными сигналами. Вполне хватит передатчика мощностью в несколько ватт и обычной антенны. Сейчас это использует любой владелец спутниковой антенны. Подробнее>>

6 - Год времени по земному счёту, независимый от скорости звездолёта.[И.Е.]

 

 

– А если не погиб, а повреждён метеоритом и не может развивать скорость?.. – возразила рыжеволосая девушка.

 

– Не может развивать скорость! – повторил Эрг Hoop. – Да разве это не то же самое, если между кораблём и целью встанут тысячелетия пути?* Только хуже – смерть придёт не сразу, пройдут годы обречённой безнадёжности. Может быть, они позовут – тогда узнаем… лет через шесть… на Земле.

* Ракете, которая мчится со скоростью 50 км/с (в 4 раза больше скорости «лунных» ракет) потребуется приблизительно 26 тыс. лет, чтобы достигнуть ближайшую к Солнцу звезду — Проксиму Центавра.

 

Стремительным движением Эрг Hoop вытянул складное кресло из-под стола электронной расчётной машины. Это была малая модель МНУ-11. До сих пор из-за большого веса, размеров и хрупкости нельзя было устанавливать на звездолётах электронную машину-мозг* типа ИТУ для всесторонних операций и полностью поручить ему управление звездолётом. В посту управления требовалось присутствие дежурного навигатора, тем более что точная ориентировка курса корабля на столь далёкие расстояния была невозможна.

* Предвидеть развитие компьютерной техники и полупроводниковой элементной базы в начале 50-х было невероятно сложно.

 

Руки начальника экспедиции* замелькали с быстротой пианиста над рукоятками и кнопками расчётной машины. Бледное, с резкими чертами лицо застыло в каменной неподвижности, высокий лоб, упрямо наклонённый над пультом, казалось, бросил вызов силам стихийной судьбы, угрожавшим живому мирку, забравшемуся в запретные глубины пространства.

 

Низа Крит, юный астронавигатор, впервые попавшая в звёздную экспедицию, затихла, не дыша наблюдая за ушедшим в себя Ноором. Какой он спокойный, полный энергии и ума, любимый человек!.. Любимый давно уже, все пять лет. Нет смысла скрывать от него… И он знает, Низа чувствует это**… Сейчас, когда случилось это несчастье, ей выпала радость дежурить вместе с ним. Три месяца наедине, пока остальной экипаж звездолёта погружён в сладкий гипнотический сон. Ещё осталось тринадцать дней, потом заснут они – на полгода, пока не прейдут ещё две смены дежурных: навигаторов, астрономов и механиков. Другие – биологи, геологи, чья работа начинается только на месте прибытия, – могут спать и дольше, тогда как астроному – о, у них самый напряжённый труд!

* Любопытно, что у Автора главный на корабле – начальник экспедиции, а не командир корабля. Видимо сказывается опыт руководителя разного рода научных экспедиций.

** Личные отношения начальника и молодой практикантки также видимо почерпнуты из экспедиционного опыта. Как школьницы часто влюбляются в своих намного более старших по возрасту учителей, так и молодые практикантки влюбляются в начальников экспедиций.

 

Эрг Hoop поднялся, и мысли Низы оборвались.

 

– Я пойду в кабину звёздных карт. Ваш отдых через… – он взглянул на циферблат зависимых часов, – девять часов. Успею выспаться, перед тем как сменить вас.

 

– Я не устала, я буду здесь сколько понадобится, только бы вы смогли отдохнуть!

 

Эрг Hoop нахмурился, желая возразить, но уступил нежности слов и золотисто-карих глаз, доверчиво обращённых к нему, улыбнулся и молча вышел.

 

Низа уселась в кресло, привычным взглядом окинула приборы и глубоко задумалась.

 

Над ней чернели отражательные экраны, через которые центральный пост управления совершал обзор бездны, окружавшей корабль. Разноцветные огоньки звёзд казались иглами света, пронзавшими глаз насквозь.

 

Звездолёт обгонял планету, и её тяготение заставляло корабль качаться вдоль изменчивого напряжения поля гравитации. И недобрые величественные звёзды в отражательных экранах совершали дикие скачки. Рисунки созвездий сменялись с незапоминаемой быстротой *.

* Может ли быть реальной данная ситуация? Поле тяготения планеты сферически симметрично и нарастает и спадет очень медленно. Если звездолет входит в поле тяготения планеты, то он может отклонится от своей траектории. Но качаний звезд, а тем более причудливого изменения созвездий, скорее всего наблюдаться не будет.

Но смещение созвездий в поле зрения иллюминатора, конечно будет происходить, ведь звездолет будет чуть-чуть отклоняться от своей траектории. Как будет оценено скорость звездолета порядка 800 км/с. Если звездолет пролетает мимо планеты на расстояниях порядка расстояния до Луны, то можно считать, что область гравитационного поля порядка диаметра лунной орбиты или 800 000 км. Тогда двигаясь с указанной скоростью, звездолет будет пролетать мимо планеты примерно 16 минут. В течение этого времени траектория полета будет плавно искривляться, и картинка созвездий будет «плыть» по экрану.

При этом звездолет испытает ускорение, а экипаж дополнительную перегрузку, величина которой будет зависеть от искривления траектории, вызванной притяжением планеты.

 

Планета К2-2Н-88, далёкая от своего светила*, холодная, безжизненная, была известна как удобное место для рандеву звездолётов… для встречи, которая не состоялась. Пятый круг… И Низа представила себе свой корабль, несущийся с уменьшённой скоростью по чудовищному кругу, радиусом в миллиард километров**, беспрерывно обгоняя ползущую как черепаха планету.

* Здесь четко сказано, что планета, как и следует планете, вращается вокруг далекого светила. Значит и звездолет никуда не денется, а будет пленником этого далекого светила.

** Радиус окружности в 1 млрд. км по которой движется звездолет. Это мы используем в расчетах>>

 

Через сто десять часов корабль закончит пятый круг… И что тогда? Могучий ум Эрга Ноора сейчас собрал все силы в поисках наилучшего выхода. Начальник экспедиции и командир корабля ошибаться не может – иначе звездолёт первого класса «Тантра» с экипажем из лучших учёных никогда не вернётся из бездны пространства! Но Эрг Hoop не ошибётся…

Низа Крит вдруг почувствовала отвратительное, дурнотное состояние, которое означало, что звездолёт отклонился от курса на ничтожную долю градуса, допустимую только на уменьшенной скорости, иначе его хрупкого живого груза не осталось бы в живых. Едва рассеялся серый туман в глазах девушки, как дурнота наступила снова – корабль вернулся на курс *. Это неимоверно чувствительные локаторы нащупали в чёрной бездне впереди метеорит – главную опасность звездолётов. Электронные машины, управляющие кораблём (ибо только они могут проделывать все манипуляции с необходимой быстротой – человеческие нервы не годятся для космических скоростей), в миллионную долю секунды отклонили «Тантру»** и, когда опасность миновала, столь же быстро вернули на прежний курс.

 

* Здесь тоже скорее всего художественное преувеличение. Резкое отклонение от курса будет восприниматься так же как подобный маневр на быстро движущемся транспорте. Иначе человека просто откинет в сторону, и он ощутит действие перегрузки. Чтобы почувствовать другие неприятные ощущения нужно оказаться в состоянии невесомости, а не перегрузки. Но подобные виражи в космосе просто мало реальны, да еще и для столь массивных кораблей, инерционность звездолета огромна.

И в этом нет необходимости, если на звездолете стоят чувствительные приборы. Для того чтобы разминуться с астероидом нужно совсем незначительное отклонение от траектории, но осуществленное заранее. В этом эпизоде звездолет летит с планетарной скоростью и время между обнаружением астероида и возможным столкновением может быть очень значительным. Иначе времени для уклонения от столкновения должно хватить с запасом.

** Звездолет массой в сотни тысяч тонн, практически нельзя отклонить от курса за миллионную долю секунды. Можно отклонить его на существенную величину за десятки секунд. Но для быстрого смещения нужно взрывное воздействие на звездолет или попросту надо взорвать рядом с кораблем боеголовку. Масса звездолета может быть больше массы океанского суперлайнера, а как медленно совершают маневры такие большие корабли, видели наверно многие и трение о воду здесь не главная причина. Подробнее см. чуть ниже.

 

«Что же помешало таким же машинам спасти „Альграб“? – подумала пришедшая в себя Низа. – Он наверняка повреждён встречей с метеоритом. Эрг Hoop говорил, что до сих пор каждый десятый звездолёт гибнет от метеоритов*, несмотря на изобретение столь чувствительных локаторов, как прибор Волла Хода, и защитные энергетические покрывала, отбрасывающие мелкие частицы. Гибель «Альграба» поставила их самих в рискованное положение, когда казалось, что всё хорошо продумано и предусмотрено. Девушка стала вспоминать всё случившееся с момента отлёта.

* В таком случае смертность среди звездолетчиков достигает 10%, а это уже почти как войне. Иначе, покорение вселенной это как война, где каждый шаг оплачен человеческими жизнями.

 

Тридцать седьмая звёздная экспедиция была направлена на планетную систему близкой звезды в созвездии Змееносца, единственная населённая планета которой – Зирда давно говорила с Землёй и другими мирами по Великому Кольцу. Внезапно она замолчала. Более семидесяти лет не поступало ни одного сообщения. Долг Земли, как ближайшей к Зирде планеты Кольца, был выяснить, что случилось. Поэтому корабль экспедиции взял много приборов и нескольких выдающихся учёных, нервная система которых после многочисленных испытаний оказалась способной вынести годы заключения в звездолёте. Запас горючего для двигателей – анамезона, то есть вещества с разрушенными мезонными связями ядер, обладавшего световой скоростью истечения, был взят в обрез не из-за веса анамезона, а вследствие огромного объёма контейнеров хранения. Запас анамезона рассчитывали пополнить на Зирде. На случай, если с планетой произошло бы что-либо серьёзное, звездолёт второго класса «Альграб» должен был встретить «Тантру» у орбиты планеты К2-2Н-88.

 

 

* * *

 

Низа чутким ухом уловила изменившийся тон настройки поля искусственного тяготения. Диски трёх приборов справа замигали неровно, включился электронный щуп правого борта. На засветившемся экране появился угловатый блестящий кусок. Он двигался, как снаряд, прямо на «Тантру» и, следовательно, находился далеко. Это был гигантский обломок вещества, какие встречались необычайно редко в космическом пространстве, и Низа поспешила определить его объём, массу, скорость и направление полёта. Только когда щёлкнула автоматическая катушка журнала наблюдений, Низа вернулась к своим воспоминаниям.

 

Самым острым из них было мрачное кроваво-красное солнце*, выраставшее в поле зрения экранов в последние месяцы четвёртого года пути. Четвёртого для всех обитателей звездолёта, нёсшегося со скоростью 5/6 абсолютной единицы – скорости света. На Земле прошло уже около семи лет**, называвшихся независимыми.

***Скорость звездолета с·5/6 =250 000 км/с. При такой скорости в полной мере проявляются релятивистские эффекты. Замедление времени, сокращение длины и увеличение массы. Одним из следствий замедления времени является разная скорость изменения отсчета времени в звездолете и на Земле [П].

* Цвет звезды соответствует красному карлику, которых много в окрестностях Солнечной системы. Одна из таких звезд - звезда Барнарда. У такой звезды «пояс жизни» расположен очень близко от звезды, поэтому звездолет должен был близко приблизиться к звезде. Возможно на расстояние в несколько миллионов километров. В этом случае звезда действительно могла вырастать на экранах, особенно если экраны имели увеличение.

** Семь независимых года и четыре зависимых года полета примерно соответствуют друг другу.

 

Фильтры экранов, щадя человеческие глаза, изменяли цвет и силу лучей любого светила. Оно становилось таким, каким виделось сквозь толстую земную атмосферу с её озонным и водяным защитными экранами. Неописуемый призрачно-фиолетовый свет высокотемпературных светил казался голубым или белел, угрюмые серо-розовые звёзды становились весёлыми, золотисто-жёлтыми, наподобие нашего Солнца. Здесь горящее победным ярко-алым огнём светило принимало глубокий кровавый тон, в котором земной наблюдатель привык видеть звёзды спектрального класса7 М.

7 - Специальные классы звёзд обозначаются буквенно в таком порядке; O, B, A, F, G, K, M – от очень горячих голубых звёзд с поверхностной температурой 100 000° до красных с температурой в 3000° Каждый класс имеет десять нисходящих степеней, обозначающихся цифрой, например А7, Особые классы звёзд, N, Р, R, S – с повышенным содержанием углерода, циана, титана, циркония в своих спектрах.[И.Е.]

 

Планета находилась гораздо ближе к своему солнцу, чем наша Земля – к своему. По мере приближения к Зирде её светило стало огромным алым диском*, посылавшим массу тепловых лучей.

* Эти строки подтверждают вывод о красном карлике. Дальше будет показано, что даже если планета находится ближе к звезде, трудно найти такие условия наблюдения, чтобы звезда выглядела огромным алым диском. Разве что глядя на неё в сильный телескоп.

 

За два месяца до подхода к Зирде «Тантра» начала попытки связаться с внешней станцией планеты. Здесь была только одна станция на небольшом, лишённом атмосферы природном спутнике, находившемся ближе к Зирде, чем Луна к Земле.

Звездолёт продолжал звать и тогда, когда до планеты осталось тридцать миллионов километров и чудовищная скорость «Тантры» замедлилась до трёх тысяч километров в секунду*. Дежурила Низа, но и весь экипаж бодрствовал, сидя в ожидании перед экранами в центральном посту управления.

* Скорость 3 000 км/с большая для полетов в пределах планетной системы. Действительно двигаясь со скоростью 3 000 км/с звездолет преодолеет 30·106 км за 10000 с или за 2.7 часа. Чтобы выйти на орбиту вокруг планеты скорость звездолета относительно звезды должна быть порядка орбитальной скорости самой планеты. Выше сказано, что планета Зирда находится ближе, чем Земля к своему солнцу, тогда орбитальная скорость планеты будет больше 30 км/с (скорость движения Земли по орбите) несмотря на меньшую массу самой звезды. Чтобы не гадать примем, что конечная скорость тоже 30 км/с и скорость надо изменить на 2970 км/с

Для равнозамедленного движения скоростью и путь связаны с ускорением следующим соотношением: V2 = 2·a·s [П].

Отсюда следует: а = 147 м/с2 или звездолету эти 2.7 часа примется тормозить с ускорением 15g. Очевидно, что в этом фрагменте надо бы снизить начальную скорость или увеличить расстояние.

 

Низа звала, увеличивая мощность передачи и бросая вперёд веерные лучи.

Наконец они увидели крохотную блестящую точку спутника. Звездолёт стал описывать орбиту вокруг планеты, постепенно приближаясь к ней по спирали и уравнивая свою скорость со скоростью спутника. «Тантра» и спутник как бы сцепились невидимым канатом, и звездолёт повис над быстро бегущей по своей орбите маленькой планеткой*. Электронные стереотелескопы корабля теперь прощупывали поверхность спутника. И внезапно перед экипажем «Тантры» появилось незабываемое зрелище.

* Стабильно зависнуть над одной стороной спутника можно, скорее всего только в точке либрации спутника и планеты. Тем более что все близко расположенные к планете спутники вращаются синхронно, с обращением вокруг планеты, в результате чего всегда повернуты к планете одной стороной.

 

Мир красного солнца.

Над спутником Зирды

 

Огромное стеклянное здание горело в отблесках кровавого солнца. Прямо под крышей находилось нечто вроде большого зала собраний. Там застыло в неподвижности множество существ, непохожих на землян, но, несомненно, людей. Астроном экспедиции Пур Хисс, новичок в космосе, заменивший перед самым отъездом испытанного работника, волнуясь, продолжал углублять фокус инструмента. Ряды смутно видимых под стеклом людей оставались совершенно неподвижными. Пур Хисс повысил увеличение. Стало видно возвышение, обрамлённое пультами приборов, с длинным столом, на котором, скрестив ноги, перед аудиторией сидел человек с безумным, устремлённым вдаль взором пугающих глаз.

 

– Они мертвы, заморожены! – воскликнул Эрг Hoop.

 

Звездолёт продолжал висеть над спутником Зирды, и четырнадцать пар глаз, не отрываясь, следили за стеклянной могилой – это действительно была могила. Сколько лет сидят здесь эти мертвецы? Семьдесят лет назад замолчала планета, если прибавить шесть лет полёта лучей – три четверти века…

Все взгляды обратились к начальнику. Эрг Hoop, бледный, всматривался в палевую дымку атмосферы планеты. Сквозь неё тускло просвечивали едва заметные штрихи гор, отблески морей, но ничто не давало ответа, за которым они явились сюда.

 

– Станция погибла и не восстановлена за семьдесят пять лет! Это означает катастрофу на планете. Надо спускаться, пробивать атмосферу, может быть сесть. Здесь собрались все – я спрашиваю мнения Совета…

 

Возражать стал только астроном Пур Хисс. Низа с негодованием рассматривала его большой хищный нос и низко посаженные некрасивые уши.

 

– Если на планете катастрофа, то никаких шансов на получение анамезона у нас нет. Облёт планеты на небольшой высоте и тем более приземление уменьшат наш резерв планетарного горючего8. Кроме того, неизвестно, что случилось. Могут быть мощные излучения, которые погубят нас.

 

8 - Горючее, используемое в двигателях планетолётов и в посадочных и взлётных двигателях звездолётов (фантастическое).[И.Е.]

Предположим, что в качестве планетарных двигателей здесь используют двигатели, работающие на принципе электроракетных двигателей. В электрореактивных двигателях применяют: ксенон, аргон, ртуть и другие вещества. Такие вещества как аргон широко распространены в атмосферах многих планет. Поэтому дальние экспедиции должны иметь оснащение для добычи необходимых веществ в других планетных системах. Однако такие двигатели пока не пригодны для взлетов и посадок на планеты. В этом романе звездолет стартует с поверхности планет, как с помощью основных двигателей, так и помощью планетарных моторов.

 

Остальные члены экспедиции поддержали начальника.

– Никакие планетные излучения не опасны кораблю с космической защитой *. Выяснить, что случилось, – разве не за этим мы посланы сюда? Что ответит Земля Великому Кольцу? Установить факт – ещё очень мало, надо объяснить его. Простите мне эти ученические рассуждения! – говорил Эрг Hoop, и обычные металлические нотки в его голосе зазвенели насмешкой. – Вряд ли мы сможем уклониться от своего прямого долга…

– Температура верхних слоёв атмосферы нормальна! – радостно воскликнула Низа.

* Это верное утверждение. Энергия некоторых частиц в межзвездном пространстве намного порядков превосходит те энергии, которые достигаются даже в специальных экспериментах на ускорителях. А энергия частиц образующихся при радиоактивном распаде еще меньше.

 

Эрг Hoop улыбнулся и стал снижаться осторожно, виток за витком, замедляя спиральный бег звездолёта, приближавшегося к поверхности планеты. Зирда была немного меньше Земли, и на низком облёте не требовалось очень большой скорости*. Астрономы и геологи сверяли карты планеты с тем, что наблюдали оптические приборы «Тантры». Материки сохранили в точности прежние очертания, моря спокойно блестели в красном солнце. Не изменили свои формы и горные хребты, известные по прежним снимкам, – только планета молчала.

* Мало понятная фраза, скорее результат ошибочной оценки. Из формулы (П.14) видно, что если масса планеты меньше, то и скорость меньше, но скорость уменьшается как корень квадратный из массы. Если масса Зирды вдвое меньше массы Земли, то скорость орбитального движения уменьшится только в 1.4 раза при одном и том же радиусе. С другой стороны скорость орбитального движения обратно пропорциональна корню из радиуса. Если радиус орбиты вдвое меньший, то скорость уже увеличится в 1.4 раза. Поэтому у меньшей планеты на более низкой орбите скорость не может существенно измениться. Одно частично компенсирует другое. Скорее всего, в данном случае орбитальная скоростью «Тантры» была меньше околоземной орбитальной скорости на несколько десятков процентов. Здесь не нужно путать высоту орбиты и радиус. Радиус отсчитывается от центра планеты. Дальше еще будет вычисляется скорость орбитального движения у планеты «железной» звезды, у которой масса больше массы Земли.

 

 

* * *

 

Тридцать пять часов люди не покидали своих наблюдательных постов*.

Состав атмосферы, излучение красного светила** – всё совпадало с прежними данными о Зирде. Эрг Hoop раскрыл справочник по Зирде и отыскал столбец данных по её стратосфере. Ионизация оказалась выше обычной. Смутная и тревожная догадка начала созревать в уме Ноора.

*Не совсем понятно. Они что не ели и не спали 35 часов, и ради чего такая спешка? Как будто планета куда-то денется.

**О том, что излучение светила не изменилось, было очевидно известно до полета по наблюдениям с Земли.

 

На шестом витке спусковой спирали*** стали видны очертания больших городов. По-прежнему ни одного сигнала не прозвучало в приёмниках звездолёта.

*** Похоже, звездолет тормозится на двигателях малой тяги, постепенно снижая высоту орбиты. Но Автор почему-то не хочет остановить это снижение и оставить звездолет на низкой околопланетной орбите. Где можно спокойно, не напрягаясь изучать и планету и звезду. Наверно до 57 г еще четко не представлялось, что спутник может летать на почти любой орбите вокруг планеты сколь угодно долго.

 

Низа Крит сменилась, чтобы поесть, и, кажется, задремала. Ей показалось, что она спала всего несколько минут. Звездолёт шёл над ночной стороной Зирды не быстрее обычного земного спиролета*. Здесь, внизу, должны были расстилаться города, заводы, порты. Ни единого огонька не мелькнуло в кромешной тьме внизу, как ни выслеживали их мощные оптические стереотелескопы. Сотрясающий гром рассекаемой звездолётом атмосферы должен был слышаться за десятки километров**.

* Скорость спиролета видимо сопоставима со скоростью обычного самолета и не превышает скорость звука? А если и превышает, то в 2-3 раза, как у сверхзвукового истребителя. Но у многосоттонного звездолета ведь нет крыльев для полетов в атмосфере. Хотя возможно тогда уже люди овладели антигравитацией? Ведь у них были аппараты искусственной силы тяжести.

 ** Сейчас это может вызвать улыбку. Звездолет, летящий как самолет в атмосфере, только ради создания шумового эффекта. Для создания шума надо было лететь со сверхзвуковой скоростью или специально выставить некие приспособления, обтекая которые создавался бы сильный шум. Именно так делали фашисты, устанавливавшие на своих самолетах специальные железки с дырками, что бы они сильнее ревели во время пикирования, и таким образом достигался сильный психологический эффект.

 

Прошёл час. Не вспыхнуло ни одного огня. Томительное ожидание становилось невыносимым. Hoop включил предупредительные сирены. Ужасный вой понёсся над чёрной бездной внизу, и люди Земли надеялись, что он, слившись с грохотом воздуха, будет услышан загадочно молчавшими обитателями Зирды.

 

Крыло огненного света смахнуло зловещую тьму. «Тантра» вышла на освещённую сторону планеты. Внизу продолжала расстилаться бархатистая чернота. Быстро увеличенные снимки показали, что это сплошной ковёр цветов, похожих на бархатно-чёрные маки Земли. Заросли чёрных маков протянулись на тысячи километров, заменив собою всё – леса, кустарники, тростники, травы. Как рёбра громадных скелетов, виднелись среди чёрного ковра улицы городов, красными ранами ржавели железные конструкции. Нигде ни живого существа, ни деревца – только одни-единственные чёрные маки!

 

«Тантра» бросила бомбовую наблюдательную станцию и снова вошла в ночь. Спустя шесть часов станция-робот доложила состав воздуха, температуру, давление в прочие условия на поверхности почвы. Всё было нормальным для планеты, за исключением повышенной радиоактивности.

 

– Чудовищная трагедия! – сдавленно пробормотал биолог экспедиции Эон Тал, записывая последние данные станции. – Они убили сами себя и всю свою планету!

 

– Неужели? – скрывая навёртывающиеся слёзы, спросила Низа. – Так ужасно! Ведь ионизация вовсе не так сильна.

 

– Прошло уже порядочно лет, – сурово ответил биолог. Его горбоносое лицо черкеса, мужественное, несмотря на молодость, сделалось грозным. 

– Такой радиоактивный распад тем и опасен, что накапливается незаметно. Столетия общее количество излучения могло увеличиваться кор9 за кором, а потом сразу качественный скачок! Разваливающаяся наследственность, прекращение воспроизведения потомства плюс лучевые эпидемии. Это случается не в первый раз – Кольцу известны подобные катастрофы…

9 - Единица суммарного облучения организма (фантастическое).[И.Е.]

Здесь нет ничего фантастического. Но в начале 50-х еще многое о биологическом воздействии радиации на живые существа было неизвестно, а еще больше было секретным. Поэтому пришлось Автору придумать дозу «кор». Сейчас эта величина называется бэр или биологическая эквивалентная радиационная доза, поглощенная организмом. Для рентгеновских лучей 1 бэр численно равен единице поглощенной дозы. Для других видов излучения надо умножить на переводной коэффициент от 3 до 20.

 

– Например, так называемая «Планета лилового солнца», – раздался позади голос Эрга Ноора.

 

– Трагично, что её странное солнце обеспечивало обитателям очень высокую энергетику, – заметил угрюмый Пур Хисс, – при светимости в семьдесят восемь наших солнц и спектральном классе А нуль*.

* Спектральный класс А0 имеет одна из ближайших звезд - звезда Вега. Чем больше светимость звезды, тем больше энергии падает на единицу поверхности планеты. Поэтому планеты, на которых возможна жизнь, основанная на химии углерода, могут находиться в особой и довольно узкой зоне, называемой «зоной жизни». Для ярких звезд «зона жизни» находиться намного дальше от звезды, чем расположена Земля по отношению к Солнцу. В итоге количество энергии, которую получает планета, находясь в «зоне жизни», не может значительно превысить энергию, получаемую Землей. Поэтому трудно говорить о высокой энергетике на самой планете. Хотя если вынести энергостанции ближе к звезде, то энергии можно получать больше.

Кроме того, яркие звезды, как правило, молодые звезды и времени для эволюции жизни на планете у таких звезд может не хватить, чтобы жизнь достигла уровня развитой цивилизации.

Поэтому данное предположение о жизни и высокой энергетике в системе звезд класса А0 мало реально. Тем более что дальше сам Автор его опровергает (см. третью главу).

 

– Где эта планета? – осведомился биолог Эон Тал. – Не та ли, которую Совет собирается заселять?

 

– Та самая. В память её назван был погибший теперь «Альграб».

 

– Звезда Альграб, иначе Дельта Ворона! – воскликнул биолог. – Но до неё очень далеко!

 

– Сорок шесть парсек. Но мы строим всё более дальние звездолёты…

 

Биолог кивнул головой и пробормотал, что вряд ли следовало называть звездолёт именем погибшей планеты.

 

– Но звезда не погибла, да и планета цела. Не пройдёт и века, как мы засеем и заселим её, – уверенно ответил Эрг Hoop.

 

Он решился на трудный манёвр – изменить орбитальный путь звездолёта с широтного на меридиональный, вдоль оси вращения Зирды*.

* В современной терминологии: «с экваториальной на полярную орбиту».

Это не столько трудный маневр, сколько энергетически достаточно напряженный особенно учитывая большую массу звездолета. Фактически надо сообщить звездолету скорость эквивалентную той, что требуется для его выведения на эту орбиту с поверхности планеты. Логичнее было сразу выходить на орбиту с большим наклонением к экватору. Тогда можно было просмотреть все области планеты без изменения наклонения орбиты. При наклонении орбиты к плоскости экватора вследствие вращения планеты плоскость орбиты все время смещается на каждом витке и область, которая находится прямо под звездолетом, описывает на поверхности планеты синусоиду. Если совершить достаточно большое число витков, можно пройти над любой точкой планеты кроме самых полярных областей.

Но все дело в том, что Автор заставляет звездолет лететь в атмосфере подобно самолету! В таком случае этот манер не сложнее, чем разворот самолета.

 

Как уйти от планеты, не выяснив, все ли погибли? Может быть, оставшиеся в живых не могут призвать на помощь звездолёт из-за разрушения энергостанций и порчи приборов?*

* С чего им звать на помощь? Ведь даже если кто-то выжил, они не знают, что именно летает над ними, поскольку прошло 75 лет после катастрофы, и старшие поколения вымерли, а молодежь почти ничего не знает о прошлой жизни. До катастрофы здесь еще не строили своих звездолетов, а только планетолеты и что это с ревом летает над ними, они и понять не смогут. После катастрофы все устои цивилизованности, безусловно рухнули. Поэтому ничего хорошего от летающей и ревущей «железки», случайно выжившие мутанты не ждут и, скорее всего, спрячутся еще поглубже. С другой стороны у экипажа «Тантры» нет иных способов обратить на себя внимание. Поскольку у экспедиции нет никаких малых летательных аппаратов для посадок на планеты.

 

Не впервые видела Низа Эрга Ноора за пультом управления в момент ответственного манёвра. С непроницаемо-твёрдым лицом, с резкими, всегда точными движениями, он казался ей легендарным героем.

И снова «Тантра» совершала безнадёжный путь вокруг Зирды, на этот раз от полюса к полюсу. Кое-где, особенно в средних широтах, появились широкие зоны обнажённой почвы. Там в воздухе висел жёлтый туман, сквозь который просвечивали рябью гигантские гряды развеваемых ветром красных песков.

 

А дальше опять простирались траурные бархатные покрывала чёрных маков – единственных растений, устоявших против радиоактивности или давших под её влиянием жизнеспособную мутацию.

Всё стало ясно. Искать где-то в мёртвых развалинах анамезонное горючее, запасённое для гостей из иных миров по рекомендации Великого Кольца (Зирда не имела ещё звездолётов, а только планетолёты), было не только безнадёжно, но и опасно. «Тантра» принялась медленно раскручивать спираль полёта в обратную сторону от планеты. Набрав скорость в семнадцать километров в секунду* на ионно-триггерных, или планетарных, моторах11, употреблявшихся для полётов между планетами, взлётов и посадок, звездолёт ушёл от умершей планеты.

 

11 - Двигатели, в которых реактивный поток осуществляется триггерной (то есть каскадной) реакцией ионизированного вещества (фантастическое).[И.Е.]

Видимо имеется в виду электроракетные двигатели. Вполне реальная система для перелетов на межпланетные расстояния или для изменения параметров орбиты. В электроракетных двигателях реактивная тяга обеспечивается разогнанным в электрических полях потоком ионов. Существует несколько типов таких двигателей. Однако пока не удается добиться большой тяги, хотя и удается достичь высокой скорости истечения ионов или плазмы. Для таких двигателей требуется мощные источники электрической энергии.

* Скорость 17 км/с больше необходимой для ухода от планеты меньшей массы, чем Земля. Для Земли таковой скоростью является скорость большая 12 км/с. Но 17 км/с близка к третей космической для Солнечной системы (16.7 км/с). Центральное светило системы Зирда было меньшей массы, чем Солнце. Поэтому на скорости в 17 км/с можно было в принципе покинуть не только планету, но и данную систему. В прочем для звездолета это не имеет никакого принципиального значения, поскольку он может лететь со значительно большей скоростью.

 

«Тантра» взяла курс на необитаемую, известную только под условным шифром систему, где были сброшены бомбовые маяки и где должен был ожидать «Альграб». Включились анамезонные двигатели. Их сила за пятьдесят два часа разогнала звездолёт до его нормальной скорости в девятьсот миллионов километров в час*. До места встречи оставалось пятнадцать месяцев пути, или одиннадцать по зависимому времени корабля.

* Разгон за 52 часа до субсветовой скорости это пожалуй фантастика. Однако сделаем оценки. Как известно при равноускоренном движении от нулевой начальной скорости конечная скорость равна:

Vк = a·t, a – ускорение,  t - время разгона. Отсюда а = Vк/t,

тогда а = 250000000[м/с]/52·3600 [c] = 1330 м/c2 или 136g,

где g = 9.8 м/с2– ускорение силы тяжести на Земле.

Далее известно, что максимальное ускорение или перегрузка, которую выдерживает человек всего 10g. Это означает, что как минимум в 10 раз занижено время работы двигателей. Но 13g это много, поскольку человек не может выдерживать длительное время даже такую перегрузку. Конечно можно пофантазировать насчет специальных компенсирующих ванн, но проще уменьшить ускорение и увеличит время разгона, заодно снизится и мощность двигателей. Поэтому более реальным является еще большее время разгона.

Пусть реальное ускорение меньше в 100 раз т. е. каждый человек будет только в 1.3 раза тяжелее. Тогда, время разгона было бы 216 суток или 7 месяцев. Звездолет достигнет скорости 230 000 км/с.

Если 7 месяцев разгон и 7 месяцев торможение, то как раз выходим на указанные ниже примерно один год полета. За 7 месяцев корабль пролетит s = a·t2/2 ≈ 2·1012 км. Всего 4·1012 км (0.5 св. года), без учета движения по инерции. Получается, что от системы Зирды до системы встречи со звездолетом «Альграб» примерно 0.5 св. года.

Сделанные оценки не точны, так как основаны на классической физике и не учитывают релятивистских эффектов (более точные формулы приведены в приложении П). Но в данном случае это не так важно. Все равно время разгона сильно занижено.

 

Весь экипаж, за исключением дежурных, мог погружаться в сон. Но ещё месяц шло общее обсуждение, расчёты и подготовка доклада Совету. Из данных справочников по Зирде извлекли упоминания о рискованных опытах с частично распадавшимися атомными горючими. Нашли выступления видных учёных погибшей планеты, предупреждавших о появлении признаков вредного влияния на жизнь и настаивавших на прекращении опытов. Сто восемнадцать лет назад по Великому Кольцу было послано краткое предупреждение, достаточное для людей высокого разума, но, видимо, не принятое всерьёз правительством Зирды.

Не оставалось сомнения, что Зирда погибла от накопления вредной радиации после многочисленных неосторожных опытов и опрометчивого применения опасных видов ядерной энергии* вместо мудрого изыскания других, менее вредных.

*Или в результате ядерной войны. Но по мысли Автора (следующие главы) цивилизации, достигшие в развитии уровня Великого Кольца, видимо уже преодолели политическую, этническую и религиозную разобщенность. Поэтому войн в таком мире быть не должно.

 

Давно уже разрешилась загадка, дважды экипаж звездолёта сменял трёхмесячный сон на столь же длительную нормальную жизнь*.

* Получается, что с момента отлета прошел примерно год.

 

А сейчас уже много суток «Тантра» описывает круги вокруг серой планеты, и с каждым часом уменьшается надежда на встречу с «Альграбом». Подходит что-то грозное…

Так вокруг чего же вращалась Тантра? Вокруг планеты? Тогда как она могла её обгонять? Видимо описка.

 

 

* * *

 

Эрг Hoop остановился на пороге, глядя на задумавшуюся Низу. Её склонённая голова с копной густых волос походила на пушистый золотой цветок. Задорный мальчишеский профиль, косовато посаженные глаза, часто щурившиеся от сдерживаемого смеха, а сейчас широко раскрытые, пытающие неизвестное с тревогой и мужеством! Девочка сама не отдаёт себе отчёта, какой большой внутренней поддержкой она со своей беззаветной любовью стала для него. Ему, который, несмотря на долгие годы испытаний, закаливших волю и чувства, всё же устаёт быть начальником, готовым в любую минуту принять на себя любую ответственность за людей, корабль, успех экспедиции. Там, на Земле, давно уже не осталось столь единоличной ответственности – всегда принимает решение та группа людей, которая и призвана выполнять работу. А если случается что-либо особенное, мгновенно можно получить любой совет, самую сложную консультацию. Здесь советов получать негде и командиры звездолётов пользуются особыми правами. Было бы легче, если бы такая ответственность длилась два-три года, а не десять – пятнадцать лет – средний срок звёздной экспедиции!

Он шагнул в центральный пост.

Низа вскочила навстречу Эргу Ноору.

 

– Я подобрал все нужные материалы и карты, – сказал он, – зададим работу машине!

 

Начальник экспедиции вытянулся в кресле и медленно переворачивал металлические листки, называя цифры координат, напряжение магнитных, электрических и гравитационных полей12, мощность потоков космических частиц, скорость и плотность метеорных струй. Низа, побледнев от напряжения, нажимала кнопки и поворачивала выключатели расчётной машины. Эрг Hoop получил серию ответов, нахмурился и задумался.

12 - Поле тяготения вокруг большой массы вещества.[И.Е.]

 

– На нашем пути есть сильное поле тяготения – область скопления тёмного вещества в Скорпионе, около звезды 6555-ЦР+11-ПКУ, – заговорил Hoop. – Чтобы избежать траты горючего, следует отклониться сюда, к Змее. В старину летали безмоторным полётом, используя гравитационные поля в качестве ускорителей, по их краям…

 

– Можем ли мы применить этот способ? – спросила Низа.

 

– Нет, для этого наши звездолёты слишком быстры. Скорость в пять шестых абсолютной единицы, или двести пятьдесят тысяч километров в секунду, увеличила бы в земном поле тяготения наш вес в двенадцать тысяч раз – следовательно, превратила бы всю экспедицию в пыль. Мы можем лететь так только в пространстве космоса вдали от больших скоплений материи. Как только звездолёт начинает входить в гравитационное поле, так приходится снижать скорость тем сильнее, чем сильнее поле*.

* Объяснение здесь простое. В поле тяготения траектория движения звездолета начинает искривляться. При движении по искривленной траектории появляется ускорение, которое зависит от кривизны траектории и линейной скорости звездолета [П 13]. При больших скоростях даже небольшое искривление траектории может привести к большим радиальным ускорениям, которые могут привести к непредсказуемым последствиям для экипажа и звездолета. Максимум перегрузки достигнут, когда звездолет будет пролетать мимо звезды.

 

– Следовательно, тут противоречие*. – Низа по-детски подпёрла рукой голову, – чем сильнее поле тяготения, тем медленнее надо лететь!

 

– Это верно лишь для громадных субсветовых скоростей13, когда звездолёт сам становится подобным световому лучу и может двигаться только по прямой или по так называемой кривой равных напряжений.

13 - Скорость, приближающаяся к скорости света, то есть 300 тысяч км/сек.[И.Е.]

* Тут нет противоречия, а простой закон. Чем больше поле тяготения, тем сильнее оно притягивает звездолет, тем больше искривляется траектория и значит, большее ускорение испытывает звездолет. Увеличение ускорения по мере погружения в область сильного гравитационного поля в начале приведет к недопустимым перегрузкам и гибели экипажа, а потом уже к разрушению корабля.

 

– Если я правильно поняла, вам надо нацелить наш «луч» – «Тантру» – прямо на Солнечную систему.

 

– В этом вся огромная трудность звездоплавания. Точный прицел на ту или другую звезду практически невозможен, хотя мы применяем все мыслимые исправления расчётов. Приходится всё время пути исчислять накапливающуюся ошибку, меняя курс корабля, почему и невозможно полностью автоматизированное управление*. А теперь у нас опасное положение. Остановка или хотя бы сильное замедление полёта для нас после разгона будут равны смерти, так как снова набрать скорость будет уже нечем. Вот опасность, смотрите: область 344+2У совсем не исследована. Здесь нет звёзд, известно только гравитационное поле – вот его край*. С окончательным решением подождём астрономов – после пятого круга мы разбудим всех, а пока… – Начальник экспедиции потёр виски и зевнул.

* Скорее всего будущих навигаторов межзвездных экспедиций ждет сложная работа по учету всех возможных возмущений. Не успели рукотворные аппараты «Пионеры» и «Вояджеры» отдалиться от орбиты Плутона как уже проявились разного рода неучтенные эффекты, в частности аномальное ускорение. Дальше в космосе, подобных эффектов может быть больше.

** Наличие гравитационного поля означает присутствие вещества. Вещество в любом виде даже в виде рассеянной газовой и пылевой туманности представляет огромную опасность для звездолета, не говоря уж о крупных объектах. Ведь мчащийся с субсветовой скоростью звездолет будет сталкиваться со скоплениями пыли или газа, а значит быстро разрушиться. Поэтому опытный навигатор никогда не проложил бы траекторию полета в области пространства, где есть гравитационное поле неизвестного происхождения. Да, зевнул ты это дело, начальник!

 

– Действие спорамина кончается, – воскликнула Низа, – вы можете отдохнуть!

 

– Хорошо, я устроюсь здесь, в этом кресле. Вдруг случится чудо – хоть бы один звук!

 

В тоне Эрга Ноора мелькнуло что-то заставившее сердце Низы забиться от нежности. Захотелось прижать к себе эту упрямую голову, гладить тёмные волосы с преждевременной проседью…

 

 

* * *

 

Низа встала, тщательно сложила справочные листы и потушила свет, оставив только слабое зелёное освещение вдоль панелей с приборами и часами. Звездолёт шёл совершенно спокойно в полнейшей пустоте пространства, огибая свой исполинский круг. Рыжеволосый астронавигатор неслышно заняла своё место у «мозга» громадного корабля. Привычно тихо пели приборы, настроенные на определённую мелодию, – малейший непорядок отозвался бы фальшивой нотой. Но тихая мелодия лилась в заданной тональности. Изредка повторялись негромкие удары, похожие на звуки гонга, – это включался вспомогательный планетарный мотор, направлявший курс «Тантры» по кривой*.

*Вообще-то, для того чтобы звездолет летал по кривой надо, чтобы двигатели работали непрерывно. О движении звездолета по кривой>>

 

Грозные анамезонные двигатели молчали. Покой долгой ночи царил в сонном звездолёте, как будто не было серьёзной опасности, нависшей над кораблём и его обитателями. Вот-вот в рупоре приёмника зазвучат долгожданные позывные и два корабля начнут тормозить свой неимоверно быстрый полёт, сблизятся на параллельных курсах и, наконец, точно уравняв свои скорости, как бы улягутся рядом. Широкая трубчатая галерея соединит оба корабельных мирка, и «Тантра» вновь обретёт свою исполинскую силу.

 

В глубине души Низа была спокойна: она верила в своего начальника. Пять лет путешествия не были ни долги, ни утомительны. Особенно после того как пришла к Низе любовь… Но и ранее захватывающе интересные наблюдения, электронные записи книг, музыки и фильмов давали возможность непрерывно пополнять свои знания и не так чувствовать утрату своей прекрасной Земли, пропавшей как песчинка, в глубинах бесконечной тьмы. Спутники были людьми огромных познаний, а когда нервы утомлялись впечатлениями или долгой напряжённой работой… что ж, в продолжительном сне, поддерживаемом настройкой на гипнотические колебания, большие куски времени проваливались в небытие, пролетая мгновенно. И рядом с любимым Низа была счастлива. Её тревожило только сознание, что другим было труднее и особенно ему, Эргу Ноору. Если бы только она могла!.. Нет, что может молодой, совсем ещё невежественный астронавигатор рядом с такими людьми! Но, может быть, помогала её нежность, всегдашнее напряжение доброй воли, горячее желание отдать всё, чтобы облегчить этот тяжкий труд.

 

Начальник экспедиции проснулся и поднял отяжелевшую голову. Ровная мелодия звучала по-прежнему, всё так же прерываемая редкими ударами планетарного двигателя. Низа Крит находилась у приборов, слегка сгорбившись, с тенями усталости на юном лице. Эрг Hoop бросил взгляд на зависимые часы14 звездолетного времени и одним упругим рывком поднялся из глубокого кресла.

14 - Часы, показывающие время звездолёта, то есть время, зависимое от скорости корабля* (фантастическое). По теории относительности, при больших (субсветовых) скоростях движения время движущегося предмета сокращается по сравнению с временем наблюдателя, неподвижного относительно звездолёта.[И.Е.]

* Ничего фантастического. Это обыкновенные часы, которые показывают время в звездолете. Если когда-то построят субсветовой аппарат, то проверят и эффект замедления времени с помощь обычных пружинных, кварцевых или иных часов.

О том, что время у них в корабле замедляется, экипаж знает чисто теоретически, поскольку они сами этого никак не чувствуют и по часам обнаружить не могут. Правда,  сравнивая даты сообщений получаемых с Земли, с собственным календарем или могут заметить разницу. Но точная разница хода времени выяснится уже после возвращения, когда будут сверен календарь в корабле с календарем, условно говоря, висящим в здании космопорта.

 

– Я проспал четырнадцать часов! И вы, Низа, не разбудили меня! Это… – Он осёкся, встретившись с её радостной улыбкой. – Сейчас же на отдых!

 

– Можно я посплю здесь, как и вы? – попросила девушка. Получив разрешение, она быстро сбегала за едой, умылась и устроилась в кресле.

 

Эрг Hoop, освежённый волновым душем, занял её место у приборов. Проверив показания индикаторов ОЭС – охраны электронных связей, он начал расхаживать стремительными шагами. Блестящие, обведённые тёмными кругами карие глаза украдкой следили за ним.

 

– Почему не спите? – повелительно спросил он астронавигатора.

 

Та тряхнула коротко остриженными рыжими кудрями – женщины во внеземных экспедициях не носили длинных волос.

 

– Я думаю… – нерешительно начала она, – и сейчас, на грани опасности, преклоняюсь перед могуществом и величием человека, проникнувшего далеко в глубины пространств. Вам здесь многое привычно, а я первый раз в космосе. Подумать только – я участник грандиозного пути через звёзды к новым мирам!

 

Эрг Hoop слабо улыбнулся и потёр лоб.

 

– Я должен вас разочаровать – вернее, показать истинный масштаб нашего могущества. Вот, – он остановился у проектора, и на задней стенке рубки появилась светящаяся спираль Галактики.

Эрг Hoop показал на едва заметную среди окружавшего мрака разлохмаченную краевую ветвь спирали из редких звёзд, казавшихся тусклой пылью.

 

Нечто подобное мог показывать начальник экспедиции, описывая окрестности Солнечной системы.

Вот что окружает Солнце в ближайшей части Млечного Пути. Наши представления показаны на приведенной выше карте, построенной на основании различных наблюдений и умозаключений и охватывающей область размером около 1500 световых лет. В настоящее время Солнце проходит через Местное межзвездное облако, показанное фиолетовым цветом, которое вытекает из ассоциации молодых звезд Скорпиона-Центавра. Местное облако расположено в области с низкой плотностью межзвездной среды, называемой Местным пузырем, или каверной, и показанной черным цветом. Близкие плотные межзвездные облака, включающие расселину в Орле, окружают области звездообразования и показаны оранжевым цветом. Туманность Гам, показанная зеленым цветом - это область горячего ионизованного водорода. Эта туманность является остатком сверхновой в Парусах и показана розовым.[13] Более крупно местные окрестности Солнца показаны на рис. 4.

 

 

– Вот пустынная область Галактики, бедная светом и жизнью окраина, где находится наша Солнечная система и мы сейчас. Но и эта ветвь, видите, простирается от Лебедя до Киля Корабля и, вдобавок к общей удалённости от центральных зон, содержит затемняющее облако, здесь… Чтобы пройти вдоль этой ветви, нашей «Тантре» понадобится около сорока тысяч независимых лет. Чёрный прогал пустого пространства, отделяющий нашу ветвь от соседней, мы пересекли бы за четыре тысячи лет. Видите, наши полёты в безмерные глубины пространства – это пока ещё топтание на крохотном пятнышке диаметром в полсотни световых лет! Как мало знали бы мы о мире, если бы не могущество Кольца! Сообщения, мысли, образы, посланные из непобедимого для человеческой короткой жизни пространства, рано или поздно достигают нас, и мы познаём всё более отдалённые миры. Всё больше накапливается знаний, и эта работа идёт непрерывно!

Низа притихла.

 

– Первые межзвёздные полёты… – задумчиво продолжал Эрг Hoop. – Небольшие корабли, не обладавшие ни скоростью, ни мощными защитными устройствами. Да и жили наши предки вдвое меньше нас – вот когда было истинное величие человека!

 

Низа упрямо вскинула голову, как обычно, когда высказывала своё несогласие.

 

– Потом, когда найдут иные способы побеждать пространство, а не ломиться напрямик сквозь него, скажут про вас – вот герои, завоевавшие космос такими первобытными средствами!

 

Начальник экспедиции весело улыбнулся и протянул руку к девушке.

 

– И про вас, Низа!

 

Та вспыхнула.

 

– Я горжусь тем, что здесь, вместе с вами! И готова отдать всё, чтобы снова и снова побывать в космосе.

 

– Да, я знаю, – задумчиво сказал Эрг Hoop. – Но не все так думают!..

 

Девушка женским чутьём поняла мысли начальника. В его каюте есть два стереопортрета в чудесном фиолетово-золотистом цвете. На обоих – она, красавица Веда Конг, историк древнего мира, с прозрачным взглядом голубых, как земное небо, глаз под крылатым взмахом длинных бровей. Загорелая, ослепительно улыбающаяся, поднявшая руки к пепельным волосам. И хохочущая на медной корабельной пушке – памятнике незапамятной древности.

 

Эрг Hoop, утратив стремительность, медленно сел напротив астронавигатора.

 

– Если бы вы знали, Низа, как грубо судьба погубила мою мечту там, на Зирде! – вдруг глухо сказал он и осторожно положил пальцы на рукоятку пуска анамезонных двигателей, как будто собираясь предельно ускорить стремительный бег звездолёта. – Если бы Зирда не погибла и мы могли получить горючее, – продолжал он в ответ на немой вопрос собеседницы, – я повёл бы экспедицию дальше. Так было условлено с Советом. Зирда сообщила бы на Землю, что требовалось, а «Тантра» ушла бы с теми, кто захотел… Оставшихся взял бы «Альграб», который после дежурства здесь был бы вызван к Зирде.

 

– Но кто бы остался на Зирде? – возмущённо воскликнула девушка. – Разве Пур Хисс? Но он большой учёный, неужели и его не повлекло бы знание?

 

– А вы, Низа?

 

– Я? Конечно!

 

– Но… куда? – вдруг твёрдо спросил Эрг Hoop, пристально глядя на девушку.

 

– Куда угодно, хоть… – Она показала на чёрную бездну между двумя рукавами звёздной спирали Галактики, возвратив Ноору такой же пристальный взгляд и слегка приоткрыв губы.

 

– О, не так далеко! Вы знаете, Низа, милый астронавигатор, что около восьмидесяти пяти лет назад была тридцать четвёртая звёздная экспедиция, прозванная «Ступенчатой». Три звездолёта, снабжая друг друга горючим, отдалялись всё дальше от Земли в направлении созвездия Лиры. Те два, что не несли экипажа исследователей, отдали анамезон и возвратились обратно. Так восходили на высочайшие горы спортсмены-альпинисты. Наконец третий, «Парус»…

 

– Тот, не вернувшийся!.. – взволнованно шепнула Низа.

 

– Да. «Парус» не вернулся. Но он дошёл до цели и погиб на обратном пути, успев послать сообщение. Целью была большая планетарная система голубой звезды Веги, или Альфы Лиры. Сколько человеческих глаз в бесчисленных поколениях любовались этой яркой синей звездой северного неба! Вега отстоит на восемь парсек, или на тридцать один год пути по независимому времени *, и люди ещё не отдалялись от нашего Солнца на такие расстояния. Как бы то ни было, «Парус» достиг цели… Причина его гибели неизвестна – метеорит или крупная неисправность. Возможно, что он сейчас ещё несётся в пространстве и герои, которых мы считаем мёртвыми, ещё живут…

* По земному времени, а именно оно названо независимым временем расстояние 8.1 парсек до Веги соответствует 26.4 св. лет. Столько проходит времени, пока световой сигнал от Веги доходит до Земли. Время в 31 год получится, если считать, что звездолет движется со скоростью порядка 0.8с. Однако это не совсем точно. Надо учесть время на разгон и торможение. Реально полет продлиться дольше.

 

– Как ужасно!

 

– Такова судьба каждого звездолёта, который не может идти с субсветовой скоростью. Между ним и родной планетой сразу встают тысячелетия пути.

 

– Что сообщил «Парус»? – быстро спросила девушка.

 

– Очень немногое. Сообщение прерывалось и потом совсем замолкло. Я помню его дословно: «Я Парус, я Парус, иду от Веги двадцать шесть лет… достаточно… буду ждать… четыре планеты Веги… ничего нет прекраснее… какое счастье!..»

 

– Но они звали на помощь, где-то хотели ждать!

 

– Конечно, на помощь, иначе звездолёт не стал бы расходовать чудовищную энергию* на посылку сообщения. Что же было делать – больше ни слова от «Паруса» не поступило.

* Чудовищная энергия это явное преувеличение. Для связи на межзвездных расстояниях необходима специальная параболическая антенна диаметром метров десять и передатчик мощностью не более одного киловатта. В некоторых частных случаях при больших антеннах на звездолете и Земле и низкой скорости передачи (азбука Морзе) может хватить и мощности чуть большей, чем у мобильного телефона. Во времена, когда писался роман, радиоастрономия еще только зарождалась. Поэтому у Автора были неверные представления о возможностях связи на межзвездных расстояниях.

 

– Двадцать шесть независимых лет обратного пути. До Солнца осталось около пяти лет… Корабль был где-то в нашем районе или ещё ближе к Земле*.

* В том случае если сейчас звездолет находится где-то в созвездии Лиры, поскольку Вега это α-Лиры. Однако 37 звездная экспедиция была направлена в созвездие Змееносца. Созвездие Лиры и созвездие Змееносца находятся не совсем рядом. Между ними находится созвездие Геркулеса. Как могли пересечься пути 37 и 34 звездной экспедиции можно попытаться объяснить. Карта участка звездного неба, где разворачивается  действие романа, приведена здесь>>

 

– Вряд ли… Разве в том случае, если превысил нормальную скорость и шёл близко к квантовому пределу15. Но это очень опасно!

Эрг Hoop коротко пояснил расчётные основания разрушительного скачка в состоянии материи по приближении к скорости света*, но заметил, что девушка слушает невнимательно.

15 - Предел скорости, близкой к скорости света, при котором не может существовать никакое объёмное тело, так как масса становится равной бесконечности, а время – нулю.[И.Е.]

* Законы физики не запрещают разогнать частицы материи до скорости сколь угодно близкой к скорости света. Однако для этого нужна бесконечно большая энергия, которая превращается в массу по мере увеличения скорости. Мы сейчас не знаем, как будет вести себя твердое вещество при скоростях близких к скорости света. Поскольку вещество связано в единое целое электромагнитными взаимодействиями, которые сами распространяются со скоростью света. Однако скорость относительна, поэтому на первый взгляд нет причин, по которым не могут летать звездолеты со скоростями близкими к скорости света. Зато наличие ускорения при разгоне вблизи световой скорости может создать проблемы. С другой стороны, необходимость затратить слишком большую энергию для такого полета ставит физический предел. Другим пределом может быть бесконечно большое время со стороны внешних наблюдателей для осуществления такого разгона. Поэтому сомнительно, что звездолет когда-либо разгонится до таких скоростей, при которых проявятся некие квантовые пределы.

Непрерывная работа двигателей – единственный способ приблизиться к квантовому пределу. По мере приближения к этому пределу двигательная установка корабля как макроскопическое сооружение, скорее всего, выйдет из строя раньше, чем начнет разрушаться материал корабля. Здесь не обсуждается внешняя двигательная система, но в этом случае время разгона может быть непомерно большим.

 

– Я поняла вас! – воскликнула она, едва начальник экспедиции закончил свои объяснения. – Я поняла бы сразу, но гибель звездолёта мне заслонила смысл… Это всегда так ужасно, и с этим невозможно примириться!

 

– Теперь до вас дошло основное в сообщении, – хмуро сказал Эрг Hoop. – Они открыли какие-то особенно прекрасные миры*. И я давно уже мечтаю повторить путь «Паруса» – с новыми усовершенствованиями это теперь возможно и с одним кораблём. С юности я живу мечтой о Веге – синем солнце с прекрасными планетами!**

* Вега относится к спектральному классу A0V, поэтому при наблюдении Вега предстаёт перед наблюдателем голубой звездой Главной последовательности. Поскольку массивные звёзды расходуют водород быстрее, чем малые, продолжительность жизни Веги составит, по подсчётам учёных, один миллиард лет, что составляет одну десятую продолжительности жизни Солнца.

** Сейчас Вега находится в середине своей жизни. Поэтому возникновение развитой сложной жизни и развитой цивилизации возле таких звезд сомнительно. Да и планеты возле Веги пока не обнаружены.

Больше о Веге.

 

– Увидеть такие миры… – прерывающимся голосом произнесла Низа.

 

– Но чтобы вернуться, надо шестьдесят земных, или сорок независимых, лет… Тогда это… полжизни.

 

– Да, большие достижения требуют больших жертв. Но для меня это даже не жертва. Моя жизнь на Земле была лишь короткими перерывами звёздных путей. Ведь я родился на звездолёте!

 

– Как это могло случиться? – поразилась девушка.

 

– Тридцать пятая звёздная состояла из четырёх кораблей. На одном из них моя мать была астрономом. Я родился на полпути к двойной звезде МН19026+7АЛ и тем самым дважды нарушил законы. Дважды потому, что рос и воспитывался у родителей на звездолёте, а не в школе. Что было делать! Когда экспедиция вернулась на Землю, мне было уже восемнадцать лет*. В подвиги Геркулеса – совершеннолетия – мне засчитали то, что я обучился искусству вести звездолёт и стал астронавигатором.

* По зависимому времени тридцать пятая звездная экспедиция продолжалась 24 года.

 

– Но я всё-таки не понимаю… – начала Низа.

 

– Мою мать? Станете старше – поймёте! Тогда сыворотка AT – Анти-Тья – ещё не могла долго сохраняться. Врачи не знали этого… Как бы то ни было, меня приносили сюда, в такой же пост управления, и я таращил свои полубессмысленные глазёнки на экраны, следя за качающимися в них звёздами. Мы летели в направлении Теты Волка, где оказалась близкая к Солнцу двойная звезда. Два карлика – синий и оранжевый, скрытые тёмным облаком. Первым сознательным впечатлением было небо безжизненной планеты, которое я наблюдал из-под стеклянного купола временной станции. На планетах двойных звёзд обычно не бывает жизни из-за неправильности их орбит*. Экспедиция совершила высадку и в течение семи месяцев вела горные исследования. – Там, насколько помню, оказалось чудовищное богатство платины, осмия и иридия. Невероятно тяжёлые кубики иридия стали моими игрушками. И это небо, первое моё небо, чёрное, с чистыми огоньками немигающих звёзд и двумя солнцами невообразимой красоты – ярко-оранжевым и густо-синим. Помню, что иногда потоки их лучей перекрещивались, и тогда на нашу планету лился такой могучий и весёлый зелёный свет, что я кричал и пел от восторга!.. – Эрг Hoop закончил: – Довольно, я увлёкся воспоминаниями, а вам давно пора отдыхать.

* Упоминание про планетные системы в двойных звездных системах встретится еще дальше.

 

– Продолжайте, я никогда не слышала ничего интереснее, – взмолилась Низа, но начальник оказался непреклонен.

 

Он принёс пульсирующий гипнотизатор, и от повелительных ли глаз или от снотворного прибора девушка уснула так крепко, что очнулась накануне поворота на шестой круг. Уже по холодному лицу начальника Низа поняла, что «Альграб» так и не появился.

 

– Вы проснулись в нужное время! – объявил он, едва Низа вернулась, приведя себя в порядок после электрического и волнового купания. – Включайте музыку и свет пробуждения. Всем!

 

Низа быстро нажала ряд кнопок, и во всех каютах звездолёта, где спали члены экспедиции, стали перемежаться вспышки света и раздалась особая, постепенно усиливающаяся музыка низких вибрирующих аккордов. Началось постепенное, осторожное пробуждение заторможенной нервной системы и возвращение её к нормальной деятельности. Спустя пять часов в центральном посту управления звездолёта собрались все окончательно пришедшие в себя участники экспедиции, подкреплённые едой и нервными стимуляторами.

 

 

* * *

 

Известие о гибели вспомогательного звездолёта каждый принял по-разному. Как и ожидал Эрг Hoop, экспедиция оказалась на высоте положения. Ни слова отчаяния, ни взгляда испуга. Пур Хисс, проявивший себя не слишком храбрым на Зирде, не дрогнув встретил сообщение. Молодая Лума Ласви – врач экспедиции – только чуть побледнела и украдкой облизнула пересохшие губы.

 

– Вспомним о погибших товарищах! – сказал начальник, включая экран проектора, на котором появился «Альграб», снятый перед отлётом «Тантры».

 

Все встали. Медленно сменялись на экране фотографии то серьёзных, то улыбающихся людей – семи человек экипажа «Альграба». Эрг Hoop называл каждого по имени, и путешественники отдавали прощальное приветствие погибшему. Таков был обычай астролётчиков. Звездолёты, отправлявшиеся совместно, всегда имели комплекты фотографий всех людей экспедиции. Исчезнувшие корабли могли долго скитаться в космическом пространстве, и их экипажи ещё долго могли оставаться в живых. Это не имело значения – корабль никогда не возвращался. Разыскать его, подать помощь не было никакой реальной возможности*. Конструкция машин кораблей достигла уже такого совершенства, что мелкие поломки почти никогда не случались или легко подвергались исправлению. Серьёзная авария машин ещё ни разу не была ликвидирована в космосе. Иногда корабли успевали, как «Парус», подать последнее сообщение. Но большая часть сообщений не достигала цели: точно ориентировать их было невероятно трудно. Передачи Великого Кольца за тысячелетия разведали точные направления и могли, кроме того, варьировать их, передавая с планеты на планету. Звездолёты обычно находились в неизученных областях, где направления передачи могли быть лишь случайно угаданы.

* О встречах звездолетов и способах связи.

 

Среди астролётчиков господствовало убеждение, что в космосе существуют, кроме всего, какие-то нейтральные поля, или нуль-области, в которых все излучения и сообщения тонут, как камни в воде. Но астрофизики до сих пор считали ноль-поля досужей выдумкой склонных к чудовищным фантазиям путешественников космоса*.

* Нельзя исключать таких областей в дальнем космосе. Отрытое недавно наличие во Вселенной «темной» материи и энергии казалось бы подтверждает это. Но похоже, «темная» материя слабо взаимодействует с электромагнитным излучением иначе небо по ночам было бы темным из-за отсутствия звезд. Однако поглощение электромагнитных излучений может произойти и в облаке пыли и газа. Хотя обычно такое облако переизлучает поглощенную энергию в другом диапазоне длин волн. Отсюда и скептицизм ученых, которые верят в закон сохранения энергии. Ничто никуда не может исчезнуть бесследно.

 

После печального обряда и совещания, не занявшего много времени, Эрг Hoop включил анамезонные двигатели. Через двое суток они замолчали*, и звездолёт стал приближаться к родной планете на двадцать один миллиард километров в сутки**. До Солнца осталось приблизительно шесть земных (независимых) лет пути***. В центральном посту и библиотеке-лаборатории закипела работа: вычислялся и прокладывался новый курс****.

* Двое суток это 48 часов разгона.

** 21 млрд. км в сутки означает скорость 243 000 км/с, чуть меньше, чем крейсерская скорость заявленная ранее.

*** От планеты встречи до Солнечной системы 6 лет пути. Ранее когда писалось, что через 4 года на прямом пути от Солнечной системы к Зирде возле планеты встречи были сброшенные маяки. Теперь же получается, что до Солнечной системы 6 лет пути. Допустим, что они экономили топливо и разогнались до меньшей скорости. Тогда от Земли они летели со скоростью большей, чем 250 000 км/с? А это не возможно, так как они взяли топлива  в обрез и должны были экономить топливо на всех этапах пути.

**** Прокладка курса после разгона! Фантастика!

 

Надо было пролететь все шесть лет, расходуя анамезон только на исправление курса корабля. Иными словами, следовало вести звездолёт, тщательно сберегая ускорение*.

* Как понять слова: «сберегая ускорение»? Логично было написать –  сохраняя скорость. Ведь звездолет после разгона (за 2 месяца!?) целых 6 лет (по земным часам) летит с постоянной скоростью. Значит, имеется в виду, что коррекции курса должны проводиться так, чтобы расход анамезона был минимальным, соответственно сообщаемые кораблю корректирующие ускорения, которые позволяют менять направление вектора скорости были так же минимальны.

 

Всех тревожила неисследованная область 344+2У между Солнцем и «Тантрой», обойти которую никак не удавалось: по сторонам её до Солнца встречались зоны свободных метеоритов*, кроме того, при повороте корабль лишался ускорения**.

* Похоже экспедицию на Земле толком вообще не планировали, раз не предусмотрели, что если в случае каких либо причин встреча с «Альграбом» не состоится «Тантре» придется возвращаться через не исследованную «темную» область. Логичнее было выбрать иную область для встречи. Однако ранее сказано, что эта область была штатной точкой для встречи звездолетов. Спрашивается, каким путем те звездолеты возвращались к Солнечной системе?

** Однако, похоже Автор все же путает скорость и ускорение. При поворотах корабль не может лишиться ускорения. Нельзя потерять то, чего до поворота не было. Корабль движется с постоянной скоростью и по прямой траектории и его ускорение равно нулю. С другой стороны при коррекции траектории ускорение ему сообщатся самой двигательной установкой корабля, и контроль над этой операцией находится в руках экипажа. При поворотах скорость может меняться по величине и по направлению. Все зависит от направления вектора корректирующего ускорения, которое приводит к появлению дополнительной составляющей скорости, происходит все это потому, что корабль приобретает ускорение. В результате звездолет получает некую результирующую скорость.

Кроме того, понятие поворот в данном случае мало подходит. При таких скоростях можно говорить об очень незначительном отклонении от первоначальной траектории. Автор сам выше писал, что отклонение от траектории грозит разрушением корабля даже при полетах со значительно меньшей скоростью, но видимо он полагал, что это имеет место только при полетах в гравитационных полях. Нет не только, и в свободном пространстве тоже. И такие мощные двигатели, которые способны сообщить звездолету ускорение свыше 100g вполне могли стать причиной гибели экипажа. Здесь правильно сказать: «слабые коррекции курса».

 

Спустя два месяца вычисленная линия полёта была готова. «Тантра» стала описывать пологую кривую равного напряжения*.

* Это вообще не понятно. Уже два месяца звездолет летит с субсветовой скоростью, и как только закончили расчеты он, надо полагать по мановению волшебной палочки, начал описывать плавную кривую. В этом фрагменте все перевернуто шиворот на выворот.

Все расчеты должны были быть завершены до старта. Потом старт. Звездолет разгоняется до субсветовой скорости в заданном направлении и можно идти отдыхать. С учетом внешних воздействий его траектория может отличаться от прямой линии, пусть это будет линия «равных напряжений». Дальше спустя несколько месяцев полета навигаторы рассчитают накопившуюся ошибку и включат на несколько суток, скорее всего, планетарные моторы, чтобы чуть-чуть на сотую или тысячную долю градуса подправить направление полета.

Здесь встретилась еще одна алогичность Автора. Выше он говорил, что звездолет подобно лучу света летит только по прямой. Любое отклонение от курса очень опасно. И это действительно так. Однако астронавты вначале разогнали звездолет, потом взялись прокладывать его курс! Как будто они вышли из гавани и где-то в море плывут из одного порта в другой и могут в любой момент сделать «лево руля» или «право руля».

 

Великолепный корабль был в полной исправности, скорость полёта держалась в вычисленных пределах. Теперь только время – около четырёх зависимых лет полёта – лежало между звездолётом и родиной*.

* Шесть независимых и четыре зависимых года. Видимо это грубая оценка. С учетом разгона и торможения четыре зависимых года могут превратится в 7-8 независимых лет.

 

Эрг Hoop и Низа, отдежурившие свой срок и усталые, погрузились в долгий сон. Вместе с ними ушли во временное небытие два астронома, геолог, биолог, врач и четыре инженера.

 

В дежурство вступила следующая очередь – опытный астронавигатор Пел Лин, проделывавший свою вторую экспедицию, астроном Ингрид Дитра и добровольно присоединившийся к ним электронный инженер Кэй Бэр. Ингрид, с разрешения Пела Лина, часто удалялась в библиотеку рядом с постом управления. Вместе с Кэй Бэром, своим давним другом, она писала монументальную симфонию «Гибель планеты», вдохновлённая трагической Зирдой. Пел Лин, устав от музыки приборов и созерцания чёрных провалов космоса, усаживал за пульт Ингрид, а сам с увлечением принимался за расшифровку таинственных надписей, доставленных с загадочно покинутой обитателями планеты в системе ближайших звёзд Центавра*. Он верил в успех своего невозможного предприятия.

* Ранее утверждалось, что планет пригодных для жизни в системах двойных звезд не бывает. Две крупные звезды А и В Центавра как раз образуют двойную звезду. Но может Автор имел виду находящуюся отдельно Проксиму Центавра? Пока планет у этой самой близкой к нам звезды не обнаружено, но кто знает, что там на самом деле.

 

Ещё два раза сменялись дежурные*, звездолёт приблизился к Земле почти на десять тысяч миллиардов километров**, а анамезонные моторы включались всего на несколько часов***.

Подходило к концу дежурство группы Пела Лина, четвёртого с тех пор, как «Тантра» ушла с места несостоявшейся встречи с «Альграбом».

* Смена происходит каждые три месяца. Значит к концу четвертой смены прошло уже примерно 14 месяцев полета, учитывая два месяца, что экипаж «занимался прокладыванием траектории».

** За это время звездолет удалился от места ожидания «Альграба» на расстояние чуть меньшее 1 св. года.

*** Если несколько часов это, предположим  5 часов, а для разгона до субсветовой скорости требуется 50 часов работы двигателей, тогда 5 часов это 10%, что, в общем-то не мало, с точки зрения расхода топлива на коррекции траектории. Да, звездолет ведь летит по некой кривой «равных напряжений», а не по прямой как луч света. Может так и будут летать звездолеты, кто знает.

 

Астроном Ингрид Дитра, закончив вычисления, повернулась к Пелу Лину, меланхолически следившему за непрерывным трепетанием красных стрелок измерителей напряжения гравитации на голубых градуированных дужках. Обычное замедление психических реакций, которого не избегали самые крепкие люди, сказывалось во второй половине дежурства. Звездолёт месяцы и годы шёл под автоматическим управлением по заданному курсу. Если внезапно случалось какое-нибудь из ряда вон выходящее происшествие, непосильное для суждения управляющего звездолётом автомата, то обычно оно вело к гибели корабля, ибо не спасало и вмешательство людей. Человеческий мозг, как бы хорошо тренирован он ни был, не мог реагировать с потребной скоростью.

 

– По-моему, мы давно углубились в неизученный район 344+2У. Начальник хотел дежурить здесь сам, – обратилась Ингрид к астронавигатору.

 

Пел Лин взглянул на счётчик дней.

 

– Два дня ещё, и нам всё равно сменяться. Пока не предвидится ничего, что стоило бы внимания. Доведём дежурство до конца?

 

Ингрид согласно кивнула. Из кормовых помещений вышел Кэй Бэр и занял своё обычное кресло около стойки механизмов равновесия. Пел Лин зевнул и поднялся.

 

– Я посплю несколько часов, – обратился он к Ингрид.

 

Та послушно перешла от своего стола вперёд к пульту управления.

 

«Тантра» шла, не раскачиваясь, в абсолютной пустоте. Ни одного, даже далёкого, метеорита не обнаруживалось сверхчувствительными приборами Волла Хода. Курс звездолёта лежал сейчас немного в сторону от Солнца – примерно на полтора года полёта*. Экраны переднего обзора чернели поразительной пустотой – казалось, звездолёт направлялся в самое сердце тьмы. Только из боковых телескопов по-прежнему вонзались в экраны иглы света бесчисленных звёзд.

* Так видимо пытались компенсировать отклонение траектории из-за разного рода погрешностей и обойти опасные районы. В конце пути «Тантра» должна была выйти в точку пространства, откуда был прямой путь к Солнечной системе. Напомню, по сюжету лишнего топлива на повороты у них нет.

** Картина звездного неба, глядя из иллюминатора звездолета, существенно отличается от привычной. Однако не потому, что звездолет улетел на 1.5 парсека от Земли. Полтора парсека не настолько большое расстояние, чтобы картина основных созвездий изменилась. Свои места для условно неподвижного звездолета поменяют только две, три самые яркие ближайшие звезды. Но движение с субсветовой скоростью меняет вид звездного неба в зависимости от направления взгляда – вдоль по ходу движения, поперек или назад. Вид звездного неба из иллюминаторов летящего звездолета можно посмотреть здесь>>

 

Странное тревожное ощущение пробежало по нервам астронома. Ингрид вернулась к своим машинам и телескопам, снова и снова проверяя их показания и картируя неизвестный район*. Всё было спокойно, а между тем Ингрид не могла оторвать глаз от зловещей тьмы перед носом корабля**. Кэй Бэр заметил её беспокойство и долго прислушивался и приглядывался к приборам.

* Картировать – наносить на карту. На карту можно наносить только то, что существует материально и измеряется приборами. Впереди была темнота, никаких опасных объектов не попадалось. Поэтому здесь можно наносить на карту только величину гравитационного поля или галактического магнитного поля, плотность частиц и коэффициенты поглощения света от далеких звезд, которые еще как-то проглядывали сквозь мглу.

** Правильнее сказать впереди по курсу корабля, а не «перед носом». Тьма впереди означает, что там находится нечто, что поглощает свет далеких звезд, т.е. вещество. Зная это, они все же проложили путь через эту опасную область пространства. Такое впечатление, что все там на корабле из «наших» и привыкли надеяться на авось. Впрочем такие «наши» были и на Земле, поскольку не просчитали варианты этой экспедиции. Теперь при нехватке топлива экипаж вынужден рисковать и лететь через малоизведанный район.

 

– Не нахожу ничего, – наконец заметил он. – Что тебе показалось?

 

– Сама не знаю, тревожит эта необычная тьма впереди. Мне кажется, что наш корабль идёт прямиком в тёмную туманность.

 

 

– Тёмное облако должно быть здесь, – подтвердил Кэй Бэр, – но мы только «чиркнем» по его краю. Так и вычислено! Напряжение поля тяготения возрастает равномерно и слабо. На пути через этот район мы обязательно должны приблизиться к какому-то гравитационному центру*. Не всё ли равно – тёмному или светящему?

 

– Всё это так, – более спокойно сказала Ингрид.

* Полное не соответствие тому, что говорилось выше. Не должен звездолет на субсветовой скорости приближаться к гравитационному центру.

 

– Тогда о чём ты тревожишься? Мы идём по заданному курсу даже быстрее намеченного. Если ничего не изменится, то мы дойдём до Тритона даже с нашей нехваткой горючего.

 

Ингрид почувствовала, как радость загорается в ней при одной мысли о Тритоне, спутнике Нептуна, и станции звездолётов, построенной на нём на внешней окраине Солнечной системы. Попасть на Тритон значило вернуться домой…

 

– Я думал, мы с тобой займёмся музыкой, но Лин ушёл отдыхать. Он будет спать часов шесть-семь, а я пока подумаю один над оркестровкой финала второй части – знаешь, где у нас никак не удаётся интегральное вступление угрозы. Вот это… – Кэй пропел несколько нот.

 

– Ди-и, ди-и, да-ра-ра, – внезапно откликнулись, казалось, сами стены поста управления.

 

Ингрид вздрогнула и оглянулась, но через мгновение сообразила. Напряжение поля тяготения возросло, и приборы откликнулись изменением мелодии аппарата искусственной гравитации*.

 

– Забавное совпадение! – слегка виновато рассмеялась она.

 

– Пришло усиление гравитации, как и нужно для тёмного облака**. Теперь ты можешь быть совершенно спокойна, и пусть себе Лин спит.

*Грубо это означает, что поле тяготения составило хотя бы существенный процент от поля тяготения на Земле. Пусть примерно 1/10 от земного притяжения. Но если впереди находится темная масса материи и эта масса соизмерима массой Солнца, можно оценить на каком расстоянии ускорение свободного падения будет 1/10g. Получим, что звездолет уже находится на расстоянии, каких то 50 радиусов Солнца (от Солнца до Земли 215 радиусов Солнца) и за каких то две с половиной минуты должен врезаться в эту темную массу материи. Поэтому приборы искусственной гравитации никак не могли зафиксировать нарастание гравитационного поля, оно должно быть очень слабым, поскольку звездолет по логике событий находится еще далеко от центра притяжения.

** Очень сложной процедурой является измерение слабых гравитационных полей на движущемся звездолете. Сильные поля проявляются в слабых ускорениях, которые почувствуют даже люди, слабые поля должны фиксироваться некими очень чувствительными приборами - гравиметрами.

 

С этими словами Кэй Бэр вышел из поста управления. В ярко освещённой библиотеке он уселся за маленький электронный скрипко-рояль и весь ушёл в работу. Вероятно, прошло несколько часов, когда герметическая дверь библиотеки распахнулась и появилась Ингрид.

 

– Кэй, милый, разбуди Лина.

 

– Что случилось?

 

– Напряжение поля тяготения нарастает больше, чем должно быть по расчётам.

 

– А впереди?

 

– По-прежнему тьма!* – Ингрид скрылась.

 

Кэй Бэр разбудил астронавигатора. Тот вскочил и ринулся в центральный пост к приборам.

 

– Ничего угрожающего нет. Только откуда здесь такое поле тяготения? Для тёмного облака оно слишком мощно, а звезды здесь нет… – Лин подумал и нажал кнопку пробуждения каюты начальника экспедиции, ещё подумал и включил каюту Низы Крит.

 

– Если ничего не произойдёт, тогда они попросту сменят нас, – пояснил он встревоженной Ингрид.

 

– А если произойдёт? Эрг Hoop сможет прийти к нормали только через пять часов. Что делать?

 

– Ждать, – спокойно ответил астронавигатор. – Что может случиться за пять часов здесь, так далеко от всех звёздных систем?..

 

Тональность звучания приборов непрерывно понижалась, без отсчётов говоря об изменении обстановки полёта. Напряжённое ожидание потянулось медленно. Два часа прошли, точно целая смена. Пел Лин внешне оставался спокоен, но волнение Ингрид уже захватило Кэй Бэра. Он часто оглядывался на дверь рубки управления, ожидая, как всегда, стремительного появления Эрга Ноора, хотя и знал, что пробуждение от долговременного сна идёт медленно.

 

Продолжительный звонок заставил всех вздрогнуть.

 

Ингрид уцепилась за Кэй Бэра.

 

– «Тантра» в опасности! Напряжение поля* стало в два раз выше расчётного!

* Правильно сказать напряженность поля. Напряженность гравитационного поля численно равна величине силы действующей на единицу массы. Обнаруживается по создаваемому ускорению или по весу пробного тела. На Земле напряженность гравитационного поля Земли численно равно весу единицы массы.

 

Астронавигатор побледнел. Подошло неожиданное – оно требовало немедленного решения. Судьба звездолёта находилась в его руках. Неуклонно увеличивавшееся тяготение требовало замедления хода корабля не только из-за возрастания тяжести в корабле*, но и потому, что, очевидно, прямо по курсу находилось большое скопление плотной материи. Но после замедления набирать новое ускорение было нечем! Пел Лин стиснул зубы и повернул рукоятку включения ионных планетарных двигателей-тормозов**. Звонкие удары вплелись в мелодию приборов, заглушая тревожный звон аппарата, вычислявшего соотношение силы тяготения и скорости. Звонок выключился, и стрелки подтвердили успех – скорость снова стала безопасной, придя к норме с возрастающей гравитацией. Но едва Пел Лин выключил торможение, как звон раздался снова – грозная сила тяготения требовала замедления хода. Стало очевидно, что звездолёт шёл прямо к могучему центру тяготения.

* На звездолете неким фантастическим способом создается искусственная сила тяжести. Внешне гравитационное поле векторно складывается с искусственной силой тяжести.

В данном случае звездолет приближается к центру тяготения и сила тяжести внутри звездолета должна уменьшаться, если нос корабля у них над головой, а пол перпендикулярен направлению движения. Ведь они падают на звезду, «головой вниз», а искусственная сила тяжести направлена в обратном направлении. Только если внешнее поле будет сравнимо с внутренним тяготением  (сравнимо значит, составит хотя бы 10% от внутреннего поля) тогда можно говорить о том, что поле внутри звездолет возросло на некую измеримую величину. Например, играя в баскетбол можно подпрыгнуть выше, затратив меньше усилий. Подробнее см. дальше.

** Ионными планетарными тормозами тормозить звездолет на субсветовой скорости все равно, что веером тормозить мчащийся поезд.

 

Астронавигатор не решился изменить курс* – произведение большого труда и величайшей точности. Пользуясь планетарными двигателями, он тормозил звездолёт, хотя уже становилась очевидной ошибка курса, проложенного через неведомую массу материи.

* На такой скорости значительное изменение курса не возможно, а незначительное ничего не изменит. Гравитационное ускорение никуда не денется. Менять курс надо было раньше, тогда «Тантра» только чиркнула бы по краю этого поля.

 

– Поле тяготения велико, – вполголоса заметила Ингрид. – Может быть…

 

– Надо ещё замедлить ход, чтобы повернуть!* – воскликнул астронавигатор. – Но чем же потом ускорить полёт?.. – Губительная нерешительность прозвучала в его словах.

*У этих покорителей космоса звездолет тормозит как велосипед. На самом деле для сколько-нибудь существенного снижения скорости должно пройти несколько недель или даже месяцев. Ускорение торможения не может быть больше 10g. Для снижения скорости всего вдвое (до 125 тыс. км/с) надо не менее месяца при максимальном ускорении 5g.

 

– Мы уже пронизали внешнюю вихревую зону16, – отозвалась Ингрид, – идёт непрерывное и быстрое нарастание гравитации.

16 - Зона контакта гравитационных полей двух звёздных систем, в которой возникают возмущения и завихрения.[И.Е.]

Мы не знаем о том, что представляет собой зона контакта двух гравитационных полей двух звездных систем. Поэтому нельзя исключать каких либо неизвестных нам эффектов. Хотя с формальной точки зрения там ничего не должно происходить. Одно поле ослабевает, другое нарастает, и любая точечная масса, как звездолет чувствует среднее результирующее поле. Поэтому, говоря о завихрениях гравитационных полей, автору следовало бы добавить слово «фантаст».

 

Посыпались частые звенящие удары – планетарные моторы заработали автоматически, когда управлявшая кораблём электронная машина почувствовала впереди огромное скопление материи. «Тантра» принялась раскачиваться. Как ни замедлял свой ход звездолёт, но люди в посту управления начали терять сознание*. Ингрид упала на колени. Пел Лин в своём кресле старался поднять налившуюся свинцом голову, Кэй Бэр ощутил бессмысленный, животный страх и детскую беспомощность.

* Вот о том, что ускорение в поле тяготения опасно для людей и написано выше. Возникает такое ускорение, когда звездолет огибает тяготеющее тело. Если звездолет летит прямо в центр звезды, то ускорение невелико. Порядка ускорения свободного падения на данном расстоянии от тяготеющего тела. Если звездолет находится далеко, то оно вообще мало.

Здесь по сюжету ускорение возникает от экстренного торможения. Только планетарные моторы не способны придать звездолету такое ускорение. Для этого должны работать на полную мощность маршевые анамезонные двигатели.

 

Удары двигателей зачастили и перешли в непрерывный гром. Электронный «мозг» корабля вёл борьбу вместо своих полубесчувственных хозяев, по-своему могучий, но недалёкий, так как не мог предвидеть сложных последствий и придумать выход из исключительных случаев.

 

Раскачивание «Тантры» ослабело. Стерженьки, показывавшие запасы планетарных ионных зарядов, быстро поползли вниз. Очнувшийся Пел Лин сообразил, что тяготение возрастает слишком стремительно, – надо немедля принимать экстренные меры для остановки корабля, а затем резкого изменения курса*.

*Звездный велосипед.

 

Пел Лин передвинул рукоятку анамезонных двигателей. Четыре высоких цилиндра из нитрида бора, видимые в специальную прорезь пульта*, засветились изнутри. Яркое зелёное пламя забилось в них бешеной молнией, заструилось и закрутилось четырьмя плотными спиралями. Там, в носовой части корабля**, сильное магнитное поле облекло стенки моторных сопел, спасая их от немедленного разрушения.

* Надо полагать цилиндры видны не в прорезь пульта, а на мониторе. Однако тогда еще слово «монитор» было неизвестно. Даже телевидение в СССР существовало скорее теоретически, чем реально.

** Двигатели, скорее всего, находились в корме звездолета. Просто при торможении надо было развернуть звездолет кормой вперед. Такой разворот вокруг центра масс не требует каких-либо особых усилий и может быть осуществлен боковыми микродвигателями самой малой тяги.

 

Астронавигатор передвинул рукоять дальше. Сквозь зелёную вихревую стенку стал виден направляющий луч – сероватый поток К-частиц17. Ещё движение, и вдоль серого луча прорезалась ослепительная фиолетовая молния – сигнал, что анамезон начал своё стремительное истечение. Весь корпус звездолёта откликнулся почти неслышной, труднопереносимой высокочастотной вибрацией…

17 - Частицы ядра атома из обломков кольцевого мезонного облака (фантастическое).[И.Е.]

 

Эрг Hoop, приняв необходимую дозу пищи, лежал в полусне под невыразимо приятным электромассажем нервной системы. Медленно отходила пелена забытья, ещё окутывавшая мозг и тело*. Пробуждающая мелодия звучала мажорнее в нарастающей частоте ритма…

* Ускорение, при котором корабль экстренно тормозится, а экипаж падает в обморок, надо полагать, не позволило бы осуществить эти операции пробуждения в штатном режиме.

 

Внезапно что-то недоброе вторглось извне, прервало радость пробуждения от девяностодневного сна. Эрг Hoop осознал себя начальником экспедиции и принялся отчаянно бороться, пытаясь вернуть нормальное сознание. Наконец он сообразил, что звездолёт экстренно тормозится анамезонными двигателями, – следовательно что-то случилось. Он попытался встать. Но тело ещё не слушалось, ноги подогнулись, и он мешком упал на пол своей каюты*. Всё же ему удалось проползти до двери, открыть её. В коридоре Эрг Hoop поднялся на четвереньки и ввалился в центральный пост.

* Скорее он не смог бы встать из-за перегрузок.

 

Уставившиеся на экраны и циферблаты, люди испуганно оглянулись и подскочили к начальнику. Тот, не в силах встать, выговорил:

 

– Экраны, передние… переключите на инфракрасную… остановите… моторы!

 

Боразоновые цилиндры погасли одновременно с умолкшей вибрацией корпуса. На правом переднем экране появилась огромная звезда, светившая тусклым красно-коричневым светом [5]. На мгновение все оцепенели, не сводя глаз с громадного диска, возникшего из тьмы прямо перед носом корабля.

Раз звезда была на правом экране значит звездолет все же летел чуть мимо звезды. Но какой размер звезды считать огромным?

 

– О глупец! – горестно воскликнул Пел Лин. – Я был убеждён, что мы около тёмного облака! А это…

 

– Железная звезда! – с ужасом воскликнула Ингрид Дитра.

 

Эрг Hoop, придерживаясь за спинку кресла, встал с пола. Его обычно бледное лицо приняло синеватый оттенок, но глаза загорелись всегдашним острым огнём.

 

– Да, это железная звезда, – медленно сказал он, – ужас астролётчиков!

Здесь экран является преобразователем инфракрасного света в красный, поэтому видна не только звезда, но и  преобразованным светом звезды подсвечивается часть кабины вокруг иллюминатора.

 

Никто не подозревал её в этом районе, и взоры всех дежурных обратились к нему с надеждой.

 

– Я думал только об облаке, – тихо и виновато сказал Пел Лин.

 

– Тёмное облако с такой силой гравитации должно внутри состоять из твёрдых, сравнительно крупных частиц, и «Тантра» уже погибла бы. Избежать столкновения в таком рое невозможно*, – твёрдо и тихо сказал начальник.

* Очень разумное замечание.

 

– Но резкие изменения напряжения поля, какие-то завихрения*? Разве это не прямое указание на облако?

 

– Или на то, что у звезды есть планета**.

* Понятие «завихрение» применять здесь не корректно. Гравитационное поле не может быть вихревым в отличие от магнитного поля. Надо полагать, речь должна идти о резких скачках потенциала  гравитационного поля. Такое возможно в облаке, если облако сильно неоднородно. Но неоднородности облака означают наличие там скоплений масс вещества, что, как отмечено начальником выше, есть большая угроза для звездолета.

** Чтобы приборы почувствовали некие «завихрения» от движения планеты звездолет должен оказаться вблизи этой планеты. То есть на момент торможения звездолет приблизился к центральному светилу на расстояние орбиты его планеты и только потом они начал тормозить. Ясно, что такое в принципе не реально.

 

Начальник ободряюще кивнул головой и сам нажал кнопки пробуждения.

 

– Быстрее сводку наблюдений! Вычислим изогравы!

 

Звездолёт опять покачнулся. В экране с колоссальной быстротой мелькнуло что-то невероятно огромное, пронеслось назад и исчезло*.

* Подобная ситуация уже обсуждалась ранее.

 

Обогнали планету.

Вид в инфракрасных лучах.

– Вот и ответ… Обогнали планету. Скорее, скорее за работу! – Взгляд начальника упал на счётчики горючего. Он крепче впился в спинку кресла, хотел что-то сказать и умолк.

 

Конец первой главы.

 

 

 

 

 

 

 

 

Подробные комментарии к первой главе

Если читатель ранее уже заходил по ссылкам, то это раздел можно пропустить.

 

1. Список ближайших звезд [л1]

 

Звезда

Расстояние

св.лет.,   пс

Класс

(1)

Разумная

жизнь (2)

1

Проксима Центавра

4.22,

1.3

М

 

2

α-Центавра А

4.46,

1.36

G

0.054

3

α-Центавра В

4.46,

1.36

K

0.054

4

Звезда Бернарда

5.96,

1.8

M

 

5

Вольф 359

7.79,

2.4

M

 

6

Лаланд 21185 

8.29,

2.5

M

 

7

Сириус А

8.58,

2.6

А

 

8

Сириус В

8.58,

2.6

D

 

9

Lueten 726-8

8.72,

2.7

М

 

10

Росс 154

9.68,

2.9

М

 

11

Росс 248

10.32, 

3.1

М

 

12

ε Эридана

10.52, 

3.2

К

0.054

13

Лакайль 9352

10.74,  

3.3

М

 

14

ЕZ Водолея

11.26

3.5

М

 

15

Процион

11.40

3.6

F

 

16

61 Лебедя А

11.40

3.6

К

 

17

61 Лебедя В

11.40

3.6

К

 

(1) Спектральный класс звезды, указана только первая буква, грубо указан цвет звезды.

(2) Вероятность существования внеземного разума по оценкам некоторых ученых.

Ближе всего к Солнцу расположена система из трех звезд. Звезды  Проксима, и две близко расположенные звезды α-Центавра А и α-Центавра В. Две последние по размерам близки к Солнцу и у них предполагают наличие планет. Чуть дальше находится звезда Бернарда. Ниже о звезде Бернарда будет рассказано подробнее.

У следующей по удаленности звезды Вольф 359 видимо ждать, что-либо интересное трудно, так как эта звезда вспыхивающая. Зато у звезды Лаланд 21185, которая удалена на 8 световых лет, достаточно надежно зафиксировано наличие планетной системы. Планеты крупные, сравнимые с Юпитером или Сатурном. Но не исключено и наличие более мелких. Правда звезда слабая и для развития жизни планета должна  находиться близко к звезде. Некоторые надежны, кроме системы Центавра на существование жизни у ближайших звезд дает звезда ε Эридана, расположенная в 10 световых годах от Солнца.

 

 

2. Анамезон

Во времена Ефремова считали, что связь между протонами и нейтронами в атомных ядрах осуществляется при посредничестве мезонов. Сейчас эту роль выполняют особые частицы глюоны. Попробуем восстановить логику Автора. Если разрушить «мезонные» связи ядра станут неустойчивыми, и будут испускать частицы (протоны, нейтроны, осколки) с высокой скоростью. Эффект подобный естественной радиоактивности. Только при радиоактивном распаде вылетает относительно немного частиц, причем происходит это спонтанно. Скорости вылетающих частиц не велики по сравнению со скоростью света. Управлять процессом распада очень трудно. Фактически искусственно инициированный лавинный распад ядер урана и плутония происходит в ядерном реакторе или при взрыве атомной бомбы. Ядерные двигатели уже давно существуют в виде макетов, но скорость истечения вещества там явно недостаточна для межзвездных путешествий.

Обсудим несколько наивную модель вещества под названием анамезон. Сразу отставим предположение, что анамезон это антивещество. И в романе нигде про это не пишется и нам обсуждать такую возможность просто банально. Хотя в третьей главе упоминается про фотонное топливо. Видимо это разновидность анамезоного топлива, которое применялось в других конструкциях звездолетов.

Надо полагать анамезон это особое метастабильное состояние вещества. Метастабильные свойства такого вещества обеспечиваются особыми условиями его производства и хранения. В романе есть упоминание о баках большого объема для хранения анамезона на звездолете, кроме того производство анамезона требует мобилизации усилий всего человечества. Иначе Автор четко понимает, что изготовление такого вещества в больших количествах потребует больших затрат. В двигателе анамезон неким образом переводится из метастабильного состояния в нестабильное, мгновенно распадается, образуя поток частиц высокой энергии (они названы К-частицы), которые со скоростью близкой к скорости света вылетают из двигателя и обеспечивают разгон звездолета.

Фантастической на данный момент является возможность нахождения вещества в таком состоянии. В качестве гипотезы предположим, что в качестве анамезона используют сверхтяжелые ядра трансурановых элементов. Все трансурановые элементы обладают массивными ядрами, содержащими больше нейтронов и протонов, чем ядра стабильных элементов. Ядра этих элементов очень не стабильны и кроме нескольких элементов, таких как плутоний, большинство из них распадется почти мгновенно. Однако ученые считают, что при определенном соотношении числа протонов и нейтронов можно получить относительно устойчивые ядра. Так синтезированный недавно элемент прожил 20 часов, что очень много. Видимо более тяжелые элементы могут быть более стабильными. Теоретики предсказывают существование так называемого «острова стабильности». "Остров стабильности" должен располагаться вблизи магического ядра, у которого число протонов 114, а число нейтронов 184.

Атомная масса такого элемента 298, у урана 238. Если гипотетическая область стабильности окажется реальной, то границы периодической системы элементов существенно расширятся. Ведутся поиски экспериментальных путей для проникновения в эту область элементов. Получить 114 протонов в новом ядре сравнительно легко, а 184 нейтрона - трудно. Причём отступление от магического числа 184 даже на несколько единиц резко понижает устойчивость ядра к спонтанному делению. Расчёты барьеров деления и времён жизни сверхтяжёлых элементов привели к выводу, что некоторые сверхтяжёлые элементы могут иметь период полураспада около 108 лет и их микроколичества могли сохраниться на Земле до нашего времени.

Возможно анамезон это как раз такие трансурановые элементы, например в два-четыре раза более тяжелые, чем уран. Тогда в реакторе двигателя звездолета анамезон подвергается воздействию, например нейтронному облучения, распадается подобно тому, как делится уран, и осколки деления с высокой скоростью выбрасываются через сопло. Чем-то такой двигатель подобен обычному ядерному двигателю. Можно предполагать, что при распаде такого вещества будет выделяться энергия в несколько раз большая, чем при делении урана и трансурановый элемент будет распадаться не на два тяжелых осколка, а распадется на много более мелки осколки, породив при этом большое количество протонов и нейтронов. В целом скорость частиц может оказаться в несколько раз выше по сравнению со скоростью частиц образующихся при делении урана и плутония в обычном реакторе. Фантастическая конструкция двигателя обеспечивает резонансный распад, когда образуется когерентный поток частиц, покидающих двигатель с субсветовой скоростью нечто подобное лазерному излучению. Учитывая, что вещество тоже обладает волновыми свойствами, в таком предположении нет абсурдной фантастикой.

Однако ничто не бывает даром. Для синтеза трансурановых элементов надо затратить огромную энергию. Сейчас трансурановые элементы получают путем бомбардировки специальной мишени тяжелыми атомами. Но это не очень эффективный путь. Допустим, что в будущем будут найдены более эффективные технологии.

Однако остается не проясненным вопрос о возможности при таком распаде образования частиц обладающих скоростью близкой к скорости света. Но прояснение этого и других вопросов - оставим любопытным читателям.

 

3. Дежурства

С точки зрения психологического обеспечения полета предлагаемая Автором схема не слишком обоснована. Действительно на дежурстве остается один навигатор, который вынужден принимать специальные лекарства, чтобы продлить дежурство на 100 более часов без сна. В романе есть упоминание о снижении реакции в конце смены и об утомлении членов экипажа. Кроме возможного негативного воздействия на организм длительной искусственной бессонницы и побочных воздействий от приема не привычных для человеческого организма медикаментозных средств есть опасность возникновения психических расстройств при столь длительном пребывании в одиночестве. Хорошо известны случаи психических срывов у людей пребывающих в условиях изоляции. Можно представить, что пока все спят, дежурный сдвинется рассудком и пойдет прогуляться в космос без скафандра. Поэтому логичнее было устроить обычное посменное дежурство двух навигаторов. Поскольку в космосе сутки абсолютно формальное понятие, то достаточно настроить биоритм одно астронавта со сдвигом по времени по отношению к партнеру. Один спит потому, что у него «ночь», а другой бодрствует потому, что у него «день». Поскольку сон занимает только треть суток, то примерно одну треть суток они будут бодрствовать вдвоем и только треть суток человек будет на дежурстве в одиночестве. Это повысит надежность на случай развития психических недоразумений и даст обеим возможность общаться и заниматься совместными делами. Так, пока один дежурит, другой может готовить завтрак, который для дежурного будет ужином.

Единственным, на мой взгляд, обоснованием принятой Автором схемы дежурств может быть стремление обеспечить большую экономию ресурсов системы жизнеобеспечения и запасов продовольствия. Фантастические достижения психологической науки будущего мы естественно не обсуждаем.

 

 4. Движение по кругу

Законы небесной механики для случая, когда звездолет находится в поле тяготения центрального тела, не позволяют летать, как попало. Далеко не всегда здесь можно летать с произвольной скоростью и, как говорится: «куда глаза глядят». Законы небесной механики в поле тяготения позволяют летать по орбитам, вовсе не тратя на это энергию. А вот для перелетов между орбитами нужно израсходовать топливо.

Зато в пустом пространстве для полетов по окружности требуется специально тратить топливо на искривление траектории. Ведь подчиняясь принципу инерции, звездолет стремится двигаться по прямой.

Мне приходится дальше обсуждать оба возможных случая, поскольку Автор не совсем четко трактует данный эпизод.

 

5. Законы орбитального и кругового движения

Для изменения радиуса орбиты с экономией топлива достаточно придать кораблю небольшое ускорение или вдоль направления движения или в противоположном направлении. В первом случае корабль ускоряется, во втором случае корабль замедляется. Далее нужно подождать, когда корабль наберет необходимую скорость и потом спокойно ждать, когда корабль, повинуясь законам небесной механики, перейдет на орбиту нужного радиуса. Но если изменение радиуса значительное, то потребуется ждать долго. Можно ускорить перелет, но для этого надо тратить топливо на разгоны и торможения и вектор скорости может быть направлен под неким углом к направлению движения корабля, это приведет к более быстрой, но неэкономичной траектории. Для таких маневров достаточно планетарных двигателей и тратить анамезон не было никакой необходимости.

Если же корабль летит в пустом пространстве, то отклонение корабля от траектории находится полностью под контролем экипажа. Когда корабль летит с очень большой скоростью, сообщение ему ускорения под углом к направлению вектора скорости может вызвать перегрузки. Если эти перегрузки будут велики и не совместимы с жизнью экипажа, то люди погибнут. Достичь, перегрузок опасных для конструкции корабля намного труднее и это видимо уже из области фантастики.

 

6. Первый случай. Орбитальное движение

Однако рассмотрим подробнее вопрос о движении звездолета по кругу, предполагая, что это орбитальное движение. В данном случае законы небесной механики это законы Ньютона – Кеплера. Звездолет «Тантра» ожидает  звездолет «Альграб» в некой звездной системе. Можно предположить, что эта система образована центральной звездой и по крайне мере одной планетой. На рис.1 орбита планеты показана синим цветом. Звездолет совершает уже пятый круг, двигаясь по зеленой орбите, а другой звездолет на встречу опаздывает. Возникает вопрос, как звездолет может уменьшить радиус орбиты  вдвое и перейти на красную орбиту?

Здесь надо воспользоваться законом сохранения энергии. Кинетическая энергия звездолета: m·V02/2, а потенциальная энергия –γ·M·m/R, где m – масса корабля, М – масса звезды, γ – гравитационная постоянная, R – расстояние до звезды. V0 – скорость. Если корабль уже движется по орбите вокруг звезды, то V0 – скорость орбитального движения (рис.1). Пусть R1 – радиус другой орбиты, а V – скорость корабля на этой орбите. Тогда получим соотношение:

m·V02/2 – γ·M·m/R = m·V2/2 – γ·M·m/R1.

Из этого уравнения видно, что скорость орбитального движения и радиус орбиты связаны однозначно. Значит если неким образом изменить скорость, то корабль автоматически перейдет на новую орбиту.

Командиру, пользуясь микродвигателями ориентации надо развернуть звездолет, так чтобы его двигатели были направлены в сторону движения. Возможно под небольшим углом к скорости V0. Включить планетарные моторы, которые сообщат звездолету скорость v. Звездолет прейдет на орбиту показанную черным цветом. Спустя некоторое время черная орбита в точке b пересечет красную орбиту.

Рис.1. Маневры на орбитах

В это момент командиру нужно сориентировать нужным образом звездолет вновь включить планетарные моторы, чтобы скорость звездолета стала V1, и вектор скорости был направлен по касательной к красной орбите.

Вот примерно так. Маневры завершены. Для такого рода перелетов требуются скорости от 3 км/с до, скажем 20 км/с. Для такого корабля как «Тантра» это вообще-то «семечки».

На рис.1 так же показано, что звездолет не может постоянно обгонять «медленно ползущую планету К2-2Н-88». Звездолет может только один раз за оборот обогнать планету в одной точке «а». На следующем витке планета и звездолет окажутся в совсем разных частях этой системы, поскольку из-за не идентичности орбит их скорости различны и периоды обращения так же разные.

 

Остается еще один вариант движения корабля, когда он вращается в плоскости перпендикулярной эклиптике, которая уделена от центрального тела системы. Однако при таком движении корабль должен одновременно и постоянно работать двигателями, направляя траекторию корабля по кругу и препятствуя пусть слабому, но постоянному притяжению центрального тела. Иначе корабль будет сдвигаться по спирали. В целом это вариант мало, чем отличается от движения по кругу в свободном пространстве.

 

 Логика необходимости движения звездолета по кругу радиусом в млн. км. для ожидания другого звездолета мало понятна и по другим соображениям. Зачем где-то летать, если встреча назначена у конкретной планеты? Другой звездолет всегда найдет эту планету, поскольку её положение в пространстве относительно центрального тела известно в любой момент времени, легко рассчитывается и может быть при желании протабулировано на столетия вперед. Даже если второй звездолет по каким-то причинам не может прибыть в точку рандеву, экипаж всегда знает координаты планеты, куда надо послать радиосигнал. Зато положение звездолета накручивающего круги в пространстве вообще неизвестно. Поэтому ориентировать антенну очень сложно. Автор правильно пишет, про то, как звездолет, бросал веером радиолучи, пытаясь связаться. Положение звездолета Альграб им было неизвестно. Движение «Тантры» по кругу только усложняло задачу связи для экипажа «Альграба». А также требовала переориентировать антенны «Тантры» под разным углом, так как звездолет сам двигался в пространстве.

Причина такой сложной энергозатратной схемы принятой Автором романа не понятна. Скорее всего, он не очень четко представлял условия орбитальной движения в звездных системах с центральным телом притяжения и вокруг планет. Об этом говорит фраза про специальный расчет стабильной орбиты у Зирды. Но не забудем, что писался роман еще до полета первого спутника.

Договоренность экипажей должна быть элементарной. Кто первый прибывает в систему встречи, «становиться на якорь» на орбите этой дальней планеты, ждет и посылает веером в нужном секторе сигнал, что они уже ждут.

А как организовать встречу звездолетов в условно свободном пространстве вдали от других звезд? Может там надо гонять звездолет по кругу?

Это в любом случае глупо. Ведь движение по кривой траектории противоречит принципу инерции, который требует, чтобы тела двигались прямолинейно и равномерно. Любая попытка отклонить тело от прямолинейного направления влечет необходимость приложения сил, при этом возникают ускорения и соответственно совершается работа. Звездолет в свободном пространстве может совершать работу по изменению траектории своего движения только за счет внутренних источников энергии, путем создания реактивной тяги.

 

6. Энергетика кругового движения

В этом тексте есть нарушение законов физики. Расстояние в один млрд. км соответствует среднему радиусу орбит Юпитера и Сатурна. Звездолет может двигаться по кругу, только вращаясь по орбите вокруг некого центрального тела, назовем его Х. В данном случае речь идет о далеком не названном светиле на краю системы Б-7336-С+87-А, но у которого есть планета условно названная К2-2Н-88. Но если планета вращается вокруг светила Х и звездолет не может летать иначе как по орбите вокруг светила Х определяемой законами Кеплера. Любой другой вариант движения по кругу будет требовать постоянного расхода топлива, что абсурдно.

Поскольку параметры орбиты у звездолета и планеты разные, то звездолет только изредка, раз в несколько десятилетий будет обгонять планету.

Период  обращения любого небесного тела: Т = С·R3/2 , где С – постоянная для данного притягивающего тела. С = 2π/(К)1/2, К = γ·М - так называемый гравитационный параметр, здесь γ – гравитационная постоянная, а М – масса центрального тела. К = 1.3·1011 км3/с2, для Солнца и К = 4·105 км3/с2 для Земли и 1.2·108 км3/с2 для Юпитера.

Если бы дело происходило возле такой же звезды как Солнце, то период обращения был бы 18 лет. Для более массивной звезды с массой в 10 масс Солнца период обращения был бы почти 6 лет. Поэтому не может идти речь о том, что звездолет совершил пять кругов находясь на таком расстоянии от центрального светила.

Предположим, что звездолет находится так далеко от центрального светила, что его притяжением можно пренебречь. Звездолет вращается вокруг некой условной точки, и его траектория периодически пересекает орбиту планеты. Возможно ли, чтобы двигаясь по окружности звездолет постоянно будет обгонять медленно ползущую планету. Для этого надо допустить, что окружность, по которой движется звездолет, соприкасается с орбитой планеты.

По условию центр окружности удален от орбиты планеты на 1 млрд. км. Двигаясь по окружности звездолет, будет испытывать ускорение. Чтобы определить это ускорение мы должны знать время одного оборота или период обращения. К сожалению Автор не сообщил нам прямо эту информацию. Единственно известно, что события в романе начинают разворачиваться за пять дней до завершения одного из кругов. И что звездолет уже давно ждет другой звездолет. Мы знаем, что сменяются экипажи в конце круга. По внутреннему распорядку каждая смена дежурит три месяца. Поэтому мы может предположить, что круг длится три месяца, иначе период Т = 3 месяца. Согласно выражению [П.13] получим, что ускорение будет 0.07g. Казалось бы это мизерное ускорение. Однако масса звездолет огромна. И как показано дальше масса может достигать во время этого эпизода 15-20 тыс. т.

По закону Ньютона для создания такого ускорения требуется приложить  звездолету силу равную F = m·a. Подставив, получим, что требуется сила в 10 млн. ньютонов. Именно такое усилие должны развивать двигатели звездолета, чтобы направить его по круговой траектории радиусом в 1 млн. км. с периодом обращения в 3 месяца.

Десять миллионов ньютонов это много или мало? Это примерно в 10 раз больше, чем тяга первой ступени корабля «Восток». Пять кругов соответствуют пятнадцати месяцам непрерывной работы двигателей.

Очевидно, что при использовании двигателей на химическом топливе, как корабле «Восток-Союз» для осуществления только одного оборота потребовалось бы фантастически большое количество топлива. Однако если звездолет искривляет траекторию пользуясь анамезонными двигателями со скоростью истечения топлива близкой к скорости света, то ситуация совсем иная.

Сила тяги реактивного двигателя F = vитmт, где vит – скорость истечения топлива, mт – секундный расход топлива. Отсюда получим, что в секунду будет расходоваться 36 г анамезона. За 15 месяцев растратится почти 1.5 т.

Если звездолетчикам не жалко тратить столько топлива, то можно летать по кругу. Но есть более рациональный сценарий. Об этом в следующем разделе.

Теперь можно оценить и скорость с которой движется звездолет. Скорость и ускорение при круговом движении  связаны соотношением:

V2 = a·R.

Отсюда можно получить, что скорость звездолета порядка 800 км/с. Это же можно получить, если дину окружности разделить на время одного оборота.

 

6. Встреча звездолетов

Действительно если есть необходимость организовать встречу или даже радиосвязь между звездолетами, то радиомаяк-ретранслятор, расположенный в известной точке пространства между теми областями пространства, где летят звездолеты, может помочь.

Ведь если осуществить наведение антенны на звездную систему, привязанную к некой всеобщей системе координат не сложная задач, то ориентировать антенну в ту область пространства, где летит звездолет затруднительно. Ведь звездолет движется с субсветовой скоростью, и надо так направить вектор излучения антенны, чтобы фронт электромагнитной волны пересек траекторию движения звездолета в нужный момент времени, когда там находится звездолет. Это не простая задача для двух движущихся звездолетов, но их связь посредством стационарного ретранслятора упрощает задачу. Однако естественно увеличит время прохождения сигнала. Звездолет просто отправляет сообщение на ретранслятор. Ретранслятор регулярно излучает эту посылку в нужном секторе пространства, где может находиться второй звездолет. Связь через Землю в данном случае не рациональна из-за большой задержки в прохождении сигнала.

Примерно так поступали в древности моряки, оставляя письма в портах. Их забирали корабли идущие в обратном направлении и отвозили домой.

По идее звездолет «Альграб» должен был в случае аварии отправить сообщение на такой радиомаяк. Экипаж «Тантры» должен был ждать не только сам звездолет, но и прибытие его радиосигнала. Когда сигнал в расчетное время не прибыл на радиомаяк и сам звездолет не появился «на горизонте», это могло означать одно - гибель звездолета. Поэтому длительное время ожидания выглядит вполне логично.

 

Поэтому правильно будет задать координаты встречи и на небольшой скорости относительно места рандеву двигаться в направлении точки встречи. Принципе можно даже условно остановить звездолет прямо в точке встречи. В этом случае звездолет будет только двигаться с некой скоростью относительной галактики и местной звездной системы вместе с движением и условной точки встречи.

Теперь встает вопрос, как задать в свободном пространстве эту точку встречи? По законам геометрии. Для задания точки в трехмерном пространстве достаточно задать три числа – координаты точки относительно общей системы координат. В качестве начала отчета системы может быть выбрана любая ближайшая звезда, а оси изначально направлены в выбранных направлениях.

Можно поступить проще и задать координаты в виде трех векторов, направленных из центра встречи на три ближайшие звезды (Рис.2.). Это будет местная система координат. Вектор задает как направление осей, так и расстояние (числа). В этом случае точка встречи становиться и центром координат. Не важно, что это не прямоугольная система координат. В этой системе координат направление движения звездолета также может быть легко задано.

Рис.2. Встреча звездолетов

 

Задача облегчается. Тем, что каждый звездолет движется к точке рандеву или началу координат вдоль своей прямой линии. Экипаж каждого звездолет знает предполагаемую траекторию движения другого корабля. Неизвестно только положение корабля на этой прямой. Поэтому надо сканировать радиолучом некий сектор пространства (рис.2).

Поскольку торможение от субсветовой скорости требует времени примерно от 9 месяцев до одного года, то торможение начинается задолго до момента встречи.

Торможение нужно начать примерно за 3 биллиона км или за 0.3 св. года от точки рандеву. Расстояние между звездолетами в этот момент может быть от 0.3 до примерно 1 св. года и более в зависимости от времени опоздания к месту рандеву. Понятно, что на таких взаимных удалениях нет смысла обмениваться радиосообщениями. Как только скорость звездолета снизиться можно начать звать другой звездолет. В точке встречи относительные скорости обеих звездолетов должны быть равны нулю.

 

7. Связь

Радиоастрономия как производная от военной радиолокации начала бурно развиваться после второй мировой войны. В 1951 г. была открыто излучение межзвездного водорода на частоте 1420,4 МГц, длина волны 21 см. Чуть позднее в 1959 г. в журнале «Nature» появилась статья Джузеппе Коккони и Филипа Моррисона «Поиск межзвездных коммуникаций», в которой они проанализировали возможности радиосвязи с внеземными цивилизациями. Коккони и Моррисон нашли, что требованиям межзвездной связи удовлетворяют радиоволны в диапазоне от 300 м до 1 см (частота 1/30000 МГц). Более длинные волны заметно поглощаются в межзвездной среде, более короткие — в земной атмосфере. Однако волны декаметрового диапазона с длиной волны больше 15 - 30 м тоже не проходят через атмосферу Земли. В зависимости от времени суток они частично поглощаются в ионосфере, а частично отражаются от нее. Поэтому, если учитывать влияние атмосферы, диапазон волн для межзвездной связи, ограничен с низкочастотной стороны частотой порядка 10 МГц (30 м). Позднее было показано, что еще более короткие волны, порядка нескольких мм еще более пригодны для межзвездной связи. Принципиально существует возможности применить для межзвездной связи оптические и субмиллиметровые длины волн, получаемые с помощью лазеров и мазеров.

Существующей на середину 50-х годов техники уже было достаточно для установления связи с ближайшим звездами. Предполагая, что на противоположном конце линии связи внеземная цивилизация располагает техникой не хуже, чем на Земле. Например, для связи на расстояниях порядка 10 св. лет требуется антенна передатчика диаметром 30 м, диаметр приемной антенны 70 м, то при мощности передатчика всего 1.5 квт можно осуществить связь путем передачи простых текстовых сообщений.

Все сказанное относится и к связи между Землей и звездолетом. Звездолет должен иметь параболическую антенну в несколько десятков метров и передатчик работающий в мм диапазоне длин волн мощностью от нескольких сот ватт до нескольких кВт. В этом случае звездолет может хоть каждый день отправлять и получать E-mail, проблема только в том, что это будет одностороння связью. Например, Земля будет передавать на звездолет новости CNN, а экипаж буди передавать краткий отчет о событиях и научных наблюдениях. Формально новости будут запаздывать на несколько лет. Но какая в общем-то разница? Если с кораблем, что-то случиться Земля все равно об этом узнает спустя несколько лет. Можно даже предусмотреть своего рода аварийную систему связи, которая автоматически передаст на Землю все, что содержится в «черном ящике» звездолета даже в случае гибели экипажа или иной катастрофы.

 

8. Ближайшие звезды в созвездии Змееносца

В созвездии Змееносца находится две звезды расположенные близко от Солнца. Во-первых, это Звезда Бернарда – одна из ближайших к нам звезд, а во-вторых, двойная звезда 70 Змееносца. Две оранжевые звезды 70 Змееносца находятся дальше (5.53 пс.) и обращаются вокруг общего центра масс с периодом 87,8 года. Массы звезд в этой двойной системе меньше солнечной, а движутся они по очень вытянутой эллиптической орбите.

Поэтому более реальным кандидатом на роль звезды, где согласно роману находилась планета Зирда или планета встречи, является звезда Бернарда. Звезду Барнарда часто называют «летящей», поскольку она обладает самым большим собственным движением. Звезда приближается к Солнцу, и минимальное расстояние составит 3,8 светового года (1,2 пк) в 11 800 г. н. э.; в это время она будет нашей ближайшей соседкой Солнечной системы.

Долго считалось, что у этой звезды есть планеты. Однако недавно

были проведены наблюдения, которые поставили под сомнение это предположение. В частности, в обитаемой зоне, т.е. на расстоянии 0,034-0,082 а.е. от звезды, где гипотетическая планета получала бы достаточно света для существования на её поверхности воды в жидкой фазе, исключено наличие любой планеты с массой больше 3 масс Нептуна (планета на таком расстоянии имела бы орбитальный период от 6 до 22 дней). При некоторых допущениях исключено наличие в этой зоне и планеты с массой большей 7,5 массы Земли. Иначе если там и есть планеты, то маленькие, может размером с Землю?

Других близких звезд в созвездии Змееносца нет.

 

 

9. Видимые размеры звезд

 

Так выглядит красный карлик с расстояния в 2 млн. км., что вдвое или даже  вчетверо ближе, чем должна располагаться предполагаемая «зона жизни».

 Попробуем оценить видимый диаметр. Могло ли данное светило выглядеть как огромная звезда. Видимый угловой размер объекта зависит от диаметра и расстояния до объекта. Поэтому чтобы звезда казалась больше, чем Солнце диаметр звезды должен быть больше или звездолет должен находиться к звезде ближе, чем Земля находится от Солнца.

Угловой диаметр Солнца видимый с Земли всего 0.5 град. Под таким углом видна спичечная головка с расстояния вытянутой руки. Видимый с поверхности Земли размер Солнца величиной с мелкую монету является оптической иллюзией. Если смотреть с орбиты Земли, то Солнце имеет меньшие видимые размеры. Даже с Меркурия Солнце имеет угловые размеры меньше 1 градуса, примерно 2 спичечные головки.

Можно ли такой видимый с земной орбиты диаметр Солнца считать огромной звездой? Наверно нет.

Так на каком же расстоянии от звезды должен был оказаться звездолет и каков должен быть диаметр этой звезды? Может считать, что расстояние было еще ближе, чем 58 млн. км (радиус орбиты Меркурия), а диаметр звезды в 10 раз больше диаметра Солнца? Такие звезды бывают, например красные гиганты. С расстояния вдвое ближе, чем Меркурий такая звезда будет иметь угловой диаметр 16 градусов. Пожалуй, это будет огромная звезда. Под таким углом виден баскетбольный мяч с расстояния вытянутой руки. Иначе звездолет должен был приблизиться к такой звезде на расстоянии 20 – 30 млн. км. Но звезда должна излучать сравнительно мало тепла, иначе приблизиться к огромной и горячей звезде на такое расстояние будет невозможно.

Другой вопрос. А могла ли звезда данного класса М5 иметь диаметр больший, чем диаметр Солнца? Звезды этого класса относятся к так называемым красным карликам, поэтому их диаметр может быть в несколько раз меньше радиуса Солнца. Примерно 0.3·Rc. Благодаря низкой температуре (2800 К) к таким звездам можно приблизиться намного ближе, чем к более ярким звездам. Как указано выше для звезды Барнарда комфортная обитаемая зона находится на расстоянии 0,034-0,082 а.е. от звезды. Примем, что радиус звезды 0.3·Rc, а расстояние от Зирды до звезды 4.5 млн. км (0.03 а.е.). Тогда видимые угловые размеры звезды составят около 3 градусов. Видимый диск звезды будет казаться в 5 раз большим по сравнению с видимым в космосе с орбиты Земли диском Солнца.

Поэтому если не огромной звездой, то очень крупной звездой должна выглядеть звезда с орбиты Зирды. Например, на расстоянии в 2 млн. км, звезда могла выглядеть, как выглядит приведенный выше рисунок звезды на экране монитора с расстояния 0.5 м.

 

10. Точки либрации или точки  Лагранжа

Точки либрации или точки  Лагранжа это такие точки в системе из двух массивных тел, в которых третье тело малой массой, может оставаться неподвижным относительно этих тел. Одна из таких точек L1 расположена между планетой и спутником, другая L2 за спутником (рис. 3). Есть еще три другие точки Лагранжа.

Рис. 3. Положение точек либрации L1 и L2 в системе планета-спутник. Расстояние планета – спутник и положение точек либрации примерно соответствует системе Земля – Луна. Размер планеты увеличен минимум в 5 раз, а размер спутника более чем в 10 раз. Красным показана круговая орбита.

 

Согласно роману спутник расположен ближе к Зирде, чем Луна к Земле. Однако при близком расположении планеты и спутника расположение космического корабля между планетой и спутником может быть невозможным из-за возникающей нестабильности. Если же расстояние между планетой и спутником велико, то расположение «Тантры» в точке либрации может не позволить детально изучать поверхность спутника, поскольку расстояние до спутника будет скорее всего большое. Например, в системе Земля – Луна точка Лагранжа расположена на расстоянии 61.5 тыс. км от Луны. В любом случае размещение корабля на круговой орбите возле спутника на высоте в несколько сот километров и периодом обращения в 2-3 часа будет предпочтительнее для осуществления наблюдений (рис.3, красная орбита).

Поэтому писаное зависание корабля над спутником с помощью как бы «невидимого каната» скорее всего, не осуществимо или не рационально.

 

11. Окрестности Солнечной системы.

В диске нашей Галактики примерно 10 процентов видимого вещества находится в форме газа. Это - межзвездная среда. Межзвездная среда неоднородна, она обладает пятнистой структурой даже в окрестности Солнца. На самом деле, очень сложно наблюдать локальную межзвездную среду, потому что она слишком разреженная и излучает очень слабо. Межзвездная среда в основном состоит из атомов водорода, которые поглощают свет в определенных линиях, так что наличие среды можно обнаружить по поглощение определенных спектральных линий в спектрах  ближайших звезд.

Согласно этим наблюдениям, Солнце движется сквозь локальное межзвездное облако, которое в свою очередь выплывает из области звездообразования, известной как Ассоциация Скорпион-Центавр. Солнце может выйти из этого локального облака в течение следующих десяти тысяч лет. Само облако подобно длинному шлейфу (рис.4).

Рис. 4. Положение Солнца относительно межзвездного облака газа

 

Вокруг этого облака находится обширная область, слабо заполненная межзвездным газом, так называемый «пузырь». Предположительно звездолеты будущего будут на относительно небольшой скорости проходить облако, до пузыря. И уже в пузыре будут разгоняться до субсветовых скоростей. Это будут делать, для того чтобы уменьшить износ передней части корабля от налетающего потока межзвездного газа. Ведь скорость падения частиц на звездолет будет близка к скорости света. Такой поток породит и сильное излучение, что также излишне. Точно также возвращаясь от звезд, будут притормаживать звездолет до входа в облако, еще в пределах пузыря. По направлению к Сириусу или Проциону можно быстро выйти из облака, зато при полетах к Центавре, а особенно к Альтаиру (α-Лебедя) большую часть пути придется лететь в пределах облака.

Однако если звездолеты будут прямоточные, а не такие как описаны в этом романе, то наоборот они будут разгоняться в облаке, используя межзвездный газ как топливо.

Пока в окрестностях Солнца неизвестны темные области, полностью поглощающие свет, подобно той, что описана дальше в романе.

 

12. Вега

Вега образовалась приблизительно 350—510 миллионов лет назад, она значительно старше Сириуса, возраст которого оценивается в 240 миллионов лет. Учитывая достаточно высокую светимость Веги (сравнительно с Солнцем), исследователи предполагают, что продолжительность жизни Веги составит на стадии Главной последовательности примерно 1 миллиард лет, после чего Вега станет субгигантом и, наконец, красным гигантом. Последней стадией эволюции Веги станет сброс её оболочек и превращение в белый карлик. Сверхновой Вега стать не сможет, ей не хватит массы, так как для этого необходима масса минимум 5 масс Солнца. В таком виде, как сейчас, Вега просуществует ещё около примерно 500 миллионов лет, до того, как у неё кончится водородное топливо. Другими словами, Вега находится, как и Солнце, в середине своей жизни. Измеренный с помощью интерферометра, радиус Веги был оценён в 2,73± 0,01 радиуса Солнца, что на 60 % больше, чем радиус Сириуса.

Вега наблюдается с Земли практически со стороны полюса — от прямого обращения к Земле полюс отклонён всего на пять градусов. Скорость вращения на экваторе у Веги достигает 274 км/секунду (а период вращения вокруг своей оси равен 12,5 часов). Скорость вращения звезды — 93 % первой космической. Если бы скорость вращения превышала 293 километра в секунду, Вега бы разрушилась от центробежных сил. Такое быстрое вращение Веги привело к её эллипсовидной форме, её экваториальный диаметр на 23 % больше полярного (см. рисунок).

Вега была первой звездой, у которой был обнаружен пылевой диск. Это открытие было совершено в 1983 году при помощи Инфракрасной космической обсерватории (IRAS). Общая масса пыли диска мала и составляет 0,003 массы Земли, что эквивалентно объекту радиусом порядка 1000 км.

Быстрое вращение означает, что звезде принадлежит большой угловой момент вращения. Тогда как у систем подобных солнечной системе 98% момента принадлежит планетам, а Солнцу только 2%.  По этой причине существование планет у Веги сомнительно. Хотя ученые до конца не определились с этим вопросом.

 

 

13. Астрономический фон романа

 

Карта звездного неба в направлении созвездий Змееносца и Лира.

Для увеличения

 

Тридцать четвертая звездная экспедиция отправилась к звезде Вега, созвездия Лира. Тридцать седьмая звездная экспедиция во время действия романа находится в созвездии Змееносца. Как уже обсуждалось, одной из возможных целей экспедиции могла быть «летящая» звезда Бернарда, которая как раз находиться в созвездии Змееносца. Звезда очень слабая и её можно наблюдать только в сильный телескоп. Поэтому на приведенной карте месторасположение звезды Бернарда показано стрелкой.

 Глядя на эту карту можно мысленно спроецировать её на ночной небосвод и постараться провести два расходящихся луча, которые соединят глаз наблюдателя с Вегой и точкой где находится звезда Бернарда. Луч направленный к Веге должен быть длиннее, чем второй луч.

Возможно где-то между этими лучами и разворачивается действие романа. Где-то здесь на границе созвездий Змееносца и Геркулеса могли встретится оба звездолета «Тантра» и «Парус». И где-то здесь должна находиться Железная звезда. По крайне мере этот эпизод романа не противоречит звездным картам. Хотя в этом районе видимо нет ничего неизвестного науке.

 

 

 

 

14. Вид звездного неба из иллюминаторов звездолета

Вид звездного неба из иллюминаторов звездолета для трех скоростей движения. Корабль оборудован тремя иллюминаторами с широким обзором. Пусть звездолет летит в направлении Полярной Звезды.

Вид через передний иллюминатор

 

Видно, что по мере роста скорости все больше и больше созвездий становятся видимыми через передний иллюминатор. Сами созвездия как бы собираются в центре вокруг Полярной звезды.  При этом меняется цвет звезд. Чем ближе звезда к центру, тем более сильное фиолетовое смещение испытывает её спектр. Зато звезды находящиеся на периферии иллюминатора наоборот испытываю красное смещение. Красное и фиолетовое смещение вызвано не только эффектом Доплера, но и замедлением времени. Замедление времени сказывается тем сильнее, чем выше скорость звездолета поэтому сектор где наблюдается фиолетовое смещение постепенно сужается, зато расширяется область на периферии иллюминатора где наблюдается красное смещение.

Окружности показывают границы видимого звездного неба при нулевой скорости. При скорости близкой к скорости света видны почти все окружающие звездолет созвездия в переднем иллюминаторе. Но что же тогда видно через задний иллюминатор?

Вид через задний иллюминатор

Оказывается число звезд видимых сзади уменьшается и в конце концов почти все они перемещаются в передний иллюминатор. Звезды видимые сзади испытывают сильное красное смещение.

Тогда что же видно в боковой иллюминатор?

Вид в боковой иллюминатор.

Видно как перемещаются созвездия. Причем на больших скоростях в боковой иллюминатор начинает выглядывать и Полярная звезда – цель путешествия. Хорошо видно распределение между цветами звезд.

Рисунки из [л5].

 

 

15. Железная звезда

Звезда представляет собой огромный плазменный шар, который с одной стороны благодаря ядерным реакциям стремиться расшириться, а с другой стороны силы гравитации удерживают плазму. Что получается из звезды на конечной стадии ее эволюции, зависит в основном от начальной массы звезды. Упрощенно можно сказать, что звезды с начальной массой меньше 5-6 масс Солнца в конце эволюции имеют 1 - 1.5 масс Солнца и превращаются в белые карлики. Звезды с начальной массой больше 8 солнечных масс заканчивают эволюцию как нейтронные звезды. Самые массивные звезды с массой в нескольких десятков масс Солнца становятся черными дырами [л6].

По мысли автора огромная железная «умирающая» звезда большого диаметра и большой массы встретилась прямо на пути звездолета. Класс звезды – Т указан прямо в следующей главе.

Оставим обсуждение эволюции звезд данного класса знатокам и обсудим формальный вопрос, какова масса и плотность такой звезды. Температура поверхности звезды должна быть не больше 500ºС. Больше нельзя. Потому, что при более высоких температурах нагретые вещества и в частности железо начинаю светиться в видимом свете. Температура темно-вишневого каления как раз порядка 550ºС, об этом хорошо знают кузнецы и технологи работающие с металлом.

Физически видимость нагретого тела означает, что край кривой излучения нагретого «абсолютно черного тела» попадает в видимую область спектра (рис. 5). Для этого надо нагреть тело выше 500ºС (770 К). Хотя максимум лежит в инфракрасной, невидимой области спектра.

Наличие такой звезды можно обнаружить по тепловым лучам, которые почувствует лицо космонавта через стекло скафандра. Даже если стекло не прозрачно в этой области спектра, оно нагреется и будет переизлучать тепло вовнутрь скафандра. Поэтому если человек стоит лицом к такой звезде он почувствует тепло, даже если саму звезду он не будет видеть. Когда он повернется спиной, то тепловое ощущение должно постепенно исчезнуть.

Есть несколько возможных объяснений объекта типа «железная» звезда. Как мог рассуждать Автор? Старая звезда, у которой постепенно выгорело все ядерное горячее, постепенно остывала и превратилась в горячий шар, сильно обогащенный тяжелыми элементами в частности железом. Фактически это уже не звезда, что-то подобное гигантской планете, потому, что при такой температуре на поверхности этого объекта уже должны существовать или твердая кора или полужидкая поверхность. В те времена, когда писался роман, еще не было известно про нейтронные звезды, и чисто теоретически знали про черные дыры. Хотя предел Чандрасекара был известен с 1930 г. В работе Чандрасекара показано, что звезды с массой выше 1,4 солнечных неустойчивы и должны коллапсировать.

Рис. 5. Распределение энергии в спектре излучения «черного» тела.

О том, что могло быть известно Автору об эволюции звезд можно узнать из «Астрономии» 1949 г. [л7]. Одна из теорий по Ресселу предполагала, что почти все звезды начинают с красных гигантов и постепенно переходя от класса к классу на склоне свой жизни становятся желтыми карликами, подобные нашему Солнцу. Логическое продолжение рассуждений должно было привести к классу почти потухших звезд типа Т.

Ряд ученых и Автор вполне логично мог допускать существование таких огромных звезд, о которых ничего не было известно, ведь наблюдать небо в инфракрасном диапазоне затруднительно, а видимом диапазоне такие звезды практически ничего не излучают (рис. 5).

Желтая линия на рис.5 соответствует излучению Солнца. В процессе эволюции глаз человека адаптировался воспринимать свет в области, где энергия Солнца максимальна.

Красная линия соответствует излучению красных карликов. Жители такой планеты как Зирда должны были видеть в области желтых, красных и ближних инфракрасных лучей спектра. Все зеленое и синее для них могло выглядеть черным. Зато в области инфракрасного света, то, что для нас выглядит черным, у них было окрашено в свои неизвестные нам цвета.

Коричневая линия соответствует излучению гипотетической звезды класса Т. В области видимого света, такая звезда практически ничего не должна излучать, то есть будет невидима человеческим глазом, так же как не виден в полной темноте горячий утюг.

 

 

 

 

Литература

1. Список ближайших звезд. Википедия.  http://ru.wikipedia.org/wiki/Список_ближайших_звезд

3. Вега http://ru.wikipedia.org/wiki/Вега

4. Авторы: Linda Huff (American Scientist), Priscilla Frisch (U. Chicago).С сайта http://www.astronet.ru/db/msg/1174839

5. У. Кауфман. Космические рубежи теории относительности. М.: Мир. – 1981. – 352с.

6. П.И. Бакулин, Э.В. Кононович, В.И. Мороз. Курс общей астрономии. - М.: Наука. - 1985. – 559с.

7. П.И. Попов, К.Л. Баев, Б.А. Воронцов-Вильяминов и др. Астрономия. - Учпедгиз. - 1949. - 503с.

Формулы по физике:

8. В.И. Левантовский. Механика космического полета в элементарном изложении. М.: Наука. – 1980. – 512с.

9. Х. Кухлинг. Справочник по физике М.: Мир. – 1982. – 519.

10. Л. М. Гиндилис SETI: Поиск Внеземного Разума. – Физматлит. М.: 2004.

http://lnfm1.sai.msu.ru/SETI/koi/articles/lmg%20seti%20poisk/index.htm

 

 

marsmeta.narod.ru

Читать онлайн электронную книгу Туманность Андромеды - Глава первая. Железная звезда бесплатно и без регистрации!

В тусклом свете, отражавшемся от потолка, шкалы приборов казались галереей портретов. Круглые были лукавы, поперечно-овальные расплывались в наглом самодовольстве, квадратные застыли в тупой уверенности. Мерцавшие внутри них синие, голубые, оранжевые, зеленые огоньки подчеркивали впечатление.

В центре выгнутого пульта выделялся широкий и багряный циферблат. Перед ним в неудобной позе склонилась девушка. Она забыла про стоявшее рядом кресло и приблизила голову к стеклу. Красный отблеск сделал старше и суровее юное лицо, очертил резкие тени вокруг выступавших полноватых губ, заострил чуть вздернутый нос. Широкие нахмуренные брови стали глубоко-черными, придав глазам мрачное, обреченное выражение.

Тонкое пение счетчиков прервалось негромким металлическим лязгом. Девушка вздрогнула, выпрямилась и заломила тонкие руки, выгибая уставшую спину.

Позади щелкнула дверь, возникла крупная тень, превратилась в человека с отрывистыми и точными движениями. Вспыхнул золотистый свет, и густые темно-рыжие волосы девушки словно заискрились. Ее глаза тоже загорелись, с тревогой и любовью обратившись к вошедшему.

– Неужели вы не уснули? Сто часов без сна!..

– Плохой пример? – не улыбаясь, но весело спросил вошедший. В его голосе проскальзывали высокие металлические ноты, будто склепывавшие речь.

– Все другие спят, – несмело произнесла девушка, – и… ничего не знают, – добавила она вполголоса.

– Не бойтесь говорить. Товарищи спят, и сейчас нас только двое бодрствующих в космосе, и до Земли пятьдесят биллионов километров – всего полтора парсека!

– И анамезона только на один разгон! – Ужас и восторг звучали в возгласе девушки.

Двумя стремительными шагами начальник тридцать седьмой звездной экспедиции Эрг Hoop достиг багряного циферблата.

– Пятый круг!

– Да, вошли в пятый. И… ничего. – Девушка бросила красноречивый взгляд на звуковой рупор автомата-приемника.

– Видите, спать нельзя. Надо продумать все варианты, все возможности. К концу пятого круга должно быть решение.

– Но это еще сто десять часов…

– Хорошо, посплю здесь, в кресле, когда кончится действие спорамина. Я принял его сутки назад.

Девушка что-то сосредоточенно соображала и наконец решилась:

– Может быть, уменьшить радиус круга? Вдруг у них авария передатчика?

– Нельзя! Уменьшить радиус, не сбавляя скорости, – мгновенное разрушение корабля. Убавить скорость и… потом без анамезона… полтора парсека со скоростью древнейших лунных ракет? Через сто тысяч лет приблизимся к нашей солнечной системе.

– Понимаю… Но не могли они…

– Не могли. В незапамятные времена люди могли совершать небрежность или обманывать друг друга и себя. Но не теперь!

– Я не о том, – обида прозвучала в резком ответе девушки. – Я хотела сказать, что «Альграб», может быть, тоже ищет нас, уклонившись от курса.

– Так сильно уклониться он не мог. Не мог не отправиться в рассчитанное и назначенное время. Если бы случилось невероятное и вышли из строя оба передатчика, то звездолет, без сомнения, стал бы пересекать круг диаметрально, и мы услышали бы его на планетарном приеме. Ошибиться нельзя – вот она, условная планета!

Эрг Hoop указал на зеркальные экраны в глубоких нишах со всех четырех сторон поста управления. В глубочайшей черноте горели бесчисленные звезды. На левом переднем экране быстро пролетел маленький серый диск, едва освещенный своим светилом, очень удаленным отсюда, от края системы Б-7336-С+87-А.

– Наши бомбовые маяки работают отчетливо, хотя мы сбросили их четыре независимых года назад. – Эрг Hoop указал на четкую полоску света вдоль длинного стекла в левой стене. – «Альграб» должен быть здесь уже три месяца тому назад. Это значит, – Hoop поколебался, как бы не решаясь произнести приговор – «Альграб» погиб!

– А если не погиб, а поврежден метеоритом и не может развивать скорость?.. – возразила рыжеволосая девушка.

– Не может развивать скорость! – повторил Эрг Hoop. – Да разве это не то же самое, если между кораблем и целью встанут тысячелетия пути? Только хуже – смерть придет не сразу, пройдут годы обреченной безнадежности. Может быть, они позовут – тогда узнаем… лет через шесть… на Земле.

Стремительным движением Эрг Hoop вытянул складное кресло из-под стола электронной расчетной машины. Это была малая модель МНУ-11. До сих пор из-за большого веса, размеров и хрупкости нельзя было устанавливать на звездолетах электронную машину-мозг типа ИТУ для всесторонних операций и полностью поручить ему управление звездолетом. В посту управления требовалось присутствие дежурного навигатора, тем более что точная ориентировка курса корабля на столь далекие расстояния была невозможна.

Руки начальника экспедиции замелькали с быстротой пианиста над рукоятками и кнопками расчетной машины. Бледное, с резкими чертами лицо застыло в каменной неподвижности, высокий лоб, упрямо наклоненный над пультом, казалось, бросил вызов силам стихийной судьбы, угрожавшим живому мирку, забравшемуся в запретные глубины пространства.

Низа Крит, юный астронавигатор, впервые попавшая в звездную экспедицию, затихла, не дыша наблюдая за ушедшим в себя Ноором. Какой он спокойный, полный энергии и ума, любимый человек!.. Любимый давно уже, все пять лет. Нет смысла скрывать от него… И он знает, Низа чувствует это… Сейчас, когда случилось это несчастье, ей выпала радость дежурить вместе с ним. Три месяца наедине, пока остальной экипаж звездолета погружен в сладкий гипнотический сон. Еще осталось тринадцать дней, потом заснут они – на полгода, пока не прейдут еще две смены дежурных: навигаторов, астрономов и механиков. Другие – биологи, геологи, чья работа начинается только на месте прибытия, – могут спать и дольше, тогда как астроному… о, у них самый напряженный труд!

Эрг Hoop поднялся, и мысли Низы оборвались.

– Я пойду в кабину звездных карт. Ваш отдых через… – он взглянул на циферблат зависимых часов, – девять часов. Успею выспаться, перед тем как сменить вас.

– Я не устала, я буду здесь сколько понадобится, только бы вы смогли отдохнуть!

Эрг Hoop нахмурился, желая возразить, но уступил нежности слов и золотисто-карих глаз, доверчиво обращенных к нему, улыбнулся и молча вышел.

Низа уселась в кресло, привычным взглядом окинула приборы и глубоко задумалась.

Над ней чернели отражательные экраны, через которые центральный пост управления совершал обзор бездны, окружавшей корабль. Разноцветные огоньки звезд казались иглами света, пронзавшими глаз насквозь.

Звездолет обгонял планету, и ее тяготение заставляло корабль качаться вдоль изменчивого напряжения поля гравитации. И недобрые величественные звезды в отражательных экранах совершали дикие скачки. Рисунки созвездий сменялись с незапоминаемой быстротой.

Планета К2-2Н-88, далекая от своего светила, холодная, безжизненная, была известна как удобное место для рандеву звездолетов… для встречи, которая не состоялась. Пятый круг… И Низа представила себе свой корабль, несущийся с уменьшенной скоростью по чудовищному кругу, радиусом в миллиард километров, беспрерывно обгоняя ползущую как черепаха планету. Через сто десять часов корабль закончит пятый круг… И что тогда? Могучий ум Эрга Ноора сейчас собрал все силы в поисках наилучшего выхода. Начальник экспедиции и командир корабля ошибаться не может – иначе звездолет первого класса «Тантра» с экипажем из лучших ученых никогда не вернется из бездны пространства! Но Эрг Hoop не ошибется…

Низа Крит вдруг почувствовала отвратительное, дурнотное состояние, которое означало, что звездолет отклонился от курса на ничтожную долю градуса, допустимую только на уменьшенной скорости, иначе его хрупкого живого груза не осталось бы в живых. Едва рассеялся серый туман в глазах девушки, как дурнота наступила снова – корабль вернулся на курс. Это неимоверно чувствительные локаторы нащупали в черной бездне впереди метеорит – главную опасность звездолетов. Электронные машины, управляющие кораблем (ибо только они могут проделывать все манипуляции с необходимой быстротой – человеческие нервы не годятся для космических скоростей), в миллионную долю секунды отклонили «Тантру» и, когда опасность миновала, столь же быстро вернули на прежний курс.

«Что же помешало таким же машинам спасти „Альграб“? – подумала пришедшая в себя Низа. – Он наверняка поврежден встречей с метеоритом. Эрг Hoop говорил, что до сих пор каждый десятый звездолет гибнет от метеоритов, несмотря на изобретение столь чувствительных локаторов, как прибор Волла Хода, и защитные энергетические покрывала, отбрасывающие мелкие частицы». Гибель «Альграба» поставила их самих в рискованное положение, когда казалось, что все хорошо продумано и предусмотрено. Девушка стала вспоминать все случившееся с момента отлета.

Тридцать седьмая звездная экспедиция была направлена на планетную систему близкой звезды в созвездии Змееносца, единственная населенная планета которой – Зирда – давно говорила с Землей и другими мирами по Великому Кольцу. Внезапно она замолчала. Более семидесяти лет не поступало ни одного сообщения. Долг Земли, как ближайшей к Зирде планеты Кольца, был выяснить, что случилось. Поэтому корабль экспедиции взял много приборов и нескольких выдающихся ученых, нервная система которых после многочисленных испытаний оказалась способной вынести годы заключения в звездолете. Запас горючего для двигателей – анамезона, то есть вещества с разрушенными мезонными связями ядер, обладавшего световой скоростью истечения, был взят в обрез не из-за веса анамезона, а вследствие огромного объема контейнеров хранения. Запас анамезона рассчитывали пополнить на Зирде. На случай, если с планетой произошло бы что-либо серьезное, звездолет второго класса «Альграб» должен был встретить «Тантру» у орбиты планеты К2-2Н-88.

Низа чутким ухом уловила изменившийся тон настройки поля искусственного тяготения. Диски трех приборов справа замигали неровно, включился электронный щуп правого борта. На засветившемся экране появился угловатый блестящий кусок. Он двигался, как снаряд, прямо на «Тантру» и, следовательно, находился далеко. Это был гигантский обломок вещества, какие встречались необычайно редко в космическом пространстве, и Низа поспешила определить его объем, массу, скорость и направление полета. Только когда щелкнула автоматическая катушка журнала наблюдений, Низа вернулась к своим воспоминаниям.

Самым острым из них было мрачное кроваво-красное солнце, выраставшее в поле зрения экранов в последние месяцы четвертого года пути. Четвертого для всех обитателей звездолета, несшегося со скоростью 5/6 абсолютной единицы – скорости света. На Земле прошло уже около семи лет, называвшихся независимыми.

Фильтры экранов, щадя человеческие глаза, изменяли цвет и силу лучей любого светила. Оно становилось таким, каким виделось сквозь толстую земную атмосферу с ее озонным и водяным защитными экранами. Неописуемый призрачно-фиолетовый свет высокотемпературных светил казался голубым или белел, угрюмые серо-розовые звезды становились веселыми, золотисто-желтыми, наподобие нашего Солнца. Здесь горящее победным ярко-алым огнем светило принимало глубокий кровавый тон, в котором земной наблюдатель привык видеть звезды спектрального класса[1]Спектральный класс (звезды) – спектральные классы звезд обозначаются буквенно в таком порядке О, В, A, F, G, К, М – от очень горячих голубых звезд с поверхностной температурой 100 000° до красных с температурой в 3000°. Каждый класс имеет десять нисходящих степеней, обозначающихся цифрой, например А7. Особые классы звезд N, P, R, S – с повышенным содержанием углерода, циана, титана, циркония в своих спектрах. М5. Планета находилась гораздо ближе к своему солнцу, чем наша Земля – к своему. По мере приближения к Зирде ее светило стало огромным алым диском, посылавшим массу тепловых лучей.

За два месяца до подхода к Зирде «Тантра» начала попытки связаться с внешней станцией планеты. Здесь была только одна станция на небольшом, лишенном атмосферы природном спутнике, находившемся ближе к Зирде, чем Луна к Земле.

Звездолет продолжал звать и тогда, когда до планеты осталось тридцать миллионов километров и чудовищная скорость «Тантры» замедлилась до трех тысяч километров в секунду. Дежурила Низа, но и весь экипаж бодрствовал, сидя в ожидании перед экранами в центральном посту управления.

Низа звала, увеличивая мощность передачи и бросая вперед веерные лучи.

Наконец они увидели крохотную блестящую точку спутника. Звездолет стал описывать орбиту вокруг планеты, постепенно приближаясь к ней по спирали и уравнивая свою скорость со скоростью спутника. «Тантра» и спутник как бы сцепились невидимым канатом, и звездолет повис над быстро бегущей по своей орбите маленькой планеткой. Электронные стереотелескопы корабля теперь прощупывали поверхность спутника. И внезапно перед экипажем «Тантры» появилось незабываемое зрелище.

Огромное плоское стеклянное здание горело в отблесках кровавого солнца. Прямо под крышей находилось нечто вроде большого зала собраний. Там застыло в неподвижности множество существ, непохожих на землян, но, несомненно, людей. Астроном экспедиции Пур Хисс, новичок в космосе, заменивший перед самым отъездом испытанного работника, волнуясь, продолжал углублять фокус инструмента. Ряды смутно видимых под стеклом людей оставались совершенно неподвижными. Пур Хисс повысил увеличение. Стало видно возвышение, обрамленное пультами приборов, с длинным столом, на котором, скрестив ноги, перед аудиторией сидел человек с безумным, устремленным вдаль взором пугающих глаз.

– Они мертвы, заморожены! – воскликнул Эрг Hoop.

Звездолет продолжал висеть над спутником Зирды, и четырнадцать пар глаз, не отрываясь, следили за стеклянной могилой – это действительно была могила. Сколько лет сидят здесь эти мертвецы? Семьдесят лет назад замолчала планета, если прибавить шесть лет полета лучей – три четверти века…

Все взгляды обратились к начальнику. Эрг Hoop, бледный, всматривался в палевую дымку атмосферы планеты. Сквозь нее тускло просвечивали едва заметные штрихи гор, отблески морей, но ничто не давало ответа, за которым они явились сюда.

– Станция погибла и не восстановлена за семьдесят пять лет! Это означает катастрофу на планете. Надо спускаться, пробивать атмосферу, может быть, сесть. Здесь собрались все – я спрашиваю мнения Совета…

Возражать стал только астроном Пур Хисс. Низа с негодованием рассматривала его большой хищный нос и низко посаженные некрасивые уши.

– Если на планете катастрофа, то никаких шансов на получение анамезона у нас нет. Облет планеты на небольшой высоте и тем более приземление уменьшат наш резерв планетарного горючего. Кроме того, неизвестно, что случилось. Могут быть мощные излучения, которые погубят нас.

Остальные члены экспедиции поддержали начальника.

– Никакие планетные излучения не опасны кораблю с космической защитой. Выяснить, что случилось, – разве не за этим мы посланы сюда? Что ответит Земля Великому Кольцу? Установить факт – еще очень мало, надо объяснить его. Простите мне эти ученические рассуждения! – говорил Эрг Hoop, и обычные металлические нотки в его голосе зазвенели насмешкой. – Вряд ли мы сможем уклониться от своего прямого долга…

– Температура верхних слоев атмосферы нормальна! – радостно воскликнула Низа.

Эрг Hoop улыбнулся и стал снижаться осторожно, виток за витком, замедляя спиральный бег звездолета, приближавшегося к поверхности планеты. Зирда была немного меньше Земли, и на низком облете не требовалось очень большой скорости. Астрономы и геологи сверяли карты планеты с тем, что наблюдали оптические приборы «Тантры». Материки сохранили в точности прежние очертания, моря спокойно блестели в красном солнце. Не изменили свои формы и горные хребты, известные по прежним снимкам, – только планета молчала.

Тридцать пять часов люди не покидали своих наблюдательных постов.

Состав атмосферы, излучение красного светила – все совпадало с прежними данными о Зирде. Эрг Hoop раскрыл справочник по Зирде и отыскал столбец данных по ее стратосфере. Ионизация оказалась выше обычной. Смутная и тревожная догадка начала созревать в уме Ноора.

На шестом витке спусковой спирали стали видны очертания больших городов. По-прежнему ни одного сигнала не прозвучало в приемниках звездолета.

Низа Крит сменилась, чтобы поесть, и, кажется, задремала. Ей показалось, что она спала всего несколько минут. Звездолет шел над ночной стороной Зирды не быстрее обычного земного спиролета. Здесь, внизу, должны были расстилаться города, заводы, порты. Ни единого огонька не мелькнуло в кромешной тьме внизу, как ни выслеживали их мощные оптические стереотелескопы. Сотрясающий гром рассекаемой звездолетом атмосферы должен был слышаться за десятки километров.

Прошел час. Не вспыхнуло ни одного огня. Томительное ожидание становилось невыносимым. Hoop включил предупредительные сирены. Ужасный вой понесся над черной бездной внизу, и люди Земли надеялись, что он, слившись с грохотом воздуха, будет услышан загадочно молчавшими обитателями Зирды.

Крыло огненного света смахнуло зловещую тьму. «Тантра» вышла на освещенную сторону планеты. Внизу продолжала расстилаться бархатистая чернота. Быстро увеличенные снимки показали, что это сплошной ковер цветов, похожих на бархатно-черные маки Земли. Заросли черных маков протянулись на тысячи километров, заменив собою все – леса, кустарники, тростники, травы. Как ребра громадных скелетов, виднелись среди черного ковра улицы городов, красными ранами ржавели железные конструкции. Нигде ни живого существа, ни деревца – только одни-единственные черные маки!

«Тантра» бросила бомбовую наблюдательную станцию и снова вошла в ночь. Спустя шесть часов станция-робот доложила состав воздуха, температуру, давление в прочие условия на поверхности почвы. Все было нормальным для планеты, за исключением повышенной радиоактивности.

– Чудовищная трагедия! – сдавленно пробормотал биолог экспедиции Эон Тал, записывая последние данные станции. – Они убили сами себя и всю свою планету!

– Неужели? – скрывая навертывающиеся слезы, спросила Низа. – Так ужасно! Ведь ионизация вовсе не так сильна.

– Прошло уже порядочно лет, – сурово ответил биолог. Его горбоносое лицо черкеса, мужественное, несмотря на молодость, сделалось грозным. – Такой радиоактивный распад тем и опасен, что накапливается незаметно. Столетия общее количество излучения могло увеличиваться кор за кором, как мы называем биодозы облучения, а потом сразу качественный скачок! Разваливающаяся наследственность, прекращение воспроизведения потомства плюс лучевые эпидемии. Это случается не в первый раз – Кольцу известны подобные катастрофы…

– Например, так называемая «Планета лилового солнца», – раздался позади голос Эрга Ноора.

– Трагично, что ее странное солнце обеспечивало обитателям очень высокую энергетику, – заметил угрюмый Пур Хисс, – при светимости в семьдесят восемь наших солнц и спектральном классе А нуль.

– Где эта планета? – осведомился биолог Эон Тал. – Не та ли, которую Совет собирается заселять?

– Та самая. В память ее назван был погибший теперь «Альграб».

– Звезда Альграб, иначе Дельта Ворона! – воскликнул биолог. – Но до нее очень далеко!

– Сорок шесть парсек. Но мы строим все более дальние звездолеты…

Биолог кивнул головой и пробормотал, что вряд ли следовало называть звездолет именем погибшей планеты.

– Но звезда не погибла, да и планета цела. Не пройдет и века, как мы засеем и заселим ее, – уверенно ответил Эрг Hoop.

Он решился на трудный маневр – изменить орбитальный путь звездолета с широтного на меридиональный, вдоль оси вращения Зирды. Как уйти от планеты, не выяснив, все ли погибли? Может быть, оставшиеся в живых не могут призвать на помощь звездолет из-за разрушения энергостанций и порчи приборов?

Не впервые видела Низа Эрга Ноора за пультом управления в момент ответственного маневра. С непроницаемо-твердым лицом, с резкими, всегда точными движениями, он казался ей легендарным героем.

И снова «Тантра» совершала безнадежный путь вокруг Зирды, на этот раз от полюса к полюсу. Кое-где, особенно в средних широтах, появились широкие зоны обнаженной почвы. Там в воздухе висел желтый туман, сквозь который просвечивали рябью гигантские гряды развеваемых ветром красных песков.

А дальше опять простирались траурные бархатные покрывала черных маков – единственных растений, устоявших против радиоактивности или давших под ее влиянием жизнеспособную мутацию.

Все стало ясно. Искать где-то в мертвых развалинах анамезонное горючее, запасенное для гостей из иных миров по рекомендации Великого Кольца (Зирда не имела еще звездолетов, а только планетолеты), было не только безнадежно, но и опасно. «Тантра» принялась медленно раскручивать спираль полета в обратную сторону от планеты. Набрав скорость в семнадцать километров в секунду на ионно-триггерных, или планетарных, моторах, употреблявшихся для полетов между планетами, взлетов и посадок, звездолет ушел от умершей планеты. «Тантра» взяла курс на необитаемую, известную только под условным шифром систему, где были сброшены бомбовые маяки и где должен был ожидать «Альграб». Включились анамезонные двигатели. Их сила за пятьдесят два часа разогнала звездолет до его нормальной скорости в девятьсот миллионов километров в час. До места встречи оставалось пятнадцать месяцев пути, или одиннадцать по зависимому времени корабля. Весь экипаж, за исключением дежурных, мог погружаться в сон. Но еще месяц шло общее обсуждение, расчеты и подготовка доклада Совету. Из данных справочников по Зирде извлекли упоминания о рискованных опытах с частично распадавшимися атомными горючими. Нашли выступления видных ученых погибшей планеты, предупреждавших о появлении признаков вредного влияния на жизнь и настаивавших на прекращении опытов. Сто восемнадцать лет назад по Великому Кольцу было послано краткое предупреждение, достаточное для людей высокого разума, но, видимо, не принятое всерьез правительством Зирды.

Не оставалось сомнения, что Зирда погибла от накопления вредной радиации после многочисленных неосторожных опытов и опрометчивого применения опасных видов ядерной энергии вместо мудрого изыскания других, менее вредных.

Давно уже разрешилась загадка, дважды экипаж звездолета сменял трехмесячный сон на столь же длительную нормальную жизнь.

А сейчас уже много суток «Тантра» описывает круги вокруг серой планеты, и с каждым часом уменьшается надежда на встречу с «Альграбом». Подходит что-то грозное…

Эрг Hoop остановился на пороге, глядя на задумавшуюся Низу. Ее склоненная голова с копной густых волос походила на пушистый золотой цветок. Задорный мальчишеский профиль, косовато посаженные глаза, часто щурившиеся от сдерживаемого смеха, а сейчас широко раскрытые, пытающие неизвестное с тревогой и мужеством! Девочка сама не отдает себе отчета, какой большой внутренней поддержкой она со своей беззаветной любовью стала для него. Ему, который, несмотря на долгие годы испытаний, закаливших волю и чувства, все же устает быть начальником, готовым в любую минуту принять на себя любую ответственность за людей, корабль, успех экспедиции. Там, на Земле, давно уже не осталось столь единоличной ответственности – всегда принимает решение та группа людей, которая и призвана выполнять работу. А если случается что-либо особенное, мгновенно можно получить любой совет, самую сложную консультацию. Здесь советов получать негде и командиры звездолетов пользуются особыми правами. Было бы легче, если бы такая ответственность длилась два-три года, а не десять-пятнадцать лет – средний срок звездной экспедиции!

Он шагнул в центральный пост.

Низа вскочила навстречу Эргу Ноору.

– Я подобрал все нужные материалы и карты, – сказал он, – зададим работу машине!

Начальник экспедиции вытянулся в кресле и медленно переворачивал металлические листки, называя цифры координат, напряжение магнитных, электрических и гравитационных полей, мощность потоков космических частиц, скорость и плотность метеорных струй. Низа, побледнев от напряжения, нажимала кнопки и поворачивала выключатели расчетной машины. Эрг Hoop получил серию ответов, нахмурился и задумался.

– На нашем пути есть сильное поле тяготения – область скопления темного вещества в Скорпионе, около звезды 6555-ЦР+11-ПКУ, – заговорил Hoop. – Чтобы избежать траты горючего, следует отклониться сюда, к Змее. В старину летали безмоторным полетом, используя гравитационные поля в качестве ускорителей, по их краям…

– Можем ли мы применить этот способ? – спросила Низа.

– Нет, для этого наши звездолеты слишком быстры. Скорость в пять шестых абсолютной единицы, или двести пятьдесят тысяч километров в секунду, увеличила бы в земном поле тяготения наш вес в двенадцать тысяч раз – следовательно, превратила бы всю экспедицию в пыль. Мы можем лететь так только в пространстве космоса вдали от больших скоплений материи. Как только звездолет начинает входить в гравитационное поле, так приходится снижать скорость тем сильнее, чем сильнее поле.

– Следовательно, тут противоречие. – Низа по-детски подперла рукой голову, – чем сильнее поле тяготения, тем медленнее надо лететь!

– Это верно лишь для громадных субсветовых скоростей, когда звездолет сам становится подобным световому лучу и может двигаться только по прямой или по так называемой кривой равных напряжений.

– Если я правильно поняла, вам надо нацелить наш «луч» – «Тантру» – прямо на солнечную систему.

– В этом вся огромная трудность звездоплавания. Точный прицел на ту или другую звезду практически невозможен, хотя мы применяем все мыслимые исправления расчетов. Приходится все время пути исчислять накапливающуюся ошибку, меняя курс корабля, почему и невозможно полностью автоматизированное управление. А теперь у нас опасное положение. Остановка или хотя бы сильное замедление полета для нас после разгона будут равны смерти, так как снова набрать скорость будет уже нечем. Вот опасность, смотрите: область 344+2У совсем не исследована. Здесь нет звезд, известно только гравитационное поле – вот его край. С окончательным решением подождем астрономов – после пятого круга мы разбудим всех, а пока… – Начальник экспедиции потер виски и зевнул.

– Действие спорамина кончается, – воскликнула Низа, – вы можете отдохнуть!

– Хорошо, я устроюсь здесь, в этом кресле. Вдруг случится чудо – хоть бы один звук!

В тоне Эрга Ноора мелькнуло что-то заставившее сердце Низы забиться от нежности. Захотелось прижать к себе эту упрямую голову, гладить темные волосы с преждевременной проседью…

Низа встала, тщательно сложила справочные листы и потушила свет, оставив только слабое зеленое освещение вдоль панелей с приборами и часами. Звездолет шел совершенно спокойно в полнейшей пустоте пространства, огибая свой исполинский круг. Рыжеволосый астронавигатор неслышно заняла свое место у «мозга» громадного корабля. Привычно тихо пели приборы, настроенные на определенную мелодию, – малейший непорядок отозвался бы фальшивой нотой. Но тихая мелодия лилась в заданной тональности. Изредка повторялись негромкие удары, похожие на звуки гонга, – это включался вспомогательный планетарный мотор, направлявший курс «Тантры» по кривой. Грозные анамезонные двигатели молчали. Покой долгой ночи царил в сонном звездолете, как будто не было серьезной опасности, нависшей над кораблем и его обитателями. Вот-вот в рупоре приемника зазвучат долгожданные позывные и два корабля начнут тормозить свой неимоверно быстрый полет, сблизятся на параллельных курсах и, наконец, точно уравняв свои скорости, как бы улягутся рядом. Широкая трубчатая галерея соединит оба корабельных мирка, и «Тантра» вновь обретет свою исполинскую силу.

В глубине души Низа была спокойна: она верила в своего начальника. Пять лет путешествия не были ни долги, ни утомительны. Особенно после того как пришла к Низе любовь… Но и ранее захватывающе интересные наблюдения, электронные записи книг, музыки и фильмов давали возможность непрерывно пополнять свои знания и не так чувствовать утрату своей прекрасной Земли, пропавшей как песчинка, в глубинах бесконечной тьмы. Спутники были людьми огромных познаний, а когда нервы утомлялись впечатлениями или долгой напряженной работой… что ж, в продолжительном сне, поддерживаемом настройкой на гипнотические колебания, большие куски времени проваливались в небытие, пролетая мгновенно. И рядом с любимым Низа была счастлива. Ее тревожило только сознание, что другим было труднее, и особенно ему, Эргу Ноору. Если бы только она могла!.. Нет, что может молодой, совсем еще невежественный астронавигатор рядом с такими людьми! Но, может быть, помогала ее нежность, всегдашнее напряжение доброй воли, горячее желание отдать все, чтобы облегчить этот тяжкий труд.

Начальник экспедиции проснулся и поднял отяжелевшую голову. Ровная мелодия звучала по-прежнему, все так же прерываемая редкими ударами планетарного двигателя. Низа Крит находилась у приборов, слегка сгорбившись, с тенями усталости на юном лице. Эрг Hoop бросил взгляд на зависимые часы звездолетного времени и одним упругим рывком поднялся из глубокого кресла.

– Я проспал четырнадцать часов! И вы, Низа, не разбудили меня! Это… – Он осекся, встретившись с ее радостной улыбкой. – Сейчас же на отдых!

– Можно я посплю здесь, как и вы? – попросила девушка. Получив разрешение, она быстро сбегала за едой, умылась и устроилась в кресле.

Эрг Hoop, освеженный волновым душем, занял ее место у приборов. Проверив показания индикаторов ОЭС – охраны электронных связей, он начал расхаживать стремительными шагами. Блестящие, обведенные темными кругами карие глаза украдкой следили за ним.

– Почему не спите? – повелительно спросил он астронавигатора.

Та тряхнула коротко остриженными рыжими кудрями – женщины во внеземных экспедициях не носили длинных волос.

– Я думаю… – нерешительно начала она, – и сейчас, на грани опасности, преклоняюсь перед могуществом и величием человека, проникнувшего далеко в глубины пространств. Вам здесь многое привычно, а я первый раз в космосе. Подумать только – я участник грандиозного пути через звезды к новым мирам!

Эрг Hoop слабо улыбнулся и потер лоб.

– Я должен вас разочаровать – вернее, показать истинный масштаб нашего могущества. Вот, – он остановился у проектора, и на задней стенке рубки появилась светящаяся спираль Галактики.

Эрг Hoop показал на едва заметную среди окружавшего мрака разлохмаченную краевую ветвь спирали из редких звезд, казавшихся тусклой пылью.

– Вот пустынная область Галактики, бедная светом и жизнью окраина, где находится наша солнечная система и мы сейчас. Но и эта ветвь, видите, простирается от Лебедя до Киля Корабля и, вдобавок к общей удаленности от центральных зон, содержит затемняющее облако, здесь… Чтобы пройти вдоль этой ветви, нашей «Тантре» понадобится около сорока тысяч независимых лет. Черный прогал пустого пространства, отделяющий нашу ветвь от соседней, мы пересекли бы за четыре тысячи лет. Видите, наши полеты в безмерные глубины пространства – это пока еще топтание на крохотном пятнышке диаметром в полсотни световых лет! Как мало знали бы мы о мире, если бы не могущество Кольца! Сообщения, мысли, образы, посланные из непобедимого для человеческой короткой жизни пространства, рано или поздно достигают нас, и мы познаем все более отдаленные миры. Все больше накапливается знаний, и эта работа идет непрерывно!

Низа притихла.

– Первые межзвездные полеты… – задумчиво продолжал Эрг Hoop. – Небольшие корабли, не обладавшие ни скоростью, ни мощными защитными устройствами. Да и жили наши предки вдвое меньше нас – вот когда было истинное величие человека!

Низа упрямо вскинула голову, как обычно, когда высказывала свое несогласие.

– Потом, когда найдут иные способы побеждать пространство, а не ломиться напрямик сквозь него, скажут про вас – вот герои, завоевавшие космос такими первобытными средствами!

Начальник экспедиции весело улыбнулся и протянул руку к девушке.

– И про вас, Низа!

Та вспыхнула.

– Я горжусь тем, что здесь, вместе с вами! И готова отдать все, чтобы снова и снова побывать в космосе.

– Да, я знаю, – задумчиво сказал Эрг Hoop. – Но не все так думают!..

Девушка женским чутьем поняла мысли начальника. В его каюте есть два стереопортрета в чудесном фиолетово-золотистом цвете. На обоих – она, красавица Веда Конг, историк древнего мира, с прозрачным взглядом голубых, как земное небо, глаз под крылатым взмахом длинных бровей. Загорелая, ослепительно улыбающаяся, поднявшая руки к пепельным волосам. И хохочущая на медной корабельной пушке – памятнике незапамятной древности.

Эрг Hoop, утратив стремительность, медленно сел напротив астронавигатора.

– Если бы вы знали, Низа, как грубо судьба погубила мою мечту там, на Зирде! – вдруг глухо сказал он и осторожно положил пальцы на рукоятку пуска анамезонных двигателей, как будто собираясь предельно ускорить стремительный бег звездолета. – Если бы Зирда не погибла и мы могли получить горючее, – продолжал он в ответ на немой вопрос собеседницы, – я повел бы экспедицию дальше. Так было условлено с Советом. Зирда сообщила бы на Землю, что требовалось, а «Тантра» ушла бы с теми, кто захотел… Оставшихся взял бы «Альграб», который после дежурства здесь был бы вызван к Зирде.

– Но кто бы остался на Зирде? – возмущенно воскликнула девушка. – Разве Пур Хисс? Но он большой ученый, неужели и его не повлекло бы знание?

– А вы, Низа?

– Я? Конечно!

– Но… куда? – вдруг твердо спросил Эрг Hoop, пристально глядя на девушку.

– Куда угодно, хоть… – Она показала на черную бездну между двумя рукавами звездной спирали Галактики, возвратив Ноору такой же пристальный взгляд и слегка приоткрыв губы.

– О, не так далеко! Вы знаете, Низа, милый астронавигатор, что около восьмидесяти пяти лет назад была тридцать четвертая звездная экспедиция, прозванная «Ступенчатой». Три звездолета, снабжая друг друга горючим, отдалялись все дальше от Земли в направлении созвездия Лиры. Те два, что не несли экипажа исследователей, отдали анамезон и возвратились обратно. Так восходили на высочайшие горы спортсмены-альпинисты. Наконец третий, «Парус»…

– Тот, не вернувшийся!.. – взволнованно шепнула Низа.

– Да. «Парус» не вернулся. Но он дошел до цели и погиб на обратном пути, успев послать сообщение. Целью была большая планетарная система голубой звезды Веги, или Альфы Лиры. Сколько человеческих глаз в бесчисленных поколениях любовались этой яркой синей звездой северного неба! Вега отстоит на восемь парсек, или на тридцать один год пути по независимому времени, и люди еще не отдалялись от нашего Солнца на такие расстояния. Как бы то ни было, «Парус» достиг цели… Причина его гибели неизвестна – метеорит или крупная неисправность. Возможно, что он сейчас еще несется в пространстве и герои, которых мы считаем мертвыми, еще живут…

– Как ужасно!

– Такова судьба каждого звездолета, который не может идти с субсветовой скоростью. Между ним и родной планетой сразу встают тысячелетия пути.

– Что сообщил «Парус»? – быстро спросила девушка.

– Очень немногое. Сообщение прерывалось и потом совсем замолкло. Я помню его дословно: «Я Парус, я Парус, иду от Веги двадцать шесть лет… достаточно… буду ждать… четыре планеты Веги… ничего нет прекраснее… какое счастье!..»

– Но они звали на помощь, где-то хотели ждать!

– Конечно, на помощь, иначе звездолет не стал бы расходовать чудовищную энергию на посылку сообщения. Что же было делать – больше ни слова от «Паруса» не поступило.

– Двадцать шесть независимых лет обратного пути. До Солнца осталось около пяти лет… Корабль был где-то в нашем районе или еще ближе к Земле.

– Вряд ли… Разве в том случае, если превысил нормальную скорость и шел близко к квантовому пределу.[2]Квантовый предел – предел скорости, близкий к скорости света, при котором не может существовать никакое объемное тело, так как масса становится равной бесконечности, а время – нулю. Но это очень опасно!

Эрг Hoop коротко пояснил расчетные основания разрушительного скачка в состоянии материи по приближении к скорости света, но заметил, что девушка слушает невнимательно.

– Я поняла вас! – воскликнула она, едва начальник экспедиции закончил свои объяснения. – Я поняла бы сразу, но гибель звездолета мне заслонила смысл… Это всегда так ужасно, и с этим невозможно примириться!

– Теперь до вас дошло основное в сообщении, – хмуро сказал Эрг Hoop. – Они открыли какие-то особенно прекрасные миры. И я давно уже мечтаю повторить путь «Паруса» – с новыми усовершенствованиями это теперь возможно и с одним кораблем. С юности я живу мечтой о Веге – синем солнце с прекрасными планетами!

– Увидеть такие миры… – прерывающимся голосом произнесла Низа.

– Но чтобы вернуться, надо шестьдесят земных, или сорок независимых, лет… Тогда это… полжизни.

– Да, большие достижения требуют больших жертв. Но для меня это даже не жертва. Моя жизнь на Земле была лишь короткими перерывами звездных путей. Ведь я родился на звездолете!

– Как это могло случиться? – поразилась девушка.

– Тридцать пятая звездная состояла из четырех кораблей. На одном из них моя мать была астрономом. Я родился на полпути к двойной звезде МН19026+7АЛ и тем самым дважды нарушил законы. Дважды потому, что рос и воспитывался у родителей на звездолете, а не в школе. Что было делать! Когда экспедиция вернулась на Землю, мне было уже восемнадцать лет. В подвиги Геркулеса – совершеннолетия – мне засчитали то, что я обучился искусству вести звездолет и стал астронавигатором.

– Но я все-таки не понимаю… – начала Низа.

– Мою мать? Станете старше – поймете! Тогда сыворотка AT – Анти-Тья – еще не могла долго сохраняться. Врачи не знали этого… Как бы то ни было, меня приносили сюда, в такой же пост управления, и я таращил свои полубессмысленные глазенки на экраны, следя за качающимися в них звездами. Мы летели в направлении Теты Волка, где оказалась близкая к Солнцу двойная звезда. Два карлика – синий и оранжевый, скрытые темным облаком. Первым сознательным впечатлением было небо безжизненной планеты, которое я наблюдал из-под стеклянного купола временной станции. На планетах двойных звезд обычно не бывает жизни из-за неправильности их орбит. Экспедиция совершила высадку и в течение семи месяцев вела горные исследования. – Там, насколько помню, оказалось чудовищное богатство платины, осмия и иридия. Невероятно тяжелые кубики иридия стали моими игрушками. И это небо, первое мое небо, черное, с чистыми огоньками немигающих звезд и двумя солнцами невообразимой красоты – ярко-оранжевым и густо-синим. Помню, что иногда потоки их лучей перекрещивались, и тогда на нашу планету лился такой могучий и веселый зеленый свет, что я кричал и пел от восторга!.. – Эрг Hoop закончил: – Довольно, я увлекся воспоминаниями, а вам давно пора отдыхать.

– Продолжайте, я никогда не слышала ничего интереснее, – взмолилась Низа, но начальник оказался непреклонен.

Он принес пульсирующий гипнотизатор, и от повелительных ли глаз или от снотворного прибора девушка уснула так крепко, что очнулась накануне поворота на шестой круг. Уже по холодному лицу начальника Низа поняла, что «Альграб» так и не появился.

– Вы проснулись в нужное время! – объявил он, едва Низа вернулась, приведя себя в порядок после электрического и волнового купания. – Включайте музыку и свет пробуждения. Всем!

Низа быстро нажала ряд кнопок, и во всех каютах звездолета, где спали члены экспедиции, стали перемежаться вспышки света и раздалась особая, постепенно усиливающаяся музыка низких вибрирующих аккордов. Началось постепенное, осторожное пробуждение заторможенной нервной системы и возвращение ее к нормальной деятельности. Спустя пять часов в центральном посту управления звездолета собрались все окончательно пришедшие в себя участники экспедиции, подкрепленные едой и нервными стимуляторами.

Известие о гибели вспомогательного звездолета каждый принял по-разному. Как и ожидал Эрг Hoop, экспедиция оказалась на высоте положения. Ни слова отчаяния, ни взгляда испуга. Пур Хисс, проявивший себя не слишком храбрым на Зирде, не дрогнув встретил сообщение. Молодая Лума Ласви – врач экспедиции – только чуть побледнела и украдкой облизнула пересохшие губы.

– Вспомним о погибших товарищах! – сказал начальник, включая экран проектора, на котором появился «Альграб», снятый перед отлетом «Тантры».

Все встали. Медленно сменялись на экране фотографии то серьезных, то улыбающихся людей – семи человек экипажа «Альграба». Эрг Hoop называл каждого по имени, и путешественники отдавали прощальное приветствие погибшему. Таков был обычай астролетчиков. Звездолеты, отправлявшиеся совместно, всегда имели комплекты фотографий всех людей экспедиции. Исчезнувшие корабли могли долго скитаться в космическом пространстве, и их экипажи еще долго могли оставаться в живых. Это не имело значения – корабль никогда не возвращался. Разыскать его, подать помощь не было никакой реальной возможности. Конструкция машин кораблей достигла уже такого совершенства, что мелкие поломки почти никогда не случались или легко подвергались исправлению. Серьезная авария машин еще ни разу не была ликвидирована в космосе. Иногда корабли успевали, как «Парус», подать последнее сообщение. Но большая часть сообщений не достигала цели: точно ориентировать их было невероятно трудно. Передачи Великого Кольца за тысячелетия разведали точные направления и могли, кроме того, варьировать их, передавая с планеты на планету. Звездолеты обычно находились в неизученных областях, где направления передачи могли быть лишь случайно угаданы.

Среди астролетчиков господствовало убеждение, что в космосе существуют, кроме всего, какие-то нейтральные поля, или нуль-области, в которых все излучения и сообщения тонут, как камни в воде. Но астрофизики до сих пор считали ноль-поля досужей выдумкой склонных к чудовищным фантазиям путешественников космоса.

После печального обряда и совещания, не занявшего много времени, Эрг Hoop включил анамезонные двигатели. Через двое суток они замолчали, и звездолет стал приближаться к родной планете на двадцать один миллиард километров в сутки. До Солнца осталось приблизительно шесть земных (независимых) лет пути. В центральном посту и библиотеке-лаборатории закипела работа: вычислялся и прокладывался новый курс.

Надо было пролететь все шесть лет, расходуя анамезон только на исправление курса корабля. Иными словами, следовало вести звездолет, тщательно сберегая ускорение. Всех тревожила неисследованная область 344+2У между Солнцем и «Тантрой», обойти которую никак не удавалось: по сторонам ее до Солнца встречались зоны свободных метеоритов, кроме того, при повороте корабль лишался ускорения.

Спустя два месяца вычисленная линия полета была готова. «Тантра» стала описывать пологую кривую равного напряжения.

Великолепный корабль был в полной исправности, скорость полета держалась в вычисленных пределах. Теперь только время – около четырех зависимых лет полета – лежало между звездолетом и родиной.

Эрг Hoop и Низа, отдежурившие свой срок и усталые, погрузились в долгий сон. Вместе с ними ушли во временное небытие два астронома, геолог, биолог, врач и четыре инженера.

В дежурство вступила следующая очередь – опытный астронавигатор Пел Лин, проделывавший свою вторую экспедицию, астроном Ингрид Дитра и добровольно присоединившийся к ним электронный инженер Кэй Бэр. Ингрид, с разрешения Пела Лина, часто удалялась в библиотеку рядом с постом управления. Вместе с Кэй Бэром, своим давним другом, она писала монументальную симфонию «Гибель планеты», вдохновленная трагической Зирдой. Пел Лин, устав от музыки приборов и созерцания черных провалов космоса, усаживал за пульт Ингрид, а сам с увлечением принимался за расшифровку таинственных надписей, доставленных с загадочно покинутой обитателями планеты в системе ближайших звезд Центавра. Он верил в успех своего невозможного предприятия.

Еще два раза сменялись дежурные, звездолет приблизился к Земле почти на десять тысяч миллиардов километров, а анамезонные моторы включались всего на несколько часов.

Подходило к концу дежурство группы Пела Лина, четвертого с тех пор, как «Тантра» ушла с места несостоявшейся встречи с «Альграбом».

Астроном Ингрид Дитра, закончив вычисления, повернулась к Пелу Лину, меланхолически следившему за непрерывным трепетанием красных стрелок измерителей напряжения гравитации на голубых градуированных дужках. Обычное замедление психических реакций, которого не избегали самые крепкие люди, сказывалось во второй половине дежурства. Звездолет месяцы и годы шел под автоматическим управлением по заданному курсу. Если внезапно случалось какое-нибудь из ряда вон выходящее происшествие, непосильное для суждения управляющего звездолетом автомата, то обычно оно вело к гибели корабля, ибо не спасало и вмешательство людей. Человеческий мозг, как бы хорошо тренирован он ни был, не мог реагировать с потребной скоростью.

– По-моему, мы давно углубились в неизученный район 344+2У. Начальник хотел дежурить здесь сам, – обратилась Ингрид к астронавигатору.

Пел Лин взглянул на счетчик дней.

– Два дня еще, и нам все равно сменяться. Пока не предвидится ничего, что стоило бы внимания. Доведем дежурство до конца?

Ингрид согласно кивнула. Из кормовых помещений вышел Кэй Бэр и занял свое обычное кресло около стойки механизмов равновесия. Пел Лин зевнул и поднялся.

– Я посплю несколько часов, – обратился он к Ингрид.

Та послушно перешла от своего стола вперед к пульту управления.

«Тантра» шла, не раскачиваясь, в абсолютной пустоте. Ни одного, даже далекого, метеорита не обнаруживалось сверхчувствительными приборами Волла Хода. Курс звездолета лежал сейчас немного в сторону от Солнца – примерно на полтора года полета. Экраны переднего обзора чернели поразительной пустотой – казалось, звездолет направлялся в самое сердце тьмы. Только из боковых телескопов по-прежнему вонзались в экраны иглы света бесчисленных звезд.

Странное тревожное ощущение пробежало по нервам астронома. Ингрид вернулась к своим машинам и телескопам, снова и снова проверяя их показания и картируя неизвестный район. Все было спокойно, а между тем Ингрид не могла оторвать глаз от зловещей тьмы перед носом корабля. Кэй Бэр заметил ее беспокойство и долго прислушивался и приглядывался к приборам.

– Не нахожу ничего, – наконец заметил он. – Что тебе показалось?

– Сама не знаю, тревожит эта необычная тьма впереди. Мне кажется, что наш корабль идет прямиком в темную туманность.

– Темное облако должно быть здесь, – подтвердил Кэй Бэр, – но мы только «чиркнем» по его краю. Так и вычислено! Напряжение поля тяготения возрастает равномерно и слабо. На пути через этот район мы обязательно должны приблизиться к какому-то гравитационному центру. Не все ли равно – темному или светящему?

– Все это так, – более спокойно сказала Ингрид.

– Тогда о чем ты тревожишься? Мы идем по заданному курсу даже быстрее намеченного. Если ничего не изменится, то мы дойдем до Тритона даже с нашей нехваткой горючего.

Ингрид почувствовала, как радость загорается в ней при одной мысли о Тритоне, спутнике Нептуна, и станции звездолетов, построенной на нем на внешней окраине солнечной системы. Попасть на Тритон значило вернуться домой…

– Я думал, мы с тобой займемся музыкой, но Лин ушел отдыхать. Он будет спать часов шесть-семь, а я пока подумаю один над оркестровкой финала второй части – знаешь, где у нас никак не удается интегральное вступление угрозы. Вот это… – Кэй пропел несколько нот.

– Ди-и, ди-и, да-ра-ра, – внезапно откликнулись, казалось, сами стены поста управления.

Ингрид вздрогнула и оглянулась, но через мгновение сообразила. Напряжение поля тяготения возросло, и приборы откликнулись изменением мелодии аппарата искусственной гравитации.

– Забавное совпадение! – слегка виновато рассмеялась она.

– Пришло усиление гравитации, как и нужно для темного облака. Теперь ты можешь быть совершенно спокойна, и пусть себе Лин спит.

С этими словами Кэй Бэр вышел из поста управления. В ярко освещенной библиотеке он уселся за маленький электронный скрипкорояль и весь ушел в работу. Вероятно, прошло несколько часов, когда герметическая дверь библиотеки распахнулась и появилась Ингрид.

– Кэй, милый, разбуди Лина.

– Что случилось?

– Напряжение поля тяготения нарастает больше, чем должно быть по расчетам.

– А впереди?

– По-прежнему тьма! – Ингрид скрылась.

Кэй Бэр разбудил астронавигатора. Тот вскочил и ринулся в центральный пост к приборам.

– Ничего угрожающего нет. Только откуда здесь такое поле тяготения? Для темного облака оно слишком мощно, а звезды здесь нет… – Лин подумал и нажал кнопку пробуждения каюты начальника экспедиции, еще подумал и включил каюту Низы Крит.

– Если ничего не произойдет, тогда они попросту сменят нас, – пояснил он встревоженной Ингрид.

– А если произойдет? Эрг Hoop сможет прийти к нормали только через пять часов. Что делать?

– Ждать, – спокойно ответил астронавигатор. – Что может случиться за пять часов здесь, так далеко от всех звездных систем?..

Тональность звучания приборов непрерывно понижалась, без отсчетов говоря об изменении обстановки полета. Напряженное ожидание потянулось медленно. Два часа прошли точно целая смена. Пел Лин внешне оставался спокоен, но волнение Ингрид уже захватило Кэй Бэра. Он часто оглядывался на дверь рубки управления, ожидая, как всегда, стремительного появления Эрга Ноора, хотя и знал, что пробуждение от долговременного сна идет медленно.

Продолжительный звонок заставил всех вздрогнуть.

Ингрид уцепилась за Кэй Бэра.

– «Тантра» в опасности! Напряжение поля стало в два раза выше расчетного!

Астронавигатор побледнел. Подошло неожиданное – оно требовало немедленного решения. Судьба звездолета находилась в его руках. Неуклонно увеличивавшееся тяготение требовало замедления хода корабля не только из-за возрастания тяжести в корабле, но и потому, что, очевидно, прямо по курсу находилось большое скопление плотной материи. Но после замедления набирать новое ускорение было нечем! Пел Лин стиснул зубы и повернул рукоятку включения ионных планетарных двигателей-тормозов. Звонкие удары вплелись в мелодию приборов, заглушая тревожный звон аппарата, вычислявшего соотношение силы тяготения и скорости. Звонок выключился, и стрелки подтвердили успех – скорость снова стала безопасной, придя к норме с возрастающей гравитацией. Но едва Пел Лин выключил торможение, как звон раздался снова – грозная сила тяготения требовала замедления хода. Стало очевидно, что звездолет шел прямо к могучему центру тяготения.

Астронавигатор не решился изменить курс – произведение большого труда и величайшей точности. Пользуясь планетарными двигателями, он тормозил звездолет, хотя уже становилась очевидной ошибка курса, проложенного через неведомую массу материи.

– Поле тяготения велико, – вполголоса заметила Ингрид. – Может быть…

– Надо еще замедлить ход, чтобы повернуть! – воскликнул астронавигатор. – Но чем же потом ускорить полет?.. – Губительная нерешительность прозвучала в его словах.

– Мы уже пронизали внешнюю вихревую зону[3]Внешняя вихревая зона – зона контакта гравитационных полей двух звезных систем, в которой возникают возмущения и завихрения., – отозвалась Ингрид, – идет непрерывное и быстрое нарастание гравитации.

Посыпались частые звенящие удары – планетарные моторы заработали автоматически, когда управлявшая кораблем электронная машина почувствовала впереди огромное скопление материи. «Тантра» принялась раскачиваться. Как ни замедлял свой ход звездолет, но люди в посту управления начали терять сознание. Ингрид упала на колени. Пел Лин в своем кресле старался поднять налившуюся свинцом голову, Кэй Бэр ощутил бессмысленный, животный страх и детскую беспомощность.

Удары двигателей зачастили и перешли в непрерывный гром. Электронный «мозг» корабля вел борьбу вместо своих полубесчувственных хозяев, по-своему могучий, но недалекий, так как не мог предвидеть сложных последствий и придумать выход из исключительных случаев.

Раскачивание «Тантры» ослабело. Стерженьки, показывавшие запасы планетарных ионных зарядов, быстро поползли вниз. Очнувшийся Пел Лин сообразил, что тяготение возрастает слишком стремительно, – надо немедля принимать экстренные меры для остановки корабля, а затем резкого изменения курса.

Пел Лин передвинул рукоятку анамезонных двигателей. Четыре высоких цилиндра из нитрида бора, видимые в специальную прорезь пульта, засветились изнутри. Яркое зеленое пламя забилось в них бешеной молнией, заструилось и закрутилось четырьмя плотными спиралями. Там, в носовой части корабля, сильное магнитное поле облекло стенки моторных сопел, спасая их от немедленного разрушения.

Астронавигатор передвинул рукоять дальше. Сквозь зеленую вихревую стенку стал виден направляющий луч – сероватый поток К-частиц[4]К-частицы – фантастические частицы ядра атома из обломков кольцевого мезонного облака.. Еще движение, и вдоль серого луча прорезалась ослепительная фиолетовая молния – сигнал, что анамезон начал свое стремительное истечение. Весь корпус звездолета откликнулся почти неслышной, труднопереносимой высокочастотной вибрацией…

Эрг Hoop, приняв необходимую дозу пищи, лежал в полусне под невыразимо приятным электромассажем нервной системы. Медленно отходила пелена забытья, еще окутывавшая мозг и тело. Пробуждающая мелодия звучала мажорнее в нарастающей частоте ритма…

Внезапно что-то недоброе вторглось извне, прервало радость пробуждения от девяностодневного сна. Эрг Hoop осознал себя начальником экспедиции и принялся отчаянно бороться, пытаясь вернуть нормальное сознание. Наконец он сообразил, что звездолет экстренно тормозится анамезонными двигателями – следовательно, что-то случилось. Он попытался встать. Но тело еще не слушалось, ноги подогнулись, и он мешком упал на пол своей каюты. Все же ему удалось проползти до двери, открыть ее. В коридоре Эрг Hoop поднялся на четвереньки и ввалился в центральный пост.

Уставившиеся на экраны и циферблаты, люди испуганно оглянулись и подскочили к начальнику. Тот, не в силах встать, выговорил:

– Экраны, передние… переключите на инфракрасную… остановите… моторы!

Боразоновые цилиндры погасли одновременно с умолкшей вибрацией корпуса. На правом переднем экране появилась огромная звезда, светившая тусклым красно-коричневым светом. На мгновение все оцепенели, не сводя глаз с громадного диска, возникшего из тьмы прямо перед носом корабля.

– О глупец! – горестно воскликнул Пел Лин. – Я был убежден, что мы около темного облака! А это…

– Железная звезда! – с ужасом воскликнула Ингрид Дитра.

Эрг Hoop, придерживаясь за спинку кресла, встал с пола. Его обычно бледное лицо приняло синеватый оттенок, но глаза загорелись всегдашним острым огнем.

– Да, это железная звезда, – медленно сказал он, – ужас астролетчиков!

Никто не подозревал ее в этом районе, и взоры всех дежурных обратились к нему с надеждой.

– Я думал только об облаке, – тихо и виновато сказал Пел Лин.

– Темное облако с такой силой гравитации должно внутри состоять из твердых, сравнительно крупных частиц, и «Тантра» уже погибла бы. Избежать столкновения в таком рое невозможно, – твердо и тихо сказал начальник.

– Но резкие изменения напряжения поля, какие-то завихрения? Разве это не прямое указание на облако?

– Или на то, что у звезды есть планета.

Начальник ободряюще кивнул головой и сам нажал кнопки пробуждения.

– Быстрее сводку наблюдений! Вычислим изогравы[5]Изогравы – линии, очерчивающие поля равного напряжения тяготения (фантастическое).!

Звездолет опять покачнулся. В экране с колоссальной быстротой мелькнуло что-то невероятно огромное, пронеслось назад и исчезло.

– Вот и ответ… Обогнали планету. Скорее, скорее за работу! – Взгляд начальника упал на счетчики горючего. Он крепче впился в спинку кресла, хотел что-то сказать и умолк.

librebook.me

Давно уже не осталось столь единоличной ответственности - всегда

давно уже не осталось столь единоличной ответственности - всегда

принимает решение та группа людей, которая и призвана выполнять

работу. А если случается что-либо особенное, мгновенно можно получить

любой совет, самую сложную консультацию. Здесь советов получать негде

и командиры звездолетов пользуются особыми правами. Было бы легче,

если бы такая ответственность длилась два-три года, а не

десять-пятнадцать лет - средний срок звездной экспедиции!

Он шагнул в центральный пост.

Низа вскочила навстречу Эргу Ноору.

- Я подобрал все нужные материалы и карты,- сказал он,- зададим

работу машине!

Начальник экспедиции вытянулся в кресле и медленно переворачивал

металлические листки, называя цифры координат, напряжение магнитных,

электрических и гравитационных полей(12), мощность потоков космических

частиц, скорость и плотность метеорных струй. Низа, побледнев от

напряжения, нажимала кнопки и поворачивала выключатели расчетной

машины. Эрг Hoop получил серию ответов, нахмурился и задумался.

- На нашем пути есть сильное поле тяготения - область скопления

темного вещества в Скорпионе, около звезды 6555-ЦР+11-ПКУ, - заговорил

Hoop.-Чтобы избежать траты горючего, следует отклониться сюда, к Змее.

В старину летали безмоторным полетом, используя гравитационные поля в

качестве ускорителей, по их краям...

- Можем ли мы применить этот способ? - спросила Низа.

- Нет, для этого наши звездолеты слишком быстры. Скорость в пять

шестых абсолютной единицы, или двести пятьдесят тысяч километров в

секунду, увеличила бы в земном поле тяготения наш вес в двенадцать

тысяч раз - следовательно, превратила бы всю экспедицию в пыль. Мы

можем лететь так только в пространстве космоса вдали от больших

скоплений материи. Как только звездолет начинает входить в

гравитационное поле, так приходится снижать скорость тем сильнее, чем

сильнее поле.

- Следовательно, тут противоречие.- Низа по-детски подперла рукой

голову,- чем сильнее поле тяготения, тем медленнее надо лететь!

- Это верно лишь для громадных субсветовых(13) скоростей, когда

звездолет сам становится подобным световому лучу и может двигаться

только по прямой или по так называемой кривой равных напряжений.

- Если я правильно поняла, вам надо нацелить наш "луч" - "Тантру"

- прямо на солнечную систему.

- В этом вся огромная трудность звездоплавания. Точный прицел на

ту или другую звезду практически невозможен, хотя мы применяем все

мыслимые исправления расчетов. Приходится все время пути исчислять

накапливающуюся ошибку, меняя курс корабля, почему и невозможно

полностью автоматизированное управление. А теперь у нас опасное

положение. Остановка или хотя бы сильное замедление полета для нас

после разгона будут равны смерти, так как снова набрать скорость будет

уже нечем. Вот опасность, смотрите: область 344+2У совсем не

исследована. Здесь нет звезд, известно только гравитационное поле -

вот его край. С окончательным решением подождем астрономов - после

пятого круга мы разбудим всех, а пока...- Начальник экспедиции потер

виски и зевнул.

- Действие спорамина кончается, - воскликнула Низа,- вы можете

отдохнуть!

- Хорошо, я устроюсь здесь, в этом кресле. Вдруг случится чудо -

хоть бы один звук!

В тоне Эрга Ноора мелькнуло что-то заставившее сердце Низы

забиться от нежности. Захотелось прижать к себе эту упрямую голову,

гладить темные волосы с преждевременной проседью...

Низа встала, тщательно сложила справочные листы и потушила свет,

оставив только слабое зеленое освещение вдоль панелей с приборами и

часами. Звездолет шел совершенно спокойно в полнейшей пустоте

пространства, огибая свой исполинский круг. Рыжеволосый астронавигатор

неслышно заняла свое место у "мозга" громадного корабля. Привычно тихо

пели приборы, настроенные на определенную мелодию,- малейший непорядок

отозвался бы фальшивой нотой. Но тихая мелодия лилась в заданной

тональности. Изредка повторялись негромкие удары, похожие на звуки

гонга,- это включался вспомогательный планетарный мотор, направлявший

курс "Тантры" по кривой. Грозные анамезонные двигатели молчали. Покой

долгой ночи царил в сонном звездолете, как будто не было серьезной

опасности, нависшей над кораблем и его обитателями. Вот-вот в рупоре

приемника зазвучат долгожданные позывные и два корабля начнут

тормозить свой неимоверно быстрый полет, сблизятся на параллельных

курсах и, наконец, точно уравняв свои скорости, как бы улягутся рядом.

Широкая трубчатая галерея соединит оба корабельных мирка, и "Тантра"

вновь обретет свою исполинскую силу.

В глубине души Низа была спокойна: она верила в своего

начальника. Пять лет путешествия не были ни долги, ни утомительны.

Особенно после того как пришла к Низе любовь... Но и ранее

захватывающе интересные наблюдения, электронные записи книг, музыки и

фильмов давали возможность непрерывно пополнять свои знания и не так

чувствовать утрату своей прекрасной Земли, пропавшей как песчинка, в

глубинах бесконечной тьмы. Спутники были людьми огромных познаний, а

когда нервы утомлялись впечатлениями или долгой напряженной работой...

что ж, в продолжительном сне, поддерживаемом настройкой на

гипнотические колебания, большие куски времени проваливались в

небытие, пролетая мгновенно. И рядом с любимым Низа была счастлива. Ее

тревожило только сознание, что другим было труднее и особенно ему,

Эргу Ноору. Если бы только она могла!.. Нет, что может молодой, совсем

еще невежественный астронавигатор рядом с такими людьми! Но, может

быть, помогала ее нежность, всегдашнее напряжение доброй воли, горячее

желание отдать все, чтобы облегчить этот тяжкий труд.

Начальник экспедиции проснулся и поднял отяжелевшую голову.

Ровная мелодия звучала по-прежнему, все так же прерываемая редкими

ударами планетарного двигателя. Низа Крит находилась у приборов,

слегка сгорбившись, с тенями усталости на юном лице. Эрг Hoop бросил

взгляд на зависимые часы(14) звездолетного времени и одним упругим

рывком поднялся из глубокого кресла.

- Я проспал четырнадцать часов! И вы, Низа, не разбудили меня!

Это... - Он осекся, встретившись с ее радостной улыбкой.- Сейчас же на

отдых!

- Можно я посплю здесь, как и вы? - попросила девушка. Получив

разрешение, она быстро сбегала за едой, умылась и устроилась в кресле.

Эрг Hoop, освеженный волновым душем, занял ее место у приборов.

Проверив показания индикаторов ОЭС - охраны электронных связей, он

начал расхаживать стремительными шагами. Блестящие, обведенные темными

кругами карие глаза украдкой следили за ним.

- Почему не спите? - повелительно спросил он астронавигатора.

Та тряхнула коротко остриженными рыжими кудрями - женщины во

внеземных экспедициях не носили длинных волос.

- Я думаю...- нерешительно начала она,- и сейчас, на грани

опасности, преклоняюсь перед могуществом и величием человека,

проникнувшего далеко в глубины пространств. Вам здесь многое привычно,

а я первый раз в космосе. Подумать только - я участник грандиозного

пути через звезды к новым мирам!

Эрг Hoop слабо улыбнулся и потер лоб.

- Я должен вас разочаровать - вернее, показать истинный масштаб

нашего могущества. Вот,- он остановился у проектора, и на задней

стенке рубки появилась светящаяся спираль Галактики.

Эрг Hoop показал на едва заметную среди окружавшего мрака

разлохмаченную краевую ветвь спирали из редких звезд, казавшихся

тусклой пылью.

- Вот пустынная область Галактики, бедная светом - и жизнью

окраина, где находится наша солнечная система и мы сейчас. Но и эта

ветвь, видите, простирается от Лебедя до Киля Корабля и, вдобавок к

общей удаленности от центральных зон, содержит затемняющее облако,

здесь... Чтобы пройти вдоль этой ветви, нашей "Тантре" понадобится

около сорока тысяч независимых лет. Черный прогал пустого

пространства, отделяющий нашу ветвь от соседней, мы пересекли бы за

четыре тысячи лет. Видите, наши полеты в безмерные глубины

пространства - это пока еще топтание на крохотном пятнышке диаметром в

полсотни световых лет! Как мало знали бы мы о мире, если бы не

могущество Кольца! Сообщения, мысли, образы, посланные из непобедимого

для человеческой короткой жизни пространства, рано или поздно

достигают нас, и мы познаем все более отдаленные миры. Все больше

накапливается знаний, и эта работа идет непрерывно!

Низа притихла.

- Первые межзвездные полеты...- задумчиво продолжал Эрг Hoop.-

Небольшие корабли, не обладавшие ни скоростью, ни мощными защитными

устройствами. Да и жили наши предки вдвое меньше нас - вот когда было

истинное величие человека!

Низа упрямо вскинула голову, как обычно, когда высказывала свое

несогласие.

- Потом, когда найдут иные способы побеждать пространство, а не

ломиться напрямик сквозь него, скажут про вас - вот герои, завоевавшие

космос такими первобытными средствами!

Начальник экспедиции весело улыбнулся и протянул руку к девушке.

- И про вас, Низа!

Та вспыхнула.

- Я горжусь тем, что здесь, вместе с вами! И готова отдать все,

чтобы снова и снова побывать в космосе.

- Да, я знаю,- задумчиво сказал Эрг Hoop.- Но не все так

думают!..

Девушка женским чутьем поняла мысли начальника. В его каюте есть

два стереопортрета в чудесном фиолетово-золотистом цвете. На обоих -

она, красавица Веда Конг, историк древнего мира, с прозрачным взглядом

голубых, как земное небо, глаз под крылатым взмахом длинных бровей.

Загорелая, ослепительно улыбающаяся, поднявшая руки к пепельным

волосам. И хохочущая на медной корабельной пушке - памятнике

незапамятной древности.

Эрг Hoop, утратив стремительность, медленно сел напротив

астронавигатора.

- Если бы вы знали, Низа, как грубо судьба погубила мою мечту

там, на Зирде! - вдруг глухо сказал он и осторожно положил пальцы на

рукоятку пуска анамезонных двигателей, как будто собираясь предельно

ускорить стремительный бег звездолета.- Если бы Зирда не погибла и мы

могли получить горючее,- продолжал он в ответ на немой вопрос

собеседницы,- я повел бы экспедицию дальше. Так было условлено с

Советом. Зирда сообщила бы на Землю, что требовалось, а "Тантра" ушла

бы с теми, кто захотел... Оставшихся взял бы "Альграб", который после

дежурства здесь был бы вызван к Зирде.

- Но кто бы остался на Зирде? - возмущенно воскликнула девушка.-

Разве Пур Хисс? Но он большой ученый, неужели и его не повлекло бы

знание?

- А вы, Низа?

- Я? Конечно!

- Но... куда? - вдруг твердо спросил Эрг Hoop, пристально глядя

на девушку.

- Куда угодно, хоть...- Она показала на черную бездну между двумя

рукавами звездной спирали Галактики, возвратив Ноору такой же

пристальный взгляд и слегка приоткрыв губы.

- О, не так далеко! Вы знаете, Низа, милый астронавигатор, что

около восьмидесяти пяти лет назад была тридцать четвертая звездная

экспедиция, прозванная "Ступенчатой". Три звездолета, снабжая друг

друга горючим, отдалялись все дальше от Земли в направлении созвездия

Лиры. Те два, что не несли экипажа исследователей, отдали анамезон и

возвратились обратно. Так восходили на высочайшие горы

спортсмены-альпинисты. Наконец третий, "Парус"...

- Тот, не вернувшийся!.. - взволнованно шепнула Низа.

- Да. "Парус" не вернулся. Но он дошел до цели и погиб на

обратном пути, успев послать сообщение. Целью была большая планетарная

система голубой звезды Веги, или Альфы Лиры. Сколько человеческих глаз

в бесчисленных поколениях любовались этой яркой синей звездой

северного неба! Вега отстоит на восемь парсек, или на тридцать один

год пути по независимому времени, и люди еще не отдалялись от нашего

Солнца на такие расстояния. Как бы то ни было, "Парус" достиг цели...

Причина его гибели неизвестна - метеорит или крупная неисправность.

Возможно, что он сейчас еще несется в пространстве и герои, которых мы

считаем мертвыми, еще живут...

- Как ужасно!

- Такова судьба каждого звездолета, который не может идти с

субсветовой скоростью. Между ним и родной планетой сразу встают

тысячелетия пути.

- Что сообщил "Парус"? - быстро спросила девушка.

- Очень немногое. Сообщение прерывалось и потом совсем замолкло.

Я помню его дословно: "Я Парус, я Парус, иду от Веги двадцать шесть

лет... достаточно... буду ждать... четыре планеты Веги... ничего нет

прекраснее... какое счастье!.."

- Но они звали на помощь, где-то хотели ждать!

- Конечно, на помощь, иначе звездолет не стал бы расходовать

чудовищную энергию на посылку сообщения. Что же было делать - больше

ни слова от "Паруса" не поступило.

- Двадцать шесть независимых лет обратного пути. До Солнца

осталось около пяти лет... Корабль был где-то в нашем районе или еще

ближе к Земле.

- Вряд ли... Разве в том случае, если превысил нормальную

скорость и шел близко к квантовому пределу(15). Но это очень опасно!

Эрг Hoop коротко пояснил расчетные основания разрушительного

скачка в состоянии материи по приближении к скорости света, но

заметил, что девушка слушает невнимательно.

- Я поняла вас! - воскликнула она, едва начальник экспедиции

закончил свои объяснения. - Я поняла бы сразу, но гибель звездолета

мне заслонила смысл... Это всегда так ужасно, и с этим невозможно

примириться!

- Теперь до вас дошло основное в сообщении,- хмуро сказал Эрг

Hoop.- Они открыли какие-то особенно прекрасные миры. И я давно уже

мечтаю повторить путь "Паруса" - с новыми усовершенствованиями это

теперь возможно и с одним кораблем. С юности я живу мечтой о Веге -

синем солнце с прекрасными планетами!

- Увидеть такие миры...- прерывающимся голосом произнесла Низа.-

Но чтобы вернуться, надо шестьдесят земных, или сорок независимых,

лет... Тогда это... полжизни.

- Да, большие достижения требуют больших жертв. Но для меня это

даже не жертва. Моя жизнь на Земле была лишь короткими перерывами

звездных путей. Ведь я родился на звездолете!

- Как это могло случиться? - поразилась девушка.

- Тридцать пятая звездная состояла из четырех кораблей. На одном

из них моя мать была астрономом. Я родился на полпути к двойной звезде

МН19026+7АЛ и тем самым дважды нарушил законы. Дважды потому, что рос

и воспитывался у родителей на звездолете, а не в школе. Что было

делать! Когда экспедиция вернулась на Землю, мне было уже восемнадцать

лет. В подвиги Геркулеса - совершеннолетия - мне засчитали то, что я

обучился искусству вести звездолет и стал астронавигатором.

- Но я все-таки не понимаю...- начала Низа.

- Мою мать? Станете старше - поймете! Тогда сыворотка AT -

Анти-Тья - еще не могла долго сохраняться. Врачи не знали этого... Как

бы то ни было, меня приносили сюда, в такой же пост управления, и я

таращил свои полубессмысленные глазенки на экраны, следя за

качающимися в них звездами. Мы летели в направлении Теты Волка, где

оказалась близкая к Солнцу двойная звезда. Два карлика - синий и

оранжевый, скрытые темным облаком. Первым сознательным впечатлением

было небо безжизненной планеты, которое я наблюдал из-под стеклянного

купола временной станции. На планетах двойных звезд обычно не бывает

жизни из-за неправильности их орбит. Экспедиция совершила высадку и в

течение семи месяцев вела горные исследования. - Там, насколько помню,

оказалось чудовищное богатство платины, осмия и иридия. Невероятно

тяжелые кубики иридия стали моими игрушками. И это небо, первое мое

небо, черное, с чистыми огоньками немигающих звезд и двумя солнцами

невообразимой красоты - ярко-оранжевым и густо-синим. Помню, что

иногда потоки их лучей перекрещивались, и тогда на нашу планету лился

такой могучий и веселый зеленый свет, что я кричал и пел от

восторга!..- Эрг Hoop закончил: - Довольно, я увлекся воспоминаниями,

а вам давно пора отдыхать.

- Продолжайте, я никогда не слышала ничего интереснее,-

взмолилась Низа, но начальник оказался непреклонен.

Он принес пульсирующий гипнотизатор, и от повелительных ли глаз

или от снотворного прибора девушка уснула так крепко, что очнулась

накануне поворота на шестой круг. Уже по холодному лицу начальника

Низа поняла, что "Альграб" так и не появился.

- Вы проснулись в нужное время! - объявил он, едва Низа

вернулась, приведя себя в порядок после электрического и волнового

купания.- Включайте музыку и свет пробуждения. Всем!

Низа быстро нажала ряд кнопок, и во всех каютах звездолета, где

спали члены экспедиции, стали перемежаться вспышки света и раздалась

особая, постепенно усиливающаяся музыка низких вибрирующих аккордов.

Началось постепенное, осторожное пробуждение заторможенной нервной

системы и возвращение ее к нормальной деятельности. Спустя пять часов

в центральном посту управления звездолета собрались все окончательно

пришедшие в себя участники экспедиции, подкрепленные едой и нервными

стимуляторами.

Известие о гибели вспомогательного звездолета каждый принял

по-разному. Как и ожидал Эрг Hoop, экспедиция оказалась на высоте

положения. Ни слова отчаяния, ни взгляда испуга. Пур Хисс, проявивший

себя не слишком храбрым на Зирде, не дрогнув встретил сообщение.

Молодая Лума Ласви - врач экспедиции - только чуть побледнела и

украдкой облизнула пересохшие губы.

- Вспомним о погибших товарищах! - сказал начальник, включая

экран проектора, на котором появился "Альграб", снятый перед отлетом

"Тантры".

Все встали. Медленно сменялись на экране фотографии то серьезных,

то улыбающихся людей - семи человек экипажа "Альграба". Эрг Hoop

называл каждого по имени, и путешественники отдавали прощальное

приветствие погибшему. Таков был обычай астролетчиков. Звездолеты,

отправлявшиеся совместно, всегда имели комплекты фотографий всех людей

экспедиции. Исчезнувшие корабли могли долго скитаться в космическом

пространстве, и их экипажи еще долго могли оставаться в живых. Это не

имело значения - корабль никогда не возвращался. Разыскать его, подать

помощь не было никакой реальной возможности. Конструкция машин

кораблей достигла уже такого совершенства, что мелкие поломки почти

никогда не случались или легко подвергались исправлению. Серьезная

авария машин еще ни разу не была ликвидирована в космосе. Иногда

корабли успевали, как "Парус", подать последнее сообщение. Но большая

часть сообщений не достигала цели: точно ориентировать их было

невероятно трудно. Передачи Великого Кольца за тысячелетия разведали

точные направления и могли, кроме того, варьировать их, передавая с

планеты на планету. Звездолеты обычно находились в неизученных

областях, где направления передачи могли быть лишь случайно угаданы.

Среди астролетчиков господствовало убеждение, что в космосе

существуют, кроме всего, какие-то нейтральные поля, или нуль-области,

в которых все излучения и сообщения тонут, как камни в воде. Но

астрофизики до сих пор считали ноль-поля досужей выдумкой склонных к

чудовищным фантазиям путешественников космоса.

После печального обряда и совещания, не занявшего много времени,

Эрг Hoop включил анамезонные двигатели. Через двое суток они

замолчали, и звездолет стал приближаться к родной планете на двадцать

один миллиард километров в сутки. До Солнца осталось приблизительно

шесть земных (независимых) лет пути. В центральном посту и

библиотеке-лаборатории закипела работа: вычислялся и прокладывался

новый курс.

Надо было пролететь все шесть лет, расходуя анамезон только на

исправление курса корабля. Иными словами, следовало вести звездолет,

тщательно сберегая ускорение. Всех тревожила неисследованная область

344 + 2У между Солнцем и "Тантрой", обойти которую никак не удавалось:

по сторонам ее до Солнца встречались зоны свободных метеоритов, кроме

того, при повороте корабль лишался ускорения.

Спустя два месяца вычисленная линия полета была готова. "Тантра"

стала описывать пологую кривую равного напряжения.

Великолепный корабль был в полной исправности, скорость полета

держалась в вычисленных пределах. Теперь только время - около четырех

зависимых лет полета - лежало между звездолетом и родиной.

Эрг Hoop и Низа, отдежурившие свой срок и усталые, погрузились в

долгий сон. Вместе с ними ушли во временное небытие два астронома,

геолог, биолог, врач и четыре инженера.

В дежурство вступила следующая очередь - опытный астронавигатор

Пел Лин, проделывавший свою вторую экспедицию, астроном Ингрид Дитра и

добровольно присоединившийся к ним электронный инженер Кэй Бэр.

Ингрид, с разрешения Пела Лина, часто удалялась в библиотеку рядом с

постом управления. Вместе с Кэй Бэром, своим давним другом, она писала

монументальную симфонию "Гибель планеты", вдохновленная трагической

Зирдой. Пел Лин, устав от музыки приборов и созерцания черных провалов

космоса, усаживал за пульт Ингрид, а сам с увлечением принимался за

расшифровку таинственных надписей, доставленных с загадочно покинутой

обитателями планеты в системе ближайших звезд Центавра. Он верил в

успех своего невозможного предприятия.

Еще два раза сменялись дежурные, звездолет приблизился к Земле

почти на десять тысяч миллиардов километров, а анамезонные моторы

включались всего на несколько часов.

Подходило к концу дежурство группы Пела Лина, четвертого с тех

пор, как "Тантра" ушла с места несостоявшейся встречи с "Альграбом".

Астроном Ингрид Дитра, закончив вычисления, повернулась к Пелу

Лину, меланхолически следившему за непрерывным трепетанием красных

стрелок измерителей напряжения гравитации на голубых градуированных

дужках. Обычное замедление психических реакций, которого не избегали

самые крепкие люди, сказывалось во второй половине дежурства.

Звездолет месяцы и годы шел под автоматическим управлением по

заданному курсу. Если внезапно случалось какое-нибудь из ряда вон

выходящее происшествие, непосильное для суждения управляющего

звездолетом автомата, то обычно оно вело к гибели корабля, ибо не

спасало и вмешательство людей. Человеческий мозг, как бы хорошо

тренирован он ни был, не мог реагировать с потребной скоростью.

- По-моему, мы давно углубились в неизученный район 344 + 2У.

Начальник хотел дежурить здесь сам,- обратилась Ингрид к

астронавигатору.

Пел Лин взглянул на счетчик дней.

- Два дня еще, и нам все равно сменяться. Пока не предвидится

ничего, что стоило бы внимания. Доведем дежурство до конца?

Ингрид согласно кивнула. Из кормовых помещений вышел Кэй Бэр и

занял свое обычное кресло около стойки механизмов равновесия. Пел Лин

зевнул и поднялся.

- Я посплю несколько часов,- обратился он к Ингрид.

Та послушно перешла от своего стола вперед к пульту управления.

"Тантра" шла, не раскачиваясь, в абсолютной пустоте. Ни одного,

даже далекого, метеорита не обнаруживалось сверхчувствительными

приборами Волла Хода. Курс звездолета лежал сейчас немного в сторону

от Солнца - примерно на полтора года полета. Экраны переднего обзора

чернели поразительной пустотой - казалось, звездолет направлялся в

самое сердце тьмы. Только из боковых телескопов по-прежнему вонзались

в экраны иглы света бесчисленных звезд.

Странное тревожное ощущение пробежало по нервам астронома. Ингрид

вернулась к своим машинам и телескопам, снова и снова проверяя их

показания и картируя неизвестный район. Все было спокойно, а между тем

Ингрид не могла оторвать глаз от зловещей тьмы перед носом корабля.

Кэй Бэр заметил ее беспокойство и долго прислушивался и приглядывался

к приборам.

- Не нахожу ничего,- наконец заметил он.- Что тебе показалось?

- Сама не знаю, тревожит эта необычная тьма впереди. Мне кажется,

что наш корабль идет прямиком в темную туманность.

- Темное облако должно быть здесь, - подтвердил Кэй Бэр,- но мы

только "чиркнем" по его краю. Так и вычислено! Напряжение поля

тяготения возрастает равномерно и слабо. На пути через этот район мы

обязательно должны приблизиться к какому-то гравитационному центру. Не

все ли равно - темному или светящему?

- Все это так,- более спокойно сказала Ингрид.

- Тогда о чем ты тревожишься? Мы идем по заданному курсу даже

быстрее намеченного. Если ничего не изменится, то мы дойдем до Тритона

даже с нашей нехваткой горючего.

Ингрид почувствовала, как радость загорается в ней при одной

мысли о Тритоне, спутнике Нептуна, и станции звездолетов, построенной

на нем на внешней окраине солнечной системы. Попасть на Тритон значило

вернуться домой...

- Я думал, мы с тобой займемся музыкой, но Лин ушел отдыхать. Он

будет спать часов шесть-семь, а я пока подумаю один над оркестровкой

финала второй части - знаешь, где у нас никак не удается интегральное

вступление угрозы. Вот это...- Кэй пропел несколько нот.

- Ди-и, ди-и, да-ра-ра,- внезапно откликнулись, казалось, сами

стены поста управления.

Ингрид вздрогнула и оглянулась, но через мгновение сообразила.

Напряжение поля тяготения возросло, и приборы откликнулись изменением

мелодии аппарата искусственной гравитации.

- Забавное совпадение! - слегка виновато рассмеялась она.

- Пришло усиление гравитации, как и нужно для темного облака.

Теперь ты можешь быть совершенно спокойна, и пусть себе Лин спит.

С этими словами Кэй Бэр вышел из поста управления. В ярко

освещенной библиотеке он уселся за маленький электронный скрипко-рояль

и весь ушел в работу. Вероятно, прошло несколько часов, когда

герметическая дверь библиотеки распахнулась и появилась Ингрид.

- Кэй, милый, разбуди Лина.

- Что случилось?

- Напряжение поля тяготения нарастает больше, чем должно быть по

расчетам.

- А впереди?

- По-прежнему тьма! - Ингрид скрылась.

Кэй Бэр разбудил астронавигатора. Тот вскочил и ринулся в

центральный пост к приборам.

- Ничего угрожающего нет. Только откуда здесь такое поле

тяготения? Для темного облака оно слишком мощно, а звезды здесь

refdb.ru

Ловушка

Ловушка

Концепция субсветового веса позволила Ефремову обосновать захват «Тантры» железной звездой.

... следовало вести звездолет все время вдоль окраин полей тяготения от звезды к звезде, от темного облака к темному облаку, тщательно сберегая скорость/ускорение. Всех тревожила неисследованная область 344 + 2У между Солнцем и «Тантрой», обойти которую никак не удавалось, — по сторонам ее до Солнца встречались зоны свободных метеоритов, кроме того, при повороте корабль терял скорость/лишался ускорения.

Спустя два месяца кривая/вычисленная линия полета была готова. «Тантра» стала описывать пологую циклоиду/кривую между границами равного напряжения во встречных гравитационных полях.

Симптоматична замена в книжном варианте физически правильного термина «скорость» на «ускорение». Интересно, как ответил бы ИАЕ на вопрос: «Чему равно ускорение брошенного тела в верхней точке траектории»?

О циклоиде мы ещё поговорим при разборе перелёта «Тантры» с Тритона на Землю.

Во многих местах ИАЕ использует термин «напряжение поля».

... меланхолически следившему за непрерывным трепетанием красных стрелок измерителей напряжения гравитации на голубых градуированных дужках.

— Темное облако должно быть здесь, — подтвердил Кэй Бэр, — но мы только «чиркнем» по его краю. Так и вычислено! Напряжение поля тяготения возрастает равномерно и слабо.

Напряжение поля тяготения возросло, и приборы откликнулись изменением мелодии аппарата искусственной гравитации.

— Напряжение поля тяготения нарастает больше, чем должно быть по расчетам.

(только книга)

В физике напряжение определяется через разность потенциалов для двух выбранных точек поля. А напряжённость гравитационного поля --- это сила, действующая на тело, делённая на массу тела, т.е. ускорение свободного падения в одной конкретной точке. Напряжение и напряжённость --- существенно разные, хотя и связанные друг с другом величины.

Звезды опять заострились иглами, и «Тантра», освободившись, улетала все дальше от грозной планеты. С каждой секундой уменьшалось бремя тяжелого мира/тяготения. Легче и легче становилось тело. Запел аппарат искусственной гравитации, и его обычное земное напряжение после бесконечных дней жизни под прессом чёрной планеты показалось неописуемо малым.

В данном отрывке ИАЕ подразумевает напряжённость, как и в контексте измерения поля приборами --- ведь, по ИАЕ, напряжённость поля увеличивает на корабле вес. Однако под «границами равного напряжения» ИАЕ вполне мог понимать эквипотенциальные поверхности.

Кстати, аппарат искусственной гравитации появляется в журнальном варианте лишь в конце и мимоходом --- на планетолете «Барион» (база восстановления спутника 57).

Приступим, наконец, к главному эпизоду:

— «Тантра» в опасности! Напряжение поля стало в два раза выше расчетного.

Астронавигатор побледнел. Подошло неожиданное — оно требовало немедленного решения. Судьба корабля находилась в его руках. Неуклонно увеличивавшееся тяготение требовало замедления хода корабля не только из-за возрастания тяжести в корабле, но и потому, что , очевидно, прямо по курсу находилось большое скопление материи.

Замедления, после которого набирать новое ускорение будет нечем.

Но после замедления набирать новое ускорение было нечем!

Пел Лин стиснул зубы и повернул рукоятку включения ионных планетарных двигателей — тормозов. Звонкие удары вплелись в мелодию приборов, заглушая тревожный звон

приборов, вычислявших

аппарата, вычислявшего

соотношение силы тяготения и скорости. Звонок прекратился/выключился, и стрелки подтвердили успех —

скорость и гравитация уравнялись.

скорость снова стала безопасной, придя к норме с возраставшей гравитацией.

Но едва Пел Лин выключил торможение, как звон раздался снова, повторенный указателями. Это грозная сила тяготения

потянула корабль, отклоняя его вправо от заданного направления.

требовала замедления хода.

Стало очевидно, что звездолет падал/шел прямо к могучему центру тяготения. Астронавигатор не решился изменить курс — произведение большого труда и величайшей точности. Пользуясь планетарными двигателями, он тормозил звездолет и сдвигал его влево, хотя уже становилась очевидной ошибка курса, проложенного

слишком близко к неведомой массе материи.

через неведомую массу материи.

— Боковое смещение/Поле тяготения велико, — вполголоса заметила Ингрид, — может быть...

— Надо еще замедлить ход, чтобы повернуть! — воскликнул астронавигатор. — Но чем же Потом ускорить полет? и разойтись по касательной... — Губительная нерешительность прозвучала в его словах.

По журналу, «Тантра» летит левее железной звезды, которая отклоняет звездолёт вправо; проблема в соблюдении курса и субсветовом весе. По книге, «Тантра» летит прямо на звезду; проблема только в возрастании веса. Курс изменять не хочется, да и невозможно на такой скорости.

Пока навигатор раздумывал, планетарные двигатели автоматически включились на торможение.

Очнувшийся Пел Лин понял, что странное увеличение

гравитации не даст звездолету пройти здесь замедленным ходом, и решил повернуть налево от курса к пустому району свободных метеоритов. Чудовищное поле тяготения сильнее замедляло ход «Тантры» и в то же время заставляло корабль падать в центр черной бездны по все более крутой кривой.

тяготения идет так быстро, что надо принимать экстренные меры для остановки корабля и затем резкого изменения курса.

По журналу, «Тантра» затормозилась достаточно, чтобы экипаж очнулся и можно было повернуть налево; и даже слишком затормозилась: поле замедляет «Тантру» (?!) и заставляет падать на звезду --- надо ускоряться и поворачивать. По книге, «Тантра» затормозилась недостаточно --- надо тормозить.

Там, в кормовой/носовой части корабля, сильное магнитное поле облекло стенки моторных сопел, спасая их от немедленного разрушения.

То есть, анамезонные двигатели были включены для разных задач и расположение их отличалось. В книге они тормозят «Тантру». В журнале --- наоборот, ускоряют; вдобавок, как и планировалось, «Тантра» слегка поворачивает влево.

Далее начал действовать Эрг Ноор:

Наконец он сообразил, что звездолет экстренно тормозится

и включены анамезонные двигатели,

анамезонными двигателями —

следовательно, что-то случилось.

— Экраны, передние... переключите на инфракрасную... остановите... моторы!

Вольфрамовые/Боразоновые цилиндры погасли одновременно с умолкшей вибрацией корпуса. На правом переднем экране загорелась огромная звезда, светившая тусклым красно-коричневым светом. На мгновение все оцепенели, не сводя глаз с громадного диска, возникшего из тьмы

немного в стороне от носа корабля.

прямо перед носом корабля.

По журналу, звезда тормозит «Тантру» ещё до того как она приблизилась на минимальное расстояние --- очередное «физическое новшество» ИАЕ, которое мы разберём позже. Также странно, что «Тантра» столь лихо затормозилась планетарными двигателями (и тяготением звезды), что не может оторваться на анамезонных. Звезда находится немного правее оси корабля, экран «смотрит» в фиксированном направлении (подобно иллюминатору). В книге правый экран почему-то сохранён, хотя звезда прямо впереди.

Далее, в начале третьей главы романа, журнал и книга сильно расходятся. Разберём отдельно. Сначала журнал:

На широкой дуге указателя направления белая толстая стрелка медленно, но упорно сползала вправо — курс звездолета изгибался вокруг железной звезды по эллиптической кривой. Скорость падала, словно незримая веревка тянула корабль к жуткому, невидимому для человеческих глаз светилу. (журнал)

С выключенными двигателями траектория действительно эллиптическая. Но, если корабль приближается к звезде, скорость должна, наоборот, возрастать.

— ... у нас почти нет горючего. Если мы вырвемся, то наш корабль будет описывать вокруг звезды спираль и постепенно приближаться к ней... пока не упадет! (журнал)

Очевидно, тут опечатка; должно быть: "Если мы НЕ вырвемся...". С точки зрения физики, корабль должен продолжать обращаться по эллипсу. Причину движения по спирали обсудим позже. Под горючим понимается анамезон. Существенно слово «почти» --- анамезона ещё немного осталось.

Прошло около трех часов, и Эрг Hoop, наконец, решился. Снова «Тантра» наполнилась невыносимой вибрацией анамезонных моторов. Наивыгоднейший момент отрыва уже рассчитали, медлить было нельзя, так как с большой потерей скорости звездолету становилось все труднее вырваться из могучего притяжения железной звезды. (журнал)

Здесь ИАЕ абсолютно прав --- стоило подождать. Согласно небесной механике, наивыгоднейший момент для включения разгонного двигателя совпадает с положением наибольшего сближения. Хотя, надо полагать, для анамезонных двигателей этот выигрыш несущественен.

Теперь обратимся к книге.

На оранжевых столбиках указателей анамезонного горючего черные толстые стрелки стояли на нулях. Курс звездолета пока не отклонялся от железной звезды, так как скорость была еще велика и корабль неуклонно приближался к жуткому, невидимому для человеческих глаз светилу. (книга)

— ... у нас нет горючего. Но мы продолжаем лететь прямо на звезду. Надо затормозить «Тантру» до скорости в одну тысячную абсолютной, при которой возможно достаточное угловое отклонение. Если не хватит и планетарного горючего, то звездолет будет постепенно приближаться к звезде, пока не упадет. (книга)

Анамезона совсем нет. Тормозить и затем отклонять можно лишь планетарными "ионно-триггерными" моторами. Одна тысячная абсолютной = 300 км/с --- чрезвычайно много для «лунной ракеты» (см. далее).

Горючего могло хватить лишь на замедление корабля, но с потерей скорости звездолёту становилось всё труднее вырваться без моторов из цепкого притяжения железной звезды. Если бы «Тантра» не подошла так близко и Лин сообразил бы вовремя… Впрочем, какое утешение в этих пустых «если»?

Прошло около трёх часов, и Эрг Ноор наконец решился. «Тантра» содрогнулась от мощных толчков триггерных моторов.

А вот здесь ждать три часа не имело никакого смысла.

Снова объединим варианты.

Ход корабля ускорялся, эллиптическая кривая выпрямлялась. Час, другой... страшное

Ход корабля замедлялся час, другой, третий, четвертый. Неуловимое движение начальника — ужасная дурнота в всех людей. Страшное

коричневое светило исчезло из переднего экрана, переместилось на боковой/второй. Незримые цепи тяготения продолжали тянуться

за убегавшим кораблем,

к кораблю,

отражаясь в приборах. Третий, четвертый час — и два круглых красных глаза загорелись над головой Эрга Ноора. Он рванул рукояти/рукоятки к себе — двигатели остановились.

— Вырвались! — с облегченном шепнул Пел Лин.

Начальник медленно перевел на него взгляд на него и покачал головой:

— Еще неизвестно. Кончился анамезон!

— Нет! Остался лишь запретный запас горючего для орбитального обращения и посадки.

— Что же делать?

— Ждать! Я отклонил немного звездолет. Но мы проходим слишком близко. Идет борьба между тяготением звезды и уменьшающейся скоростью «Тантры». Она летит сейчас, как лунная ракета, и, если успеет отдалиться, тогда мы пойдем к Солнцу. Правда, время путешествия сильно возрастет.

По журналу, анамезон только что кончился; планетарного топлива по умолчанию достаточно; о направлении отклонения речь не идёт. По книге, отклониться удалось (метко --- к Солнцу), но слишком замедлились.

Замедление полета шло слишком резко, для того чтобы «Тантра» ушла от железной звезды. Возобновить борьбу звездолет не мог. Курс «Тантры» искривлялся все более, пока корабль не понесся по первому далекому витку неумолимой спирали. (журнал)

Нарастающее замедление полета стало меньше скорости убегания. «Тантра» не смогла уйти от железной звезды. Забывшие о сне и пище люди не покидали поста управления много тоскливых часов, в которые курс «Тантры» искривлялся все более, пока корабль не понесся по роковому орбитальному эллипсу. (книга)

Трудно сказать, что заставило Ефремова столь существенно переделать в книге сцену захвата «Тантры». По-видимому он прежде всего хотел упростить логику: не надо отклонения от курса, достаточно того, что нужно тормозить из-за субсветового веса. Во-вторых, тормозить нужно очень быстро и сильно --- планетарного двигателя недостаточно. Это потянуло за собой остальное. Далее мы рассмотрим ещё одну менее важную причину переработки сцены.

Мне первоначальная, журнальная, версия кажется более реалистичной. Маловероятно, что курс звездолёта окажется направлен прямо на звезду. А вот использование двигателей логичнее в книге: торможение с околосветовой анамезонными, попытка вырваться --- планетарными.

notes.makorzh.ru


Смотрите также