Бруно двигателя


Бруно Чиволани - Энциклопедия оружия и боеприпасов

Когда на презентации модели Xanthos в России представитель компании Breda Жан Филиппо Адамати сказал, что эта модель ружья является последней разработкой великого Бруно Чиволани, реакции аудитории не последовало, ибо для большинства это имя – пустой звук. Мало кто знает о конкретном человеке, который стоит за уникальной конструкцией, известной всему миру, – системой Benelli. Как это часто бывает, изобретатель не пожал даже малой толики славы фирмы, на практике реализовавшей его творческое решение.

Каждый раз, когда владелец «бенелли» нажимает на спусковой крючок своего ружья и происходит выстрел, включающий в работу инерционный механизм перезаряжания, этот выстрел звучит салютом в память об одном из самых выдающихся конструкторов оружия ХХ века – Бруно Чиволани.

Бруно Чиволани родился в 1922 году в крестьянской семье и еще мальчишкой смастерил свое первое ружье. Для его изготовления он использовал имевшиеся под рукой материалы. Так, кусок водопроводной трубы превратился в ствол, канал которого запирался самодельным поворотным затвором собственной конструкции. Ружье заряжалось патронами кольцевого воспламенения. История не сохранила подробностей о том, совпадала ли точка прицеливания с точкой попадания, но факт попадания одного из выстрелов Бруно в случайного прохожего является вполне достоверным, ибо тому есть документальное подтверждение. Для юного оружейника эта история кончилась не так, как он хотел: сразу после рокового выстрела двое карабинеров препроводили его, подобно Пиноккио, в полицейский участок. В полиции не поверили, что мальчишка смог самостоятельно изготовить ружье и уж тем более попасть из него в прохожего, поэтому попросили Бруно выстрелить еще раз по импровизированной мишени. В общем, в тот раз маленькому Бруно удалось отделаться легким испугом, однако с ружьем пришлось распрощаться, так как карабинеры сказали ему, что в принципе могли бы вернуть конструктору его «фузею», но при одном условии: из полицейского участка его должен забрать отец. Надо ли говорить, какой из двух вариантов освобождения выбрал маленький Бруно!

Семья Чиволани жила в местечке Сан-Джорджио ди Пьяно неподалеку от Болоньи. Принадлежавшая семье земля плодородием не отличалась, и когда Бруно исполнилось тринадцать лет, было решено перебираться в город. В Болонье паренька взяли подмастерьем в оружейную мастерскую Орландо Гранди. Владелец мастерской был неплохим оружейником. Благодаря тому, что в мастерской Гранди выполнялись различные работы по ремонту оружия, Бруно имел возможность на практике изучить основы технологии оружейного производства. Впоследствии Чиволани всегда чрезвычайно высоко оценивал опыт, который он получил у Гранди. Именно в этой мастерской произошла встреча, предопределившая всю его дальнейшую жизнь. Правда, это была встреча не с человеком, а с оружием: в руки Бруно попало ружье конструкции шведского инженера Акселя Шьегрена. (Кстати, в прошлом году исполнилось 105 лет с начала серийного выпуска самозарядного ружья шведского инженера Акселя Шьегрена.) По словам Чиволани, его потрясла идея использовать энергию отдачи для перезарядки ружья, но воплощение этой идеи Шьегреном было далеко от совершенства. Неудачный опыт шведского конструктора подтолкнул фантазию Чиволани.

Чиволани нравились автоматические ружья, о достоинствах и недостатках которых он знал абсолютно все. Бруно постоянно бывал на стенде, но не потому, что его интересовало мастерство стрелков или он сам увлекался стендовой стрельбой. Он наблюдал за тем, как ведут себя ружья при выстреле, и думал над тем, как можно было бы использовать энергию отдачи для перезаряжания ружья.

Бруно Чиволани посещал вечернюю школу, но из-за проблем со здоровьем так и не сумел ее окончить. Несмотря на отсутствие свидетельства об окончании школы, навыков механической обработки металлов, полученных у оружейника Гранди, оказалось достаточно, чтобы перед ним открылись двери многих мастерских.

В начале войны Бруно работал слесарем-инструментальщиком в крупной болонской металлообрабатывающей фирме Minganti. Из-за любви к механике он согласился на перевод в городок Палаццоло сулл’Олье (провинция Брешиа), где у компании Minganti было подразделение. Цех, где работал Чиволани, располагался по соседству с фирмой Manzoli, производившей оружие и патроны. После окончания войны Бруно Чиволани основал свой цех по изготовлению деталей из листового проката. Именно там во время работы на прессе он лишился трех пальцев на левой руке.

Главный вклад в изучение движения тела по инерции внес Галилео Галилей, который сформулировал свой «Принцип инерции». Однако обобщил выводы Галилея и закрепил понятие инерции в своем законе Исаак Ньютон. Закон инерции, который называют еще первым законом динамики Ньютона, гласит: «Всякое тело продолжает удерживаться в своем состоянии покоя или равномерного и прямолинейного движения, пока и поскольку оно не понуждается приложенными силами изменить это состояние».

Работать над инерционным ружьем Чиволани начал с приобретения серийного полуавтомата. После некоторой доработки изобретатель установил на нем созданный им инерционный затвор и стал отстреливать ружье. Выстрелов было сделано очень много. После каждого Чиволани проверял ход затвора. Так он сумел найти параметры пружины и добиться нормального функционирования затвора. Пружины Бруно Чиволани изготавливал самостоятельно, закаливая их, как вспоминал потом внук Чиволани Андреа, дома на кухне.

Экспериментировать пришлось долго, но Чиволани проявил незаурядное упорство и скрупулезность и в конечном счете пришел к тому результату, который был ему нужен. Чиволани вспоминал, что при первом же выстреле механизм заблокировало и ему пришлось распилить ружье пополам. В конце концов Чиволани добился того, чтобы ход затвора превышал 80 мм.

Сердцем механизма является мощная пружина, расположенная в остовезатвора, которая обеспечивает полный цикл работы автоматики ружья

 

 

 

Уникальность системы, предложенной Чиволани, заключалась в том, что для перезаряжания оружия использовалась не энергия части пороховых газов или подвижных частей оружия (системы с длинным или коротким ходом ствола), а отдача оружия в целом. Работа автоматики ружья Бруно Чиволани основана на отдаче составного затвора с так называемым инерционным телом. (Справедливости ради необходимо отметить, что принцип действия автоматики, основанный на использовании энергии отдачи всего оружия в сочетании с инерционным затвором и накопительной пружиной, впервые был реализован в проекте самозарядного ружья шведского инженера А. Шьегрена (с 1904 по 1914 год). Но сходство ружей Benelli Armi и Шьегрена в основном этим и исчерпывается. Конструктивно они различаются в своей основе, начиная от узла запирания и УСМ до своего внешнего облика.) Сердцем механизма является мощная пружина, расположенная в остове затвора, которая, накапливая энергию при отдаче оружия, затем обеспечивает полный цикл работы автоматики ружья. Таким образом, в оружии отсутствуют детали газового двигателя, его механизмы меньше загрязняются, ружье не требует особо тщательного ухода, а простота конструкции служит залогом его надежности.

Пять лет ушло на создание работающего опытного образца. Подобно другим прирожденным механикам, которые начинают воплощать идею сразу же в металле, минуя этап проектирования, Чиволани редко делал чертежи, предпочитая как можно скорее подойти к фрезерному или токарному станку. И он не изменял себе и позже, занимаясь своими последующими разработками. Чиволани считал, что есть только один способ заявить о своих идеях – доказать их ценность на деле.

В те годы семья изобретателя жила в Болонье. Внук Чиволани Андреа позже рассказывал, что одна из комнат дома была отведена под мини-мастерскую, где его дед проводил значительную часть своего времени. В комнате находились кульман, верстак с тисками и кучей напильников. По словам Андреа, Чиволани часами мог рассказывать домашним, над чем он в данный момент работает, а жена, сын и внук увлеченно внимали его рассказам.

Действующий образец был изготовлен. И перед Чиволани, как и перед любым другим свободным художником, со всей остротой встал вопрос: кому продать свое творение. Он обратился ко всем итальянским производителям охотничьего оружия, но везде получил отказ. Сейчас остается только гадать, почему ведущие производители оружия, среди них были такие компании, как Beretta и Franchi, отвергли предложение Чиволани. Можно предположить, что конструкция Чиволани не была принята основными производителями оружия, поскольку у них не было никакого желания изготавливать оружие, которое бы превосходило выпускаемые ими модели самозарядных ружей, функционирующие по принципу длинного хода ствола или отвода пороховых газов. А может быть, дело совсем в другом: вполне вероятно, что техническое оснащение оружейных заводов в то время просто не позволяло выпускать оружие, требовавшее минимальных допусков при обработке, а уверенности в том, что инвестиции в приобретение нового оборудования оправдаются, не было.

Чиволани продолжал совмещать работу по доводке ружья с изготовлением штамповок. Этот этап его жизни пришелся на пятидесятые – шестидесятые годы – период подъема экономики и бурного роста производства мотоциклов. Мастерская Чиволани изготавливала заглушки для баков и ручки газа для одного предприятия в регионе Марке, которое производило мототехнику. Это была компания Benelli.

 

История фирмы Benelli начинается в 1911 году. Некую синьору Терезу Бони Бенелли, жившую в городе Пезаро и вырастившую шестерых сыновей, мучили раздумья, чем будут заниматься ее мальчики в жизни Какие варианты приходили ей в голову, доподлинно неизвестно, но деньги семьи были вложены в покупку металлообрабатывающих станков. Рядом с домом была построена мастерская, и Джузеппе, Джованни, Франческо, Филиппо, Доменико и Антонио, не мудрствуя лукаво, назвали предприятие Fratelli Benelli Spa. В самом начале братья занимались ремонтом автомобилей и ружей. Потом на предприятии стали не только ремонтировать мотоциклы и мопеды, но и разрабатывать двигатели внутреннего сгорания для мопедов и мотоциклов собственной конструкции.

Славу компании Fratelli Benelli принесли именно гоночные мотоциклы, чем, собственно говоря, и сейчас славится фирма. Братья Бенелли явились настоящими пионерами в области разработки двигателей внутреннего сгорания в Италии. Их спортивные мотоциклы (с 1923 года) постоянные участники набирающих все большую популярность гонок. Еще до войны компания Benelli стала одной из самых знаменитых мотоциклетных фирм в Италии.

Один из братьев Бенелли – Джованни – увлекался охотой и еще в 1920-е годы изготовил двуствольное курковое ружье, а в 1940 году сконструировал самозарядное ружье 12-го калибра. В основе конструкции лежала принципиальная схема Джона Браунинга, реализованная им в Auto 5, но по сравнению с Auto 5 ружье Джованни Бенелли обладало более совершенным ударно-спусковым механизмом. Инновации в конструкции УСМ Джованни Бенелли даже были защищены четырьмя патентами. Кто знает, в каком направлении стала бы развиваться компания, если бы в Европе в то время не полыхала Вторая мировая война: фирма была загружена военными заказами, до охотничьего оружия ли было в таких условиях.

Война закончилась, страна вернулась к мирной жизни. Экономический подъем 1950–1960-х годов не обошел стороной и Италию. Компания Benelli Fratelli уверенно развивалась и прочно занимала свою нишу среди предприятий, выпускающих мотоциклы.

И в это время к братьям Бенелли обратился конструктор из Болоньи Бруно Чиволани. Вполне вероятно, что он расценивал свое обращение в эту компанию как последний шанс: ведь Бруно Чиволани уже обращался со своим изобретением ко всем итальянским производителям оружия, но все было безуспешно. Вполне вероятно, что и компании Benelli Armi никогда не существовало бы, если бы братья Бенелли не поверили в перспективность разработки Чиволани.

И все же почему братья Бенелли вдруг решили рискнуть и начать производство охотничьего оружия? Одни источники упирают на романтически-эмоциональный аспект: мол, братья были страстными охотниками и хотели иметь скорострельное оружие, а кроме того, они задумали совершить благодеяние и помочь безвестному конструктору. Другие, напротив, утверждают, что братьями руководил холодный расчет: в 1967 году цена хорошего ружья равнялась цене мотоцикла, но при этом масса мотоцикла составляла около 200 кг, тогда как ружье весило не больше четырех килограммов, а следовательно, исходя из количества металла, потраченного на изготовление этих товаров, ружье обеспечивало гораздо большую прибыль. В пользу второй версии говорит и то обстоятельство, что когда европейские рынки подверглись массированному нашествию японских производителей мотоциклов в 1970-х годах, то для спасения мотоциклетного производства, которое семья Бенелли считала для себя основным, было принято решение продать дочернее предприятие, занимавшееся производством охотничьего оружия. В 1983 году предприятие было продано холдингу Beretta. Кстати, и сама компания Benelli Fratelli семье Бенелли больше не принадлежит. Но все это случится позже, а в 1967 году в Урбино была создана компания Benelli Armi, продукции которой, как рычагу Архимеда, предопределено было полностью перевернуть представления об охотничьем полуавтоматическом оружии и стать своеобразным символом качества.

В результате реализации проекта на свет появилось уникальное охотничье оружие, основанное на принципе использования силы инерции массы вместо традиционного газоотводного механизма. Так было начато производство ружья модели 121, способного выполнять 5 выстрелов менее чем за одну секунду, даже несмотря на некоторое несовершенство в работе УСМ, исправленное, впрочем, в последующих моделях.

В первых прототипах ружья при стрельбе патронами с легкими зарядами энергии отдачи оказывалось недостаточно для сжатия буферной пружины затвора и, вследствие этого, автоматика не срабатывала: ведь кинетическая энергия отдачи ружья зависит от трех величин: массы снаряда, начальной скорости снаряда и скорости горения порохового заряда. Первые образцы ружей Benelli при стрельбе патронами с массой снаряда менее 32 г и малой начальной скоростью не отличались высокой надежностью. Не могли они надежно функционировать и с патронами мощнее, чем полумагнум. Поиск необходимых величин жесткости буферной пружины и массы инерционного тела затвора, а также доработка конструкции ружья в целом дали желаемый результат: ружья Benelli стали спокойно «переваривать» как патроны с массой дроби 24 г, так и супермагнумы с массой дроби 55 г. Последующие модели, сошедшие с заводского конвейера, были способны вести стрельбу патронами, снаряженными 55 г стальной и 65 г свинцовой дроби.

 

Первые ружья компании Benelli выпускались только 12-го калибра, а вместимость магазина составляла 4 или 5 патронов. Патронник ружья имел длину 70 мм. Стандартная длина ствола с вентилируемой прицельной планкой или без таковой составляла 70 см. Цевье и приклад выполнялись из высококачественного, тщательно обработанного ореха. Погиб ложи составлял от 50 до 60 мм.

Стволы для первой модели ружья Benelli производились в Сент-Этьене (Франция) на заводе компании Manufrance методом горячей ковки. Необходимая форма ствола достигалась посредством ковки трубчатой заготовки до тех пор, пока она не принимала форму внутренней оправки. Затем канал ствола подвергали хонингованию и хромированию.

Первые самозарядные ружья Benelli выпускались в трех вариантах исполнения (Standard, Lusso и Extra Lusso) и имели стальную ствольную коробку, однако очень скоро для производства ствольной коробки стали применять легкий сплав.

Модель 121 положила начало созданию нового поколения самозарядного оружия. Эта модель ружья уже давно стала легендой и занимает особое место в сердцах охотников и ценителей оружия.

Слава болонского изобретателя со временем достигла даже берегов далекой Японии. Один его знакомый, имевший торговых партнеров в Азии, рассказал о нем японцам, которых не устраивало качество выпускаемого ими оружия. Японцы приехали в Болонью и увезли Чиволани с собой в Токио, где он в течение месяца работал над ружьем с газоотводным механизмом, поскольку действие патента на инерционную систему перезаряжания еще не истекло.

В Болонье семья изобретателя проводила только зимние месяцы. В начале 70-х годов Чиволани построил дом в Апеннинах, между Болоньей и Флоренцией. В доме, утопавшем в зелени, Чиволани жил летом. Там же находилась и его мастерская. Каждое лето в течение долгого периода в горы на грузовике доставлялись станки, и там продолжалась работа. Бруно относился очень ревностно к своим проектам. Чертежи делались только в тот момент, когда он работал над формой ружья. Потом он изготавливал уже действующий опытный образец, который оставалось только запустить в производство.

25 сентября 1997 года любимое детище Бруно – ружье – отняло у него сына. Произошел несчастный случай, в результате которого погиб Мауро Чиволани. От этой трагедии Бруно не оправился до конца своей жизни. В течение двух лет после гибели сына изобретатель не брал в руки оружия. К счастью, с ним рядом в это время была его семья, особенно внуки Андреа и Стефания. Все понимали, что конструирование оружия составляло смысл всей его жизни, и вскоре Чиволани-старший все-таки смог вернуться к работе.

В 1999 года Бруно представил новую систему перезаряжания с газоотводным механизмом. Принцип работы механизма основан на отводе пороховых газов из канала ствола в два симметрично расположенных под стволом газовых цилиндра. Сначала этот механизм был установлен на охотничьем ружье, однако настоящий успех пришел, когда дробовик Benelli M4 Super 90, оснащенный механизмом перезаряжания нового типа, был принят на вооружение армией США в качестве оружия боевого применения. Тогда о Чиволани писали едва ли не все газеты мира.

В 84 года изобретатель сконструировал для компании Breda полуавтоматическое ружье Xanthos 12-го калибра. Хотя, если говорить точнее, то компания Breda заключила контракт с Бруно Чиволани на использование в конструкции модели Xanthos двух его патентов (узел запирания и система досылания), с обязательным участием конструктора в создании прототипа и последующим авторским надзором.

В основе работы автоматики – инерционный принцип, но с патентованной инновационной системой питания. Патентованная затворная группа Xanthos отличается от системы Benelli. Главное отличие – запирание затвора осуществляется личинкой, перемещающейся в вертикальной плоскости и входящей в соответствующий паз хвостовика ствола, а не поворотным затвором. В остальном принцип действия инерционной системы прост и понятен: при выстреле под воздействием отдачи происходит смещение затворной рамы вперед и сжатие мощной пружины, расположенной между рамой и затвором, которая в дальнейшем, разжимаясь, отбрасывает затворную раму назад, вследствие чего и происходит весь цикл перезаряжания оружия.

Также обращает на себя внимание тонкостенная стальная ствольная коробка, штампованная из трубчатой заготовки (Чиволани сделал для ружья стальную ствольную коробку, тем самым перекинув мостик к своему прошлому штамповщика). Аналогов по технологичности изготовления среди гладкоствольных полуавтоматов классической компоновки просто не существует. Ствольная коробка получилась крайне легкой и одновременно жесткой, что самым положительным образом сказалось на массе ружья в целом и изяществе внешнего вида.

Участие в работе над новой моделью компании Breda не добавило Бруно Чиволани мирской славы. Имя конструктора все также оставалось мало известным широкой публике. Нам приходится только гадать, искал ли признания и славы Бруно Чиволани или бежал от них, ибо на этот вопрос мог бы ответить только он сам, но, увы, ответа на этот вопрос мы от него уже не получим, как не появятся и новые модели оружия, в создании которых принял участие Бруно Чиволани.

Виктор АндреевФото из архива автораОхотничий двор № 8 (август) 2010

weaponland.ru

Бруно Чиволани (история, описание, характеристики, фото)

Когда на презентации модели Xanthos в России представитель компании Breda Жан Филиппо Адамати сказал, что эта модель ружья является последней разработкой великого Бруно Чиволани, реакции аудитории не последовало, ибо для большинства это имя – пустой звук. Мало кто знает о конкретном человеке, который стоит за уникальной конструкцией, известной всему миру, – системой Benelli. Как это часто бывает, изобретатель не пожал даже малой толики славы фирмы, на практике реализовавшей его творческое решение.

Каждый раз, когда владелец «бенелли» нажимает на спусковой крючок своего ружья и происходит выстрел, включающий в работу инерционный механизм перезаряжания, этот выстрел звучит салютом в память об одном из самых выдающихся конструкторов оружия ХХ века – Бруно Чиволани.

Бруно Чиволани родился в 1922 году в крестьянской семье и еще мальчишкой смастерил свое первое ружье. Для его изготовления он использовал имевшиеся под рукой материалы. Так, кусок водопроводной трубы превратился в ствол, канал которого запирался самодельным поворотным затвором собственной конструкции. Ружье заряжалось патронами кольцевого воспламенения. История не сохранила подробностей о том, совпадала ли точка прицеливания с точкой попадания, но факт попадания одного из выстрелов Бруно в случайного прохожего является вполне достоверным, ибо тому есть документальное подтверждение. Для юного оружейника эта история кончилась не так, как он хотел: сразу после рокового выстрела двое карабинеров препроводили его, подобно Пиноккио, в полицейский участок. В полиции не поверили, что мальчишка смог самостоятельно изготовить ружье и уж тем более попасть из него в прохожего, поэтому попросили Бруно выстрелить еще раз по импровизированной мишени. В общем, в тот раз маленькому Бруно удалось отделаться легким испугом, однако с ружьем пришлось распрощаться, так как карабинеры сказали ему, что в принципе могли бы вернуть конструктору его «фузею», но при одном условии: из полицейского участка его должен забрать отец. Надо ли говорить, какой из двух вариантов освобождения выбрал маленький Бруно!

Семья Чиволани жила в местечке Сан-Джорджио ди Пьяно неподалеку от Болоньи. Принадлежавшая семье земля плодородием не отличалась, и когда Бруно исполнилось тринадцать лет, было решено перебираться в город. В Болонье паренька взяли подмастерьем в оружейную мастерскую Орландо Гранди. Владелец мастерской был неплохим оружейником. Благодаря тому, что в мастерской Гранди выполнялись различные работы по ремонту оружия, Бруно имел возможность на практике изучить основы технологии оружейного производства. Впоследствии Чиволани всегда чрезвычайно высоко оценивал опыт, который он получил у Гранди. Именно в этой мастерской произошла встреча, предопределившая всю его дальнейшую жизнь. Правда, это была встреча не с человеком, а с оружием: в руки Бруно попало ружье конструкции шведского инженера Акселя Шьегрена. (Кстати, в прошлом году исполнилось 105 лет с начала серийного выпуска самозарядного ружья шведского инженера Акселя Шьегрена.) По словам Чиволани, его потрясла идея использовать энергию отдачи для перезарядки ружья, но воплощение этой идеи Шьегреном было далеко от совершенства. Неудачный опыт шведского конструктора подтолкнул фантазию Чиволани.

Чиволани нравились автоматические ружья, о достоинствах и недостатках которых он знал абсолютно все. Бруно постоянно бывал на стенде, но не потому, что его интересовало мастерство стрелков или он сам увлекался стендовой стрельбой. Он наблюдал за тем, как ведут себя ружья при выстреле, и думал над тем, как можно было бы использовать энергию отдачи для перезаряжания ружья.

Бруно Чиволани посещал вечернюю школу, но из-за проблем со здоровьем так и не сумел ее окончить. Несмотря на отсутствие свидетельства об окончании школы, навыков механической обработки металлов, полученных у оружейника Гранди, оказалось достаточно, чтобы перед ним открылись двери многих мастерских.

В начале войны Бруно работал слесарем-инструментальщиком в крупной болонской металлообрабатывающей фирме Minganti. Из-за любви к механике он согласился на перевод в городок Палаццоло сулл’Олье (провинция Брешиа), где у компании Minganti было подразделение. Цех, где работал Чиволани, располагался по соседству с фирмой Manzoli, производившей оружие и патроны. После окончания войны Бруно Чиволани основал свой цех по изготовлению деталей из листового проката. Именно там во время работы на прессе он лишился трех пальцев на левой руке.

Главный вклад в изучение движения тела по инерции внес Галилео Галилей, который сформулировал свой «Принцип инерции». Однако обобщил выводы Галилея и закрепил понятие инерции в своем законе Исаак Ньютон. Закон инерции, который называют еще первым законом динамики Ньютона, гласит: «Всякое тело продолжает удерживаться в своем состоянии покоя или равномерного и прямолинейного движения, пока и поскольку оно не понуждается приложенными силами изменить это состояние».

Работать над инерционным ружьем Чиволани начал с приобретения серийного полуавтомата. После некоторой доработки изобретатель установил на нем созданный им инерционный затвор и стал отстреливать ружье. Выстрелов было сделано очень много. После каждого Чиволани проверял ход затвора. Так он сумел найти параметры пружины и добиться нормального функционирования затвора. Пружины Бруно Чиволани изготавливал самостоятельно, закаливая их, как вспоминал потом внук Чиволани Андреа, дома на кухне.

Экспериментировать пришлось долго, но Чиволани проявил незаурядное упорство и скрупулезность и в конечном счете пришел к тому результату, который был ему нужен. Чиволани вспоминал, что при первом же выстреле механизм заблокировало и ему пришлось распилить ружье пополам. В конце концов Чиволани добился того, чтобы ход затвора превышал 80 мм.

Сердцем механизма является мощная пружина, расположенная в остовезатвора, которая обеспечивает полный цикл работы автоматики ружья

Уникальность системы, предложенной Чиволани, заключалась в том, что для перезаряжания оружия использовалась не энергия части пороховых газов или подвижных частей оружия (системы с длинным или коротким ходом ствола), а отдача оружия в целом. Работа автоматики ружья Бруно Чиволани основана на отдаче составного затвора с так называемым инерционным телом. (Справедливости ради необходимо отметить, что принцип действия автоматики, основанный на использовании энергии отдачи всего оружия в сочетании с инерционным затвором и накопительной пружиной, впервые был реализован в проекте самозарядного ружья шведского инженера А. Шьегрена (с 1904 по 1914 год). Но сходство ружей Benelli Armi и Шьегрена в основном этим и исчерпывается. Конструктивно они различаются в своей основе, начиная от узла запирания и УСМ до своего внешнего облика.) Сердцем механизма является мощная пружина, расположенная в остове затвора, которая, накапливая энергию при отдаче оружия, затем обеспечивает полный цикл работы автоматики ружья. Таким образом, в оружии отсутствуют детали газового двигателя, его механизмы меньше загрязняются, ружье не требует особо тщательного ухода, а простота конструкции служит залогом его надежности.

Пять лет ушло на создание работающего опытного образца. Подобно другим прирожденным механикам, которые начинают воплощать идею сразу же в металле, минуя этап проектирования, Чиволани редко делал чертежи, предпочитая как можно скорее подойти к фрезерному или токарному станку. И он не изменял себе и позже, занимаясь своими последующими разработками. Чиволани считал, что есть только один способ заявить о своих идеях – доказать их ценность на деле.

В те годы семья изобретателя жила в Болонье. Внук Чиволани Андреа позже рассказывал, что одна из комнат дома была отведена под мини-мастерскую, где его дед проводил значительную часть своего времени. В комнате находились кульман, верстак с тисками и кучей напильников. По словам Андреа, Чиволани часами мог рассказывать домашним, над чем он в данный момент работает, а жена, сын и внук увлеченно внимали его рассказам.

Действующий образец был изготовлен. И перед Чиволани, как и перед любым другим свободным художником, со всей остротой встал вопрос: кому продать свое творение. Он обратился ко всем итальянским производителям охотничьего оружия, но везде получил отказ. Сейчас остается только гадать, почему ведущие производители оружия, среди них были такие компании, как Beretta и Franchi, отвергли предложение Чиволани. Можно предположить, что конструкция Чиволани не была принята основными производителями оружия, поскольку у них не было никакого желания изготавливать оружие, которое бы превосходило выпускаемые ими модели самозарядных ружей, функционирующие по принципу длинного хода ствола или отвода пороховых газов. А может быть, дело совсем в другом: вполне вероятно, что техническое оснащение оружейных заводов в то время просто не позволяло выпускать оружие, требовавшее минимальных допусков при обработке, а уверенности в том, что инвестиции в приобретение нового оборудования оправдаются, не было.

Чиволани продолжал совмещать работу по доводке ружья с изготовлением штамповок. Этот этап его жизни пришелся на пятидесятые – шестидесятые годы – период подъема экономики и бурного роста производства мотоциклов. Мастерская Чиволани изготавливала заглушки для баков и ручки газа для одного предприятия в регионе Марке, которое производило мототехнику. Это была компания Benelli.

История фирмы Benelli начинается в 1911 году. Некую синьору Терезу Бони Бенелли, жившую в городе Пезаро и вырастившую шестерых сыновей, мучили раздумья, чем будут заниматься ее мальчики в жизни Какие варианты приходили ей в голову, доподлинно неизвестно, но деньги семьи были вложены в покупку металлообрабатывающих станков. Рядом с домом была построена мастерская, и Джузеппе, Джованни, Франческо, Филиппо, Доменико и Антонио, не мудрствуя лукаво, назвали предприятие Fratelli Benelli Spa. В самом начале братья занимались ремонтом автомобилей и ружей. Потом на предприятии стали не только ремонтировать мотоциклы и мопеды, но и разрабатывать двигатели внутреннего сгорания для мопедов и мотоциклов собственной конструкции.

Славу компании Fratelli Benelli принесли именно гоночные мотоциклы, чем, собственно говоря, и сейчас славится фирма. Братья Бенелли явились настоящими пионерами в области разработки двигателей внутреннего сгорания в Италии. Их спортивные мотоциклы (с 1923 года) постоянные участники набирающих все большую популярность гонок. Еще до войны компания Benelli стала одной из самых знаменитых мотоциклетных фирм в Италии.

Один из братьев Бенелли – Джованни – увлекался охотой и еще в 1920-е годы изготовил двуствольное курковое ружье, а в 1940 году сконструировал самозарядное ружье 12-го калибра. В основе конструкции лежала принципиальная схема Джона Браунинга, реализованная им в Auto 5, но по сравнению с Auto 5 ружье Джованни Бенелли обладало более совершенным ударно-спусковым механизмом. Инновации в конструкции УСМ Джованни Бенелли даже были защищены четырьмя патентами. Кто знает, в каком направлении стала бы развиваться компания, если бы в Европе в то время не полыхала Вторая мировая война: фирма была загружена военными заказами, до охотничьего оружия ли было в таких условиях.

Война закончилась, страна вернулась к мирной жизни. Экономический подъем 1950–1960-х годов не обошел стороной и Италию. Компания Benelli Fratelli уверенно развивалась и прочно занимала свою нишу среди предприятий, выпускающих мотоциклы.

И в это время к братьям Бенелли обратился конструктор из Болоньи Бруно Чиволани. Вполне вероятно, что он расценивал свое обращение в эту компанию как последний шанс: ведь Бруно Чиволани уже обращался со своим изобретением ко всем итальянским производителям оружия, но все было безуспешно. Вполне вероятно, что и компании Benelli Armi никогда не существовало бы, если бы братья Бенелли не поверили в перспективность разработки Чиволани.

И все же почему братья Бенелли вдруг решили рискнуть и начать производство охотничьего оружия? Одни источники упирают на романтически-эмоциональный аспект: мол, братья были страстными охотниками и хотели иметь скорострельное оружие, а кроме того, они задумали совершить благодеяние и помочь безвестному конструктору. Другие, напротив, утверждают, что братьями руководил холодный расчет: в 1967 году цена хорошего ружья равнялась цене мотоцикла, но при этом масса мотоцикла составляла около 200 кг, тогда как ружье весило не больше четырех килограммов, а следовательно, исходя из количества металла, потраченного на изготовление этих товаров, ружье обеспечивало гораздо большую прибыль. В пользу второй версии говорит и то обстоятельство, что когда европейские рынки подверглись массированному нашествию японских производителей мотоциклов в 1970-х годах, то для спасения мотоциклетного производства, которое семья Бенелли считала для себя основным, было принято решение продать дочернее предприятие, занимавшееся производством охотничьего оружия. В 1983 году предприятие было продано холдингу Beretta. Кстати, и сама компания Benelli Fratelli семье Бенелли больше не принадлежит. Но все это случится позже, а в 1967 году в Урбино была создана компания Benelli Armi, продукции которой, как рычагу Архимеда, предопределено было полностью перевернуть представления об охотничьем полуавтоматическом оружии и стать своеобразным символом качества.

В результате реализации проекта на свет появилось уникальное охотничье оружие, основанное на принципе использования силы инерции массы вместо традиционного газоотводного механизма. Так было начато производство ружья модели 121, способного выполнять 5 выстрелов менее чем за одну секунду, даже несмотря на некоторое несовершенство в работе УСМ, исправленное, впрочем, в последующих моделях.

В первых прототипах ружья при стрельбе патронами с легкими зарядами энергии отдачи оказывалось недостаточно для сжатия буферной пружины затвора и, вследствие этого, автоматика не срабатывала: ведь кинетическая энергия отдачи ружья зависит от трех величин: массы снаряда, начальной скорости снаряда и скорости горения порохового заряда. Первые образцы ружей Benelli при стрельбе патронами с массой снаряда менее 32 г и малой начальной скоростью не отличались высокой надежностью. Не могли они надежно функционировать и с патронами мощнее, чем полумагнум. Поиск необходимых величин жесткости буферной пружины и массы инерционного тела затвора, а также доработка конструкции ружья в целом дали желаемый результат: ружья Benelli стали спокойно «переваривать» как патроны с массой дроби 24 г, так и супермагнумы с массой дроби 55 г. Последующие модели, сошедшие с заводского конвейера, были способны вести стрельбу патронами, снаряженными 55 г стальной и 65 г свинцовой дроби.

Первые ружья компании Benelli выпускались только 12-го калибра, а вместимость магазина составляла 4 или 5 патронов. Патронник ружья имел длину 70 мм. Стандартная длина ствола с вентилируемой прицельной планкой или без таковой составляла 70 см. Цевье и приклад выполнялись из высококачественного, тщательно обработанного ореха. Погиб ложи составлял от 50 до 60 мм.

Стволы для первой модели ружья Benelli производились в Сент-Этьене (Франция) на заводе компании Manufrance методом горячей ковки. Необходимая форма ствола достигалась посредством ковки трубчатой заготовки до тех пор, пока она не принимала форму внутренней оправки. Затем канал ствола подвергали хонингованию и хромированию.

Первые самозарядные ружья Benelli выпускались в трех вариантах исполнения (Standard, Lusso и Extra Lusso) и имели стальную ствольную коробку, однако очень скоро для производства ствольной коробки стали применять легкий сплав.

Модель 121 положила начало созданию нового поколения самозарядного оружия. Эта модель ружья уже давно стала легендой и занимает особое место в сердцах охотников и ценителей оружия.

Слава болонского изобретателя со временем достигла даже берегов далекой Японии. Один его знакомый, имевший торговых партнеров в Азии, рассказал о нем японцам, которых не устраивало качество выпускаемого ими оружия. Японцы приехали в Болонью и увезли Чиволани с собой в Токио, где он в течение месяца работал над ружьем с газоотводным механизмом, поскольку действие патента на инерционную систему перезаряжания еще не истекло.

В Болонье семья изобретателя проводила только зимние месяцы. В начале 70-х годов Чиволани построил дом в Апеннинах, между Болоньей и Флоренцией. В доме, утопавшем в зелени, Чиволани жил летом. Там же находилась и его мастерская. Каждое лето в течение долгого периода в горы на грузовике доставлялись станки, и там продолжалась работа. Бруно относился очень ревностно к своим проектам. Чертежи делались только в тот момент, когда он работал над формой ружья. Потом он изготавливал уже действующий опытный образец, который оставалось только запустить в производство.

25 сентября 1997 года любимое детище Бруно – ружье – отняло у него сына. Произошел несчастный случай, в результате которого погиб Мауро Чиволани. От этой трагедии Бруно не оправился до конца своей жизни. В течение двух лет после гибели сына изобретатель не брал в руки оружия. К счастью, с ним рядом в это время была его семья, особенно внуки Андреа и Стефания. Все понимали, что конструирование оружия составляло смысл всей его жизни, и вскоре Чиволани-старший все-таки смог вернуться к работе.

В 1999 года Бруно представил новую систему перезаряжания с газоотводным механизмом. Принцип работы механизма основан на отводе пороховых газов из канала ствола в два симметрично расположенных под стволом газовых цилиндра. Сначала этот механизм был установлен на охотничьем ружье, однако настоящий успех пришел, когда дробовик Benelli M4 Super 90, оснащенный механизмом перезаряжания нового типа, был принят на вооружение армией США в качестве оружия боевого применения. Тогда о Чиволани писали едва ли не все газеты мира.

В 84 года изобретатель сконструировал для компании Breda полуавтоматическое ружье Xanthos 12-го калибра. Хотя, если говорить точнее, то компания Breda заключила контракт с Бруно Чиволани на использование в конструкции модели Xanthos двух его патентов (узел запирания и система досылания), с обязательным участием конструктора в создании прототипа и последующим авторским надзором.

В основе работы автоматики – инерционный принцип, но с патентованной инновационной системой питания. Патентованная затворная группа Xanthos отличается от системы Benelli. Главное отличие – запирание затвора осуществляется личинкой, перемещающейся в вертикальной плоскости и входящей в соответствующий паз хвостовика ствола, а не поворотным затвором. В остальном принцип действия инерционной системы прост и понятен: при выстреле под воздействием отдачи происходит смещение затворной рамы вперед и сжатие мощной пружины, расположенной между рамой и затвором, которая в дальнейшем, разжимаясь, отбрасывает затворную раму назад, вследствие чего и происходит весь цикл перезаряжания оружия.

Также обращает на себя внимание тонкостенная стальная ствольная коробка, штампованная из трубчатой заготовки (Чиволани сделал для ружья стальную ствольную коробку, тем самым перекинув мостик к своему прошлому штамповщика). Аналогов по технологичности изготовления среди гладкоствольных полуавтоматов классической компоновки просто не существует. Ствольная коробка получилась крайне легкой и одновременно жесткой, что самым положительным образом сказалось на массе ружья в целом и изяществе внешнего вида.

Участие в работе над новой моделью компании Breda не добавило Бруно Чиволани мирской славы. Имя конструктора все также оставалось мало известным широкой публике. Нам приходится только гадать, искал ли признания и славы Бруно Чиволани или бежал от них, ибо на этот вопрос мог бы ответить только он сам, но, увы, ответа на этот вопрос мы от него уже не получим, как не появятся и новые модели оружия, в создании которых принял участие Бруно Чиволани.

Виктор АндреевФото из архива автораОхотничий двор № 8 (август) 2010

shooting-iron.ru

Бруно

К вершинам философской мысли Ренессанса бесспорно принадлежит пантеистическая философия природы пантеистическая философия природы Джордано Бруно (1548-1600), в которой наиболее полно выражен гуманистический стихийно-диалектический характер философии характер философии и науки Ренессанса. Творчество Бруно содержало в себе радикальные элементы средневековых традиций вольномыслия как в их аверроистском, так и в неоплатоновском варианте.

Он развивает идеалы итальянского гуманизма итальянского гуманизма в духе флорентийской платоновской Академии. Из современников наибольшее влияние на Бруно оказали астрономические открытия Коперник; философским источником его учения являются идеи Н. Кузанскогоидеи Н. Кузанского и Б. Телезио.

Пантеизм философии Бруно— самый радикальный и последовательный из всех систем итальянской философии природы итальянской философии природы. Бруно вступил в непримиримый конфликт с тогдашним христианским, католическим и протестантским миром, со схоластической философией схоластической философией и университетской наукой. Он столкнулся с церковью, когда высказал сомнение по поводу некоторых католических догматов (например, о непорочном зачатии и т. д.). Преследуемый инквизицией, он покидает Италию.

Побывал он в разных европейских государствах — во Франции, Англии, Германии (он был и в Праге, где опубликовал «Сто шестьдесят статей против математиков и философов « («Articuli centum et sexaginta contra mathematicos et philosophos»)).

Постоянно преследуемый, он не находил нигде прочной опоры ни для педагогической деятельности, ни для издания своих трудов. В конце концов он возвращается в Италию и лишь некоторое время живет спокойно.

В Венеции он был арестован инквизицией, заточен, перевезен в Рим и там 17 февраля 1600 г. сожжен. Приговор Бруно принял мужественно, реагировал на него словами: «Вы, вероятно, с большим страхом выносите этот приговор, чем я его слушаю».

К главным трактатам Бруно относятся философские диалоги «О причине, принципе и едином», «О бесконечности, вселенной и мирах», в которых ставятся проблемы бесконечности мира, его динамического единства и вечности. Праосновой выступает Единое, материя, которая является неразвернутой причиной всего существующего, субстанциональной возможностью всего развернутого, конкретного. В Едином заключается внутренняя способность, материи быть всеобщей формой вселенной, формой всех форм: «Оно наконец созревает в единую подлинную и универсальную субстанцию, которая является одной и той же во всем (которая называется сущее), праосновой всех различных видов и форм.

Оно само является Единым, бесконечным, неподвижным, субстратом, материей, жизнью, душой, тем, что суть истинное и доброе». Эту способность, удерживающую мир в единстве и в то же время в разнообразии, Бруно называет «душой мира», которая не только существует внутри материи существует внутри материи, но и господствует над ней. Эта мировая душа представляет всеобщий разум, является внутренним действием материи, формирует ее изнутри.

Универсальной действующей причиной в природе является универсальный разум — первая и главная сила мировой души; мировая душа — его универсальная форма». «Это и есть то нечто, что не меняется, что все наполняет, что освещает весь универсум и побуждает природу, чтобы она соответствующим способом образовывала свои виды» В стремлении опровергнуть воззрения перипатетиков о внешнем, чуждом вмешательстве в природу, материю, стремясь преодолеть ложность схоластического дуализма и креационизма, он приходит к идее о всеобщей одушевленности материи одушевленности материи Его философия природы имеет характер панпсихического материализма. С этих позиций он выступает против схоластического подхода, утверждающего, что материя — это лишь некая «чистая» возможность, и против аристотелевского понимания материи как пассивной и выдвигает учение о материи как активном, творческом принципе. Материя не может существовать без формы, и, наоборот, форма является внутренней стороной материи является внутренней стороной материи, она не может быть чем-то привнесенным извне, приданным. Материя существует не только как причина разнообразных изменений реальности, не только в качестве возможности (в смысле неразвернутой праматерии, субстанции), но она выступает как Единое и в бытии, и в реальности вещей, природы, вселенной.

В Едином совпадают одно и многое, минимум и максимум; в единичном содержится полнота, универсальность бытия, но не «вполне, тотально», потому что «каждая вещь является единой, но не единым способом» « В этих подходах развивается мысль о совпадении противоположностей, направленная против дуализма средневековой схоластики средневековой схоластики. Бруно говорит о противоречивом единстве устойчивости, неподвижности, бесконечности Единого и неустойчивости, многосторонности этого Единого, проявляющегося во множественности и развернутости. Мир является Единым, которое состоит из множества самостоятельных единиц. Космос есть структура, состоящая из дискретных частей, атомов, существующих в непрерывной бесконечности.

«Атомизм « Бруно заключается в его учении о минимуме и максимуме. Физическим минимумом является атом, математическим минимумом — точка, минимумом метафизическим — монада. Образование монад неповторимо, но каждая монада как минимум отражает в себе также и весь универсум. В своей методологии Бруно пантеистически отождествляет движение и материю движение и материю, природу и мировую душу (бога) (см. «О монадах, числе и форме», 1591).

Его пантеизм заметно склоняется к материализму. Движение как внутренний принцип природы является не случайным, но необходимым.

Целое, если оно бесконечное и неподвижное, не нуждается в том, чтобы для него искали источник движения». «Неподвижность» целого Бруно понимает как абсолютность движения, как бесконечное существование движения и изменений, поэтому не следует искать некий внешний источник движения (бога как первого двигателя, создателя, творца).

Тезис о бесконечности вселенной бесконечности вселенной имеет основополагающее значение для космологии Бруно

Космос — одновременно пустая и одновременно наполненная бесконечность. Вне космоса нет ничего иного, он является всем бытием, вечным, несотворенным богом. Бесконечность мира не является божественным атрибутом, как это доказывает теология. Бруно отвергает также представление о том, что мир находится на некотором особенном месте, окруженном пустым пространством, или богом. Бруно создает новую космологию, которая восходит к гениальным открытиям Коперника, и делает из гелиоцентрического понимания мира радикальные философские выводы. Бесконечность вселенной Бесконечность вселенной нельзя понять с точки зрения обыденного человеческого сознания, которое формируется на основе опыта в отношении конечных вещей. Бесконечность нельзя понять лишь с помощью представлений о том, что меньше и что больше. Здесь необходим философский разум.

Мир однороден во всех своих частях, ни одно тело не имеет привилегированного положения, не существует никакого размещенного в центре внешнего источника движения (первого двигателя). Следствием концепции физического единства вселенной у Бруно является гипотеза, выражающая возможность существования жизни и на других планетах. Теория познания Бруно исходит из идеи, что в человеческой душе проявляется единая вселенская мировая душа, которая неотделима от одушевленной материи одушевленной материи. Человеческая душа отличается от душ животных своей особой «конфигурацией» — строением, зависящим от физической структуры телесных органов. Бруно развивает также идею классиков древности о значении руки и труда для развития разума. Цель разума — проникновение в глубину явлений, познание закономерностей природы, т. е. ее «божественности «. Познание начинается с восприятия и идет к представлениям, рассудку и разуму. Чувственное познание само по себе недостаточно. Познание является бесконечным процессом, потому что и предмет его бесконечен. Истины можно достичь лишь философскими средствами, но ни в коем случае теологическими. В отличие от догматического авторитаризма Бруно делает упор на том, что основой твердого и истинного знания должно быть сомнение, однако не в его абсолютизированном значении, не в виде скепсиса. Как и другие мыслители Ренессанса мыслители Ренессанса, он говорит о практическом значении познания, о «магии», т. е. о таком активном воздействии, которое состоит в раскрытии «тайн» природы. Этика Бруно Бруно призывает к борьбе за благородные цели, за добро, которое неограниченно реализуется во вселенной (Единое и есть добро). Однако борьба за возвышенные цели требует жертв.

Человек в этом устремлении должен преодолевать страх личной гибели, уничтожения. Истинным мерилом нравственности является деятельность, земные цели человека. Он отвергает пассивный аскетизм религиозной веры, выступает и против пассивного гедонизма. Человеческая деятельность должна быть возвышенной, устремленной к бесконечности, частью которой является он сам. Человек должен познавать вселенную и в соответствии с этим реализовать самого себя. Атеистическая философия Бруно философия Бруно обусловлена историческими обстоятельствами, эпохой. Его атеизм ограничен пантеизмом, содержащим, однако, сильные материалистические тенденции. Атака Бруно на тогдашнюю церковь и ее учение, на основания веры (например, отрицание загробной жизни и т. д.) была проявлением воинствующего духа философа и ученого. В вопросах религии он выступил, можно сказать, более остро и бескомпромиссно, чем, например, позже это сделали Ф. Бэкон и Р. Декарт Бэкон и Р. Декарт. Он отверг догматическое авторитарное вмешательство религии в вопросы философии и науки, в проблемы общественных отношений и нравственности. Однако он допускал, что религия может иметь исключительное влияние на примитивные народы. В будущем место религии откровения должна занять «религия разума». Ее исходные моменты он, собственно, и обозначил в своей философской системе.

Пантеистическая философия природы Бруно завершает развитие ренессансного мышления. Последующее развитие философии развитие философии связано с эрой, в которой естествознание развивается на экспериментальных и математических основах, что обусловливает новые способы философского отражения мира, новый подход к вопросам методологии наук. К философам последующего времени, на которых оказал влияние Бруно влияние Бруно, относятся Спиноза (пантеизм), Лейбниц (монадология), Шеллинг (диалектика).

www.o8ode.ru

БРУНО - это... Что такое БРУНО?

(Bruno), Джордано (Филиппо) (1548 – 17 февр. 1600) – итал. философ, борец против схоластич. философии и римско-католич. церкви, страстный пропагандист материалистич. мировоззрения, принявшего у него форму пантеизма. Родился в местечке Нола, близ Неаполя, в семье разорившегося мелкого дворянина. В 1566–75 обучался в монастырской школе доминиканского ордена, получил сан священника и степень доктора философии. Преследуемый католич. церковью за свои идеи и борьбу с церковниками, Б. покинул Италию; жил во Франции, Англии, Германии, по возвращении на родину был арестован (1592) и провел в заключении 8 лет. Судом инквизиции Б. был обвинен в ереси и свободомыслии, отказался признать свои идеи ложными и был сожжен на костре (см. "Протоколы процесса Джордано Бруно в венецианской инквизиции", в кн.: Вопросы истории религии и атеизма, [т. 1], М., 1950; "Краткое изложение следственного дела Джордано Бруно", там же, [т.] 6, М., 1958). Б. – крупнейший деятель эпохи Возрождения, продолживший традицию итал. материалистич. вольномыслия П. Помпонацци, Д. Кардано, Б. Телезио и др. В своем первом филос. соч. "О тенях идей" ("De umbris idearum", 1582), посвященном вопросам совершенствования памяти на основе "великого искусства" Р. Луллия, Б. развил концепцию, по к-рой мышление и природа происходят от высшего божеств. начала путем эманации (истечения). Природа оформляется в соответствии с едиными, однородными идеями божества, и человеч. мышление, Т.о., познает в природе лишь "тени идей". Эта концепция Б., еще тесно связанная с неоплатоновским идеализмом, в дальнейшем в его диалогах развивалась в сторону материализма. Диалоги эти написаны и изданы на итал. яз. в Лондоне и Париже ("Пир на пепле" – "La cena de le ceneri", 1584; "О причине, начале и едином" – "De la causa, principio et uno", 1584; "О бесконечности, вселенной и мирах" – "De l'infinito, universo et mondi", 1584; "Тайна Пегаса, с приложением Килленского осла" – "Cabala del Cavallo Pegaseo. Con l'aggiunta dell' Asino Cillenico", 1585; "Изгнание торжествующего зверя" – "Spaccio della bestia trionfante", 1584; "О героическом энтузиазме" – "De gl'eroici furori", 1585). Важны и произведения, изданные на лат. яз. во Франкфурте ("О тройном наименьшем и об измерении" – "De triplici minimo et mensura", 1591; "О монаде, числе и фигуре" – "De monade, numero et figura", 1591; "О безмерном и бесчисленном" – "De immenso et innumerabilibus", 1591). Эволюция идей Б. в сторону материализма гносеологически объяснялась возраставшим влиянием на Б. антич. материалистов: Эмпедокла, Анаксагора, Демокрита, Эпикура, Лукреция и материалистически истолкованного Парменида. Б. испытал также сильное влияние платоников и пифагорейцев. Оформлению материалистич. натурфилософии Б., направленной против схоластич. аристотелизма, способствовало также влияние естествознания и прежде всего гелиоцентрич. теория Коперника. Используя эти источники, а также идеи "отрицательного богословия", согласно к-рому человеч. познание не в состоянии выразить на своем языке сущность бога путем положит. определений, Б. пришел к выводу о непознаваемости бога. Поэтому целью философии Б. считал не познание потустороннего, надприродного бога, а познание природы, являющейся "богом в вещах" (deus in rebus). Более решительно, чем Николай Кузанский и все др. натурфилософы эпохи Возрождения, Б. отождествлял бога и природу. "Природа, – по Б., – либо есть сам бог, либо божественная сила, открытая в самих вещах" (см. "Свод метафизических терминов", в кн. "Вестник истории религии и атеизма", М., 1950, No 1, с. 396). Важнейшее положение, сформулированное Б. относительно природы, состояло в утверждении ее бесконечности. Бесконечное божеств. могущество, согласно Б., не может ограничиться созданием конечного мира, представление о к-ром было одним из осн. устоев перипатетическо-схоластич. мировоззрения. Бесконечные свойства неоплатоновского бога превратились, т.о., у Б. в бесконечность природы. Учение же о бесконечности природы не было у него только умозрит. положением, каким оно осталось в значит. степени у Николая Кузанского. Опираясь на открытие Коперника, Б. стремился дать физич. и астрономич. конкретизацию этого натурфилос. принципа. Этот принцип позволил Б. произвести плодотворное переосмысление теории Коперника, освободив ее от весьма существ. недостатков: от традиц. представления о конечности мироздания, замкнутого сферой неподвижных звезд, от взгляда, согласно к-рому Солнце неподвижно и составляет абсолютный центр Вселенной. Развивая идеи Николая Кузанского, Б. доказывал, что любое небесное светило можно рассматривать как такой центр потому, что он находится повсюду и нигде, т. е. обосновывал идею бесконечности Вселенной, бесконечного множества ее миров. Натурфилософия Б., предвосхищавшая открытия позднейшей науки, отличалась от перипатетическо-схоластич. натурфилософии также и тем, что утверждала физич. однородность мира. В противоположность Аристотелю, выдвинувшему учение о различии вещества земли и неба, Б. утверждал, что все тела Вселенной состоят из 5 элементов – воздуха, огня, воды, земли и эфира, к-рый служит связующей средой между 4 элементами, благодаря чему из натурфилософии устранялось понятие пустоты (Б. расходился в этом с антич. атомистами). Б. признавал существование "мировой души" (в чем сказалось влияние неоплатонизма), к-рая составляет образующее и движущее начало Вселенной. Мировая душа как принцип жизни, как духовная субстанция, по Б., находится во всех без исключения вещах, составляя их движущий принцип. Этим Б. становился на позицию гилозоизма, находя подкрепление в воззрениях Гераклита и др. антич. материалистов. В условиях 16 в. гилозоизм Б., при всей своей несостоятельности и фантастичности, играл прогрессивную роль, т.к. приводил к важнейшему выводу о том, что человек с его сознанием является частицей единой природы. На основе гилозоизма Б. сделал и другой прогрессивный антисхоластический вывод о материи как активной самодвижущейся субстанции, порождающей из себя все новые и новые формы. Воззрения Б. содержали ряд диалектич. положений: единство, связь и движение всех частей и элементов природы, единство органического и неорганического, психического и физического. Диалектика Б. связана также с его стремлением раскрыть происхождение множественности и разнообразия вещей из единства и простоты верховной субстанции путем раскрытия противоположностей, совпадающих как в бесконечно большом, так и в бесконечно малом. Одна противоположность является началом другой: уничтожение полагает начало возникновению и наоборот, любовь – ненависти, самые сильные яды служат самым могуществ. лекарством и т.п. Источник этой связи, внутр. родства противоположностей – бесконечная субстанция. В бесконечности, отождествляясь, сливаются прямая и окружность, центр и периферия, форма и материя, свобода и необходимость, субъект и объект и т.п. "Кто хочет познать наибольшие тайны природы, – писал Б., – пусть рассматривает и наблюдает минимумы и максимумы противоречий и противоположностей" ("Диалоги", М., 1949, с. 291). В отличие от Николая Кузанского, у к-рого идея "совпадения противоположностей" (coincidentia oppositorum) была включена в значит. степени в систему теологич. воззрений, Б. придавал этому диалектич. учению натуралистич. формулировку. Последняя вытекала также из учения Б. об осн. единице бытия – монаде, в деятельности к-рой неразрывно связаны телесное и духовное, объект и субъект. Монада как "минимум" бытия выступает у Б. в 3 смыслах: онтологическом – как наименьшая субстанция, физическом – как атом, математическом – как точка. Точка образует линию, линия – плоскость, а плоскость – всякое геометрич. тело. Однако все эти различия "наименьшего" или "минимума" снимаются в бесконечности всеединой субстанции, "творящей" всю природу и разлитой в ней. Эта верховная субстанция есть "монада монад", или бог. Как целое она проявляется во всем единичном, а любое единичное носит на себе печать целого – "все во всем". В изданных во Франкфурте, а также в последних, не изданных при жизни Б. произведениях, в к-рых и развито учение о монаде, ощущается тенденция трактовать ее в духе Демокрита и Эпикура – как атом, а духовную субстанцию, разлитую в природе, – как тончайший воздух, или эфир. Для теории познания Б. характерно утверждение, что истина открывается человеч. уму не сразу. Ступенями ее постижения являются чувство (sensus), дающее лишь огранич. картину мира, рассудок (ratio), посредством к-рого достигается познание первоначал, и разум (intellectus), дающий нам возможность как бы интуитивного проникновения в высшие тайны природы, окончательно исправляющий показания чувств и постигающий, в частности, "совпадение противоположностей" (иногда Б. говорит о 4 ступенях, вводя еще понятие "духа" – animus, играющего роль "ума", к-рый в этом случае является лишь усовершенствованным разумом). В диалоге "Изгнание торжествующего зверя" Б. дал новую, по сравнению с традиционной, оценку человеч. добродетелей, особенно подчеркивая стремление человека к истине и к труду: посредством труда человек должен возвысить свою природу и сделаться богом Земли. В этом диалоге Б. подвергал разрушит. критике все современные ему положит. религии и вскрывал их неспособность служить основой нравств. поведения людей. В диалоге "О героическом энтузиазме" Б. воспевал героизм, рождающийся в борьбе с теологами и схоластич. педантами за науч. филос. познание природы. Многие идеи Б. разрабатывались философами нового времени: идея о единой субстанции и множестве зависящих от нее вещей, а также и гилозоизм – Спинозой, учение об интеллектуальной интуиции – рационалистами 17 в., идея монады – Лейбницем, идея единства сущего, "совпадения противоположностей", диалектики – Шеллингом, и т.д. Т.о., философия Б. явилась, как и вся философия Возрождения, переходной от ср.-век. схоластических систем, с которыми Б. вел непрерывную борьбу, к филос. концепциям материалистов и диалектиков нового времени. Этим переходным характером объясняется противоречивость и ограниченность философии Б.

В. Соколов. Москва.

Соч.: Opera latine conscripta publicis sumptibus edita, v. 1–3, Napoli, 1879–91; Opere italiane, 2 ed., t. 1–3, Bari, 1925–27; Dialoghi italiani. Dialoghi metafisici e dialoghi morali, 3 ed., Firenze, [1958]; соч. в рус. пер. – Изгнание торжествующего зверя, [СПБ], 1914; Диалоги ("Пир на пепле", "О причине, начале и едином", "О бесконечности, вселенной и мирах", "Тайна Пегаса, с приложением Килленского осла"), М., 1949; О героическом энтузиазме, М., 1953. "О причине, начале и едином" – гл. филос. работа Б. Состоит из вступит. письма, "дистихйй" (торжеств. лат. стихов), двух сонетов и осн. итал. текста (пять диалогов). Первое изд. Venetia, 1584, вышло в Лондоне (Venetia–фальсификация). Переводы на нем. яз. – в кн.: Jordanus Brunus, Sulzbach, 1824 и др., франц. – 1930, англ. – 1950 (в кн.: S. Greenberg, The infinite in G.Bruno), исп. – 1941 (Буэнос-Айрес), венг. (частично) – 1952. На рус. яз. книга издавалась дважды в переводе М. А. Дынника: отд. изд., М., 1934, и в кн. "Диалоги" (М., 1949). "О бесконечности, вселенной и мирах" – одно из осн. произведений Б., излагающее естеств.-науч. основы его мировоззрения. Состоит из вступит. письма, неск. сонетов и пяти диалогов. Первое издание – Venetia, 1584, – вышло в Лондоне (Venetia – фальсификация). Переводы на нем. яз. – 1824 и др. На англ. яз. один из отрывков напечатан в кн.: M. de la Roche, Memoires of literature, v. 2, 1722. Полный англ. перевод – в кн.: J. A. Toland, A collection of several pieces, v. 1, 1726, p. 316–49. Неполный венг. перевод вышел в Будапеште (1952). На рус. яз. книга дважды издана в переводе А. И. Рубина: отд. изд. в 1936 и в кн. "Диалоги" в 1949.

Л. Азарх. Москва.

Лит.: Энгельс Ф., Диалектика природы, М., 1955, с. 152; Антоновский Ю. М., Джордано Бруно, его жизнь и философская деятельность, СПБ, 1892; Ольшки Л., История научной литературы на новых языках, т. 3, М.–Л., 1933, с. 3–48; Джордано Бруно. Библиография переводов его сочинений и литературы о нем на русском языке, "Доклады и сообщения Филологического института", вып. 1, Л., 1949; Ρожицын В. С., Джордано Бруно и инквизиция, М., 1955; Щеглов В. П., Джордано Бруно и его космология, Ташкент, 1956; Корниенко В. С., Философия Джордано Бруно, М., 1957; Горфункель А. X., Современная борьба вокруг научного наследия Джордано Бруно, "Вопр. философии", 1959, No 10; Hönigswald R., Giordano Bruno, в кн.: Grosse Denker, hrsg. v. Aster [u. a.], Bd 1–2, 2 Aufl., Lpz., 1923; Boulting W., Giordano Bruno. His life, thought and martyrdom, L.–N. Y., 1916; Gentile G., Giordano Bruno e il pensiero del Rinascimento, 2 ed., Firenze, 1925; Spampanato V., Vita di Giordano Bruno, con documenti editi e inediti, Messina, 1921; Graziano G., Bibliografia Bruniana, Asti, [1900].

Философская Энциклопедия. В 5-х т. — М.: Советская энциклопедия. Под редакцией Ф. В. Константинова. 1960—1970.

dic.academic.ru

«Короткий Бруно» против французов и англичан » Военное обозрение

Когда началась Первая мировая война, оказалось, что у Германии нет ни тяжелой, ни сверхтяжелой дальнобойной артиллерии, хотя на поле боя их «Большая Берта» и была вне конкуренции. Но что такое 16 км дальнобойности по сравнению с 32 км для аналогичного калибра в морском флоте? Между тем там было много орудий, которые уже не устраивали моряков, но были вполне пригодны для действий на суше. Проблема заключалась в том, как переместить их туда, где они были нужны, так как они часто были очень большими и громоздкими.

Самым простым способом решения проблемы было создание стационарных артиллерийских установок, аналогичных тем, что имели Англия, Австро-Венгрия и Россия. В течение 1915 года количество 21-, 24-, 35,5- и 38-см корабельных орудий достигло внушительной величины. Вот только такая их установка имела серьезный недостаток — полное отсутствие мобильности. Если фронт приближался, они зачастую просто не могли вести огонь по противнику и вынужденно переходили на фланговый огонь, не говоря уже о том, что в этом случае возникала угроза их захвата. И вдобавок перемещение одного из этих гигантов могло занять несколько недель напряженной работы. Лучшим решением, конечно, было поставить эти очень тяжелые орудия на железнодорожный ход, что уже было к этому времени проверено на практике во Франции.

"Короткий Бруно" на огневом рубеже

Первые E-пушки (Eisenbahngeschütze, т.е. железнодорожные орудия), попавшие на фронт в 1916 году, представляли собой орудия калибра 24 см L/30 ("Теодор Отто", дальнобойность 18,7 км) и 24 см L/40 ("Теодор Карл", дальнобойность 25,5 км). Их очень скоро оценили как мощное и очень мобильное средство вооруженной борьбы, особенно в тех случаях, когда требовалось противостоять внезапным атакам противника. В других случаях главными целями этих орудий были батареи вражеских дальнобойных орудий, железнодорожные станции, склады, дороги и узлы снабжения, полевые аэродромы и большие скопления войск.

А вот так это чудовище стреляло!

Конечно, у них были свои недостатки. Из-за того, что стрелять они могли только по траверсу, размещать их приходилось почти всегда на изогнутой ветке или же строить дополнительные ответвления с определенным радиусом кривизны. В 1917 году пушки были размещены на специальных поворотных платформах, которые могли разворачиваться на 360°. Новые орудия получили название EB-пушки (Eisenbahn-Bettungsgeschütze) и уже летом того же года начали активно использоваться. Первым таким орудием стала 28 см L/40 пушка "Бруно". Вариант с несколько измененным стволом назвали "Курфюрст". В 1918 году на службе находилось шесть таких орудий. Боевой вес каждой такой пушки составлял 156 т. Орудия эти были первоначально установлены на борту броненосца "Дейчланд". Но после Ютландского морского сражения их посчитали устаревшими и что их можно с большим успехом использовать в другом месте. Углы наведения составляли от 0° до +45°, углы горизонтальной наводки 8°(если не используется 360-градусный поворотный стол). Дальность стрельбы снарядом весом 302 кг с начальной скоростью 740 м/сек составляла 31 км. Как и у всех тяжелых орудий, ствол его имел довольно короткий срок службы (около 850 выстрелов), после чего его требовалось заменять. Всего 20 орудий этого типа были введены в действие. Использовались они для охраны бельгийского побережья от возможных атак английского флота и контрбатарейной борьбы.

Ствол орудия из музея в КанберреЗатвор орудия

Армия получили только два орудия. Причем одно из них было захвачено 31-м батальоном австралийцев во время знаменитого наступления 8 августа 1918 года. До этого в течение всего лета это орудие обстреливало Амьен (важный транспортный узел) с расстояния более чем в 20 км. Австралийцы увезли его к себе на «Зеленый континент» и там водрузили в музее в Канберре. Раскраска орудия на первый взгляд кажется удивительной, но тем не менее она вполне достоверна. Сохранились фотографии периода войны и инструкции по его раскраске именно в такие цвета, что и было выполнено дотошными сотрудниками этого музея.

Оригинальный камуфляж установки.

После войны Бельгия также получило одно из этих орудий в счет репараций. Но и немцам удалось скрыть определенное количество стволов, некоторые из старых батарей в прибрежных районов, и к тому же спрятать целый ряд платформ, на которых они могли устанавливаться, для чего они были замаскированы под коммерческие. Поэтому когда Германия начала перевооружение в середине 30-х годов, эти пушки были вновь быстро собраны на заводах Круппа. Одно из этих орудий как раз и было "Коротким Бруно" ("Короткий", так как имел ствол L/35 и дальность менее тридцати километров). В годы Второй мировой войны это орудие было использовано против Англии, а позже для ведения огня по Ленинграду. Так что эти орудия уничтожения, если так можно выразиться, прожили на удивление долгую жизнь!

Масштабная модель "Короткого Бруно"

А вот французы, между прочим, имели железнодорожные орудия еще до начала Первой мировой войны, хотя их и обвиняли к приверженности к единому калибру 75 мм и одному снаряду на все случаи жизни! Главной проблемой установки морских орудий на железнодорожных транспортерах являлось отсутствие совершенных механизмов гашения отдачи и, кроме всего прочего, они были очень громоздкими. Тем не менее, одно такое орудие калибра 305-мм MLE было разработано еще в 1906 году. Проблема с отдачей была решена очень просто и дешево. Французские инженеры от противооткатных механизмов отказались совсем! Фирма «Шнейдер» предложила жестко закрепленный на лафете ствол, способный двигаться на цапфах только вверх и вниз. Под лафетом монтировались поперечные брусья, а вдоль рельсов укладывались продольные балки таким образом, чтобы эти брусья плотно к ним прилегали. При выстреле сила трения между ними быстро поглощала отдачу, так что сам транспортер откатывался на метр или около того и не больше. Это была довольно «сырая» система, но она работала, и это позволило французам построить целый ряд тяжелых железнодорожных пушек, сыгравших важную роль в их победе над Германией.

Схема 305 Mle 1906. Вид сбоку.

305 Mle 1906 имел ствол L/45,9 калибра 305 мм. Как и большинство таких орудий, оно могло наводиться только в вертикальной плоскости от +2 ° до +40 °. При этом оно могло забросить 348-кг гранату с начальной скоростью 795 м/сек. на максимальную дальность в 27,5 км. Вес орудия на боевой позиции составлял 178 тонн. Интересно, что очень скоро французы вошли во вкус и решили увеличить калибр подобных артиллерийских систем с таким простым откатом. В результате у них появились орудия калибра 320 мм и даже 370 мм, что решило проблему утилизации стволов от старых броненосцев с пользой для дела!

Французское 320-мм железнодорожное орудие. Хорошо видны деревянные поперечные брусья под лафетом и уложенные вдоль рельсов металлические балки для скольжения

Соответственно в Англии 305-мм гаубицы на железнодорожных платформах могли поворачиваться во все стороны, что позволяло с одного пути вести огонь целой батарей этих орудий-монстров и сосредоточенно бить по одной и той же цели!

center][/center] 305-мм орудие«Виккерса». Август 1917 года

Батарея английских 305-мм гаубиц Мк V, развернутых на 90°. Декабрь 1940 годаСнаряд и котик

Что касается США, то там железнодорожные орудия были разработаны так поздно, что ни одно из них в Европу до окончания войны не попало, но тем не менее все они были завершены постройкой в 1919 году и затем много лет использовались в частях береговой обороны США.

Поэтому когда говорят, что в Первую мировую войну немцев победил «генерал Танк», а вот орудия были лучше у германцев, это верно, но верно лишь отчасти. И количественное, и качественное разнообразие в артиллерийских системах точно так же было на стороне союзников, хотя никто не отрицает, что отдельные артиллерийские системы у германской армии были весьма хороши.

topwar.ru

За что сожгли Джордано Бруно? Основные идеи, труды, открытия

Существует несколько точек зрения о том, за что сожгли Джордано Бруно. В массовом сознании за ним закрепился образ человека, казненного за отстаивание своей гелиоцентрической теории. Однако если подробнее взглянуть на биографию и труды этого мыслителя, то можно заметить что его конфликт с Католической Церковью был, скорее, религиозным, чем научным.

Биография мыслителя

Прежде чем разбираться, за что сожгли Джордано Бруно, следует рассмотреть его жизненный путь. Будущий философ родился в 1548 году в Италии близ Неаполя. В этом городе юноша стал монахом местного монастыря Святого Доминика. Всю жизнь его религиозные искания шли вместе с научными. Со временем Бруно стал одним из самых образованных людей своего времени. Еще в детстве он начал изучать логику, литературу и диалектику.

В 24 года молодой доминиканец стал священником. Однако жизнь Джордано Бруно недолго была связана со службой в церкви. Однажды его уличили в чтении запрещенной монастырской литературы. Тогда доминиканец бежал сначала в Рим, потом на север Италии, а затем и вовсе за пределы страны. Последовала короткая учеба в Женевском университете, но и там Бруно выгнали по обвинению в ереси. Мыслитель обладал пытливым умом. В своих публичных выступлениях на диспутах он часто выходил за рамки христианского учения, не соглашаясь с общепринятыми догмами.

Научная деятельность

В 1580 году Бруно перебрался во Францию. Он преподавал в крупнейшем университете страны - Сорбонне. Там же появились первые напечатанные труды Джордано Бруно. Книги мыслителя были посвящены мнемонике – искусству запоминания. Философа заметил французский король Генрих III. Он оказал протекцию итальянцу, пригласив его ко двору и предоставив все необходимые для работы условия.

Именно Генрих способствовал устройству Бруно в английском университете в Оксфорде, куда тот переехал в возрасте 35 лет. В Лондоне в 1584 году мыслитель издал одну из своих самых важных книг «О бесконечности, вселенной и мирах». Ученый уже давно исследовал астрономию и вопросы устройства космоса. Бесконечные миры, о которых он говорил в своей книге, полностью противоречили общепринятому тогда мировоззрению.

Итальянец был сторонником теории Николая Коперника – это еще один «пункт», за что сожгли Джордано Бруно. Суть ее (гелиоцентризм) заключалась в том, что в центре планетарной системы находится Солнце, а планеты крутятся вокруг него. Церковная точка зрения по этому вопросу была прямо противоположной. Католики считали, что Земля находится в центре, а все тела вместе с Солнцем движутся вокруг нее (это геоцентризм). Бруно пропагандировал идеи Коперника в Лондоне, в том числе и при королевском дворе Елизаветы I. Сторонников итальянец так и не нашел. Даже писатель Шекспир и философ Бэкон не поддержали его взглядов.

Возвращение в Италию

После Англии Бруно несколько лет путешествовал по Европе (преимущественно по Германии). С постоянной работой у него было туго, потому что университеты часто опасались принимать итальянца из-за радикальности его идей. Скиталец попытался осесть в Чехии. Но и в Праге ему были не рады. Наконец, в 1591 году мыслитель решается на смелый поступок. Он вернулся в Италию, а точнее в Венецию, куда его пригласил аристократ Джованни Мочениго. Молодой человек стал щедро платить Бруно за уроки по мнемонике.

Однако скоро отношения работодателя и мыслителя испортились. В личных разговорах Бруно убеждал Мочениго в том, что существуют бесконечные миры, Солнце находится в центре мира и т. д. Но еще большую ошибку философ совершил, когда стал обсуждать с аристократом религию. По этим разговорам можно понять, за что сожгли Джордано Бруно.

Обвинение Бруно

В 1592 году Мочениго отправил несколько доносов венецианским инквизиторам, в которых он описал смелые идеи бывшего доминиканца. Джованни Бруно сетовал, что Иисус был магом и пытался избежать своей смерти, а не принял ее мучеником, как об этом говорится в Евангелии. Более того, мыслитель говорил о невозможности возмездия за грехи, реинкарнации и испорченности итальянских монахов. Отрицая основные христианские догматы о божественности Христа, непорочном зачатии, Троице и т. д., он неизбежно становился заклятым врагом церкви.

Бруно в разговорах с Мочениго упоминал о желании создать собственное философское и религиозное учение «Новая философия». Объем еретических тезисов, высказанных итальянцем, был настолько велик, что инквизиторы сразу же занялись расследованием. Бруно арестовали. Он провел в тюрьмах и на допросах более семи лет. Из-за непробиваемости еретика его перевезли в Рим. Но и там он оставался непоколебим. 17 февраля 1600 года его сожгли на костре на площади Цветов в Риме. Мыслитель не стал отказываться от собственных взглядов. Более того, он заявил, что сжечь его вовсе не значит опровергнуть его теорию. Сегодня на месте казни находится памятник Бруно, установленный там в конце XIX века.

Основы учения

Разностороннее учение Джордано Бруно застрагивало как науку, так и веру. Когда мыслитель вернулся в Италию, он уже видел себя проповедником реформированной религии. В основу ее должны были лечь именно научные знания. Такое сочетание объясняет наличие в трудах Бруно как логичных рассуждений, так и отсылок к мистике.

Конечно, философ формулировал свои теории не на пустом месте. Идеи Джордано Бруно во многом основывались на трудах его многочисленных предшественников, в том числе живших и в античную эпоху. Важным фундаментом для доминиканца был радикальный неоплатонизм. Эта античная философская школа учила мистически-интуитивному способу познания мира, логике и т. д. Мыслитель перенял от нее идеи о мировой душе, движущей всей Вселенной, и едином начале сущего.

Также Бруно опирался на пифагорейство. Это философско-религиозное учение основывалось на представлении мироздания как гармонической системы, подчиненной числовым закономерностям. Его последователи значительно повлияли на каббалистику и другие мистические традиции.

Отношение к религии

Важно отметить, что антицерковные взгляды Джордано Бруно совсем не означали, что он был атеистом. Напротив, итальянец оставался верующим человеком, хотя его представление о боге сильно отличалось от католических догматов. Так, например, перед казнью уже готовый умереть Бруно сказал, что отправится прямиком к создателю.

Для мыслителя его приверженность к гелиоцентризму не была признаком отказа от религии. С помощью этой теории Бруно доказывал истинность своей пифагорейской идеи, но не отрицал существования бога. То есть гелиоцентризм становился своеобразным математическим способом дополнить и развить философскую концепцию ученого.

Герметизм

Еще одним весомым источником вдохновения Бруно стала герметическая философия. Это учение появилось в эпоху поздней Античности, когда в Средиземноморье свой расцвет переживал эллинизм. Основой концепции были древние тексты, по преданию дарованные Гермесом Трисмегистом.

Учение включало в себя элементы астрологии, магии и алхимии. Эзотерический и таинственный характер герметической философии очень импонировал Джордано Бруно. Эпоха античности уже давно была в прошлом, но именно во время Возрождения в Европе появилась мода на изучение и переосмысление столь древних источников. Показательно, что один из исследователей наследия Бруно Фрэнсис Йейтс назвал его «ренессансным магом».

Космология

В эпоху Возрождения было мало исследователей, столь сильно переосмысливших космологию и строение вселенной, как Джордано Бруно. Открытия ученого по этим вопросам изложены в трудах «О безмерном и неисчислимых», «О бесконечном, Вселенной и мирах» и «Пире на пепле». Идеи о натурфилософии и космологии Бруно стали революционными для современников, из-за чего их и не приняли. Мыслитель исходил из учения Николая Коперника, дополнив и усовершенствовав его. Основные космологические тезисы философа были таковы – вселенная бесконечна, далекие звезды – аналоги земного Солнца, мироздание представляет собой единую систему с одинаковой материей. Самой известной идеей Бруно стала теория гелиоцентризма, хотя предложил ее еще поляк Коперник.

В космологии, как и религии, итальянский ученый исходил не только из научных соображений. Он обращался к магии и эзотерике. Поэтому в будущем некоторые его тезисы были отвергнуты наукой. Например, Бруно считал, что вся материя одушевлена. Современные исследования опровергают эту идею.

Также для доказательства своих тезисов Бруно часто прибегал к логическим рассуждениям. Например, очень показателен его спор со сторонниками теории о неподвижности Земли (то есть геоцентризма). Свою аргументацию мыслитель привел в книге «Пир на пепле». Апологеты неподвижности Земли часто критиковали Бруно с помощью примера о камне, сброшенном с высокой башни. Если бы планета вращалась вокруг Солнца и не стояла на месте, то падающее тело упало бы не прямо вниз, а несколько в другом месте.

В ответ на это Бруно предлагал свой аргумент. Он защищал свою теорию с помощью примера о движении корабля. Люди, прыгающие на судне, приземляются на одну и ту же точку. Если бы Земля была неподвижна, то на плывущем корабле такое было бы невозможно. Значит, рассуждал Бруно, двигающаяся планета тянет за собой все, что на ней находится. В этом заочном споре со своими противниками на страницах одной из своих книг итальянский мыслитель очень близко подобрался к теории относительности, сформулированной Эйнштейном в XX столетии.

Другим важным принципом, высказанным Бруно, была идея об однородности материи и пространства. Ученый писал, что, исходя из этого, можно предположить, что с поверхности любого космического тела, вселенная будет выглядеть приблизительно одинаково. Кроме того, космология итальянского философа прямо гласила о действии общих законов в самых разных уголках существующего мира.

Влияние космологии Бруно на будущую науку

Научные исследования Бруно всегда шли об руку с его обширными представлениями о теологии, этике, метафизике, эстетике и т. д. Из-за этого космологические версии итальянца были наполнены метафорами, порой понятными только автору. Его труды стали предметом исследовательских споров, не прекращающихся и сегодня.

Бруно первым предположил, что вселенная безгранична, и в ней находится бесконечно количество миров. Эта идея противоречила механике Аристотеля. Итальянец часто выдвигал свои идеи только в теоретическом виде, так как в его время не было технических средств, способных подтвердить догадки ученого. Однако современная наука смогла восполнить эти пробелы. Теория большого взрыва и бесконечного роста вселенной подтвердила идеи Бруно спустя несколько столетий после сожжения мыслителя на костре инквизиции.

Ученый оставил после себя отчеты об анализе падения тел. Его данные стали предпосылкой для появления в науке принципа инерции, предложенного Галилео Галилеем. Бруно, так или иначе, повлиял на научную революцию XVII века. Тогдашние исследователи часто пользовались его трудами в качестве вспомогательных материалов для выдвижения собственных теорий. Важность трудов доминиканца уже в современное время подчеркивал немецкий философ и один из основоположников логического позитивизма Мориц Шлик.

Критика догмата Святой Троицы

Несомненно, что история Джордано Бруно стала еще одним примером человека, принявшего себя за мессию. Об этом говорит тот факт, что он собирался основать собственную религию. Кроме того, вера в высокую миссию не позволила итальянцу отказаться от своих убеждений во время многолетних допросов. Порой в разговорах с инквизиторами он уже склонялся к компромиссу, но в последний момент опять начинал настаивать на своем.

Бруно сам давал дополнительную почву для обвинений в ереси. На одном из допросов он заявил, что считает догмат Троицы ложным. Жертва инквизиции аргументировала свою позицию с помощью всевозможных источников. Протоколы допросов мыслителя сохранились в первозданном виде, поэтому сегодня есть возможность проанализировать, как зарождалась система идей Бруно. Так, итальянец заявил, что в сочинении святого Августина говорится о том, что термин Святой Троицы возник не в евангельскую эпоху, а уже в его времена. Исходя из этого, обвиняемый считал весь догмат выдумкой и фальсификацией.

Мученик науки или веры?

Важно то, что в смертном приговоре Бруно нет ни одного упоминания о гелиоцентрической системе мира. В документе говорится о том, что брат Джовано пропагандировал еретическое религиозное учение. Это противоречит распространенной точке зрения, гласящей, что Бруно пострадал за свои научные убеждения. На самом деле церковь была в ярости от критики философом христианских догматов. Его идея о расположении Солнца и Земли на этом фоне становилась детской шалостью.

К сожалению, в документах нет конкретных упоминаний о том, в чем заключались еретические тезисы Бруно. Это позволило историкам предположить, что более полные источники были утеряны или намеренно уничтожены. Сегодня читатель может судить о характере обвинений бывшего монаха только по второстепенным бумагам (доносу Мочениго, протоколам допросов и т. д.).

Особенно интересным в этом ряду является письмо Каспара Шоппе. Это был иезуит, который присутствовал на оглашении приговора еретику. В своем письме он упоминал основные претензии суда к Бруно. Помимо уже вышеперечисленных можно отметить идею о том, что Моисей был магом, а от Адама и Евы произошли только евреи. Остальной род человеческий, убеждал философ, появился благодаря двум другим людям, созданным богом за день до пары из райского сада. Бруно упорно хвалил магию и считал ее полезным делом. В этих его заявлениях в очередной раз прослеживается приверженность идеям античного герметизма.

Символично, что уже современная Римско-Католическая Церковь отказывается пересмотреть дело Джордано Бруно. За больше чем 400 лет после гибели мыслителя понтифики так и не оправдали его, хотя то же самое было сделано в отношении многих еретиков прошлого.

fb.ru

В своем учении о строении материи Джордано Бруно обращается к традициям античного атомизма:

Атомизм и монадология

В своем учении о строении материи Джордано Бруно обращается к традициям античного атомизма: “Когда мы стремимся... к началу и субстанции вещей, мы продвигаемся по направлению к неделимости”,–писал он в диалоге “О причине, начале и едином” [20, с. 285] и в диалоге “О бесконечности, Вселенной и мирах”, развивая представление о том, что Вселенная состоит из прерывных, дискретных частиц, находящихся в непрерывной бесконечности – пространстве. “Непрерывное состоит из неделимых” – так звучит 42-й тезис, выдвинутый на диспуте в коллеже Камбре, получивший обоснование в “Камераценском акротизме”: “Существует предел деления в природе – нечто неделимое, что уже не делится на другие части. Природа осуществляет деление, которое может достичь предельно малых частиц, к которым не может приблизиться никакое искусство с помощью своих орудий” [110, т. 1, ч. 1, с. 254]. Минимум в философии Бруно – “первая материя и субстанция вещей”: “Я считаю, что поистине не существует ничего, кроме минимума и неделимого” [110, т. 1, ч. 3, с. 22–24]. Атомы – основа всякого бытия, именно их материальная природа определяет единство всех вещей, единство их субстанции.

Случайное движение и столкновение атомов Бруно отвергал. Источник движения заложен в самой материи, а стало быть, и в мельчайших ее частицах: “Движение атомов, – говорит он в трактате “О магии”, – происходит от внутреннего начала” [110, т. 3, с. 532]. В этом Бруно отходит от античного атомизма. Каждая мельчайшая частица материи обладает той же способностью к движению, что и вся материя – природа в целом: “Минимум количественный есть по способности своей максимум, подобно тому, как возможность всего огня заключена в способности одной искры. Следовательно, в минимуме, который скрыт от человеческих глаз, заключена вся сила, а поэтому он есть максимум всех вещей” [110, т. 1, ч. 3, с. 24].

Атомистика Бруно есть частный случай разработанного им во франкфуртских поэмах учения о минимуме и монаде. Ноланец различает родовой и абсолютный

[274]

минимум: минимум данного рода есть лишь наименьшее в определенном ряду явлений и предметов; минимум же абсолютный совпадает в материальном мире с атомом, в математике – с точкой, в области метафизических понятий – с монадой. “Минимум или монада есть все, то есть максимум и целое” [там же, с. 148–149]. Монада как обобщающее понятие неделимого единства отражает внутренние свойства всей Вселенной. В монадологии Бруно отождествляются материя и движение, природа и бог, мельчайшая частица бытия и бог, определяемый как “монада, источник всех чисел, простота всякой величины и субстанция состава” [там же, с. 136]. Связь атомизма и пантеизма Бруно раскрыл Т. Кампанелла: оспаривая в своей “Метафизике” материалистическое и инфинитезимальное учение некоего “новейшего лукрецианца (им прямо не названного, но, судя по всему, речь могла идти именно о Бруно, со взглядами которого он мог познакомиться по последним изданным сочинениям, а возможно, и в личных беседах в римской инквизиционной тюрьме), он приписывал ему, как логический вывод из учения о бесконечности Вселенной и атомном строении мира, заключение, что “точка и атом и есть бог” [120, т. 2, с. 252].

Панпсихизм и "мировая душа"

Внутренняя способность материи к образованию форм именуется в сочинениях Бруно Душой мира. Она является всеобщей формой мира, формальным образующим началом всех вещей, она не только находится внутри материи, но и главенствует над ней. Главная способность мировой души – всеобщий ум, он же –всеобщая физическая действующая причина. Он “наполняет все, освещает Вселенную и побуждает природу производить как следует свои виды”. Он является внешней причиной по отношению к отдельным вещам, по отношению к материи он – “внутренний художник, потому что формирует материю и фигуру изнутри” [20, с. 203–204].

Стремясь найти в недрах самой материи определяющую причину движения, отвергая внешнее, чуждое материи вмешательство, Джордано Бруно пришел к мысли о всеобщей одушевленности природы: “Мир одушевлен вместе с его членами”, – говорит он в диалоге “О причине, начале и Едином”. Это не значит, что все природные существа, тела и предметы в равной мере обладают сознанием. Речь идет о “жизненном начале”: “Сколь бы

[275]

незначительной и малейшей ни была вещь, она имеет в себе часть духовной субстанции, каковая, если находит субъект, стремится стать растением, стать животным и получить члены любого тела, каковое обычно называется одушевленным” [там же, с. 211].

Именно возможность жизни и сознания Бруно считает присущей всей материи в целом: вещи, “если они в действительности не обладают одушевленностью и жизнью, все же обладают ими сообразно началу и известному первому действию” [там же, с. 211–212]. Духовная субстанция проявляется в действительности, лишь “если находит подходящий субъект”. Таким образом, степень проявления одушевленности связана с особенностями строения материи.

Учение о всеобщей одушевленности природы возникает в натурфилософии Бруно в борьбе со схоластическим объяснением причины движения в природе, с положением аристотелизма о том, что “все движущееся получает движение от другого”, приводившим к принятию первого неподвижного двигателя, т.е. бога, который извне определяет движение мира. Натурфилософия Возрождения стремится к отказу от внешнего перво-двигателя, направляет мысль на поиски внутренних источников движения Движение “вследствие внешней силы” Джордано Бруно считал “насильственным и случайным”. Естественное – “начало внутреннее, которое само по себе движет вещь куда следует” [там же, с. 143]. Самодвижение в природе – таков глубочайший смысл идеи всеобщей одушевленности природы в философии Ноланца, его трактовки учения о мировой душе. Главным и новым, что внес Бруно в учение о материи, было представление о самодвижении, о необходимости поисков источников не только движения, но и жизни, не только жизни, но и сознания в недрах природы. Тем самым было отвергнуто внешнее божественное вмешательство в развитие материального мира.

Пространство и время

В материальной Вселенной,утверждает Бруно, “нет ничего непрерывного и Единого, кроме атомов и всеобщего пространства” [110, т. 1, ч. 3, с. 201]. Рассматривая пространство как необходимое условие существования движущейся материи, Джордано Бруно выступил против Аристотелева отрицания пустоты. Полемика эта имела главной целью показать ограниченность опреде-

[276]

ления “места” в “Физике” Аристотеля, “реабилитировать” бесконечное пространство как условие существования бесконечной Вселенной.

“Пустота, место, пространство, наполнение и хаос Гесиода – одно и то же”, – заявил Бруно на диспуте в коллеже Камбре [110, т. 1, ч. 1, с. 73], а в “Светильнике тридцати статуй” дал развернутое определение хаоса-пустоты.

Пространство изначально. Это не значит, что оно предшествует материи во времени или в качестве ее причины. Оно является необходимым условием существования самой материи: “Ибо не существует тела, если оно не может быть где-то; оно не может существовать, если нет пространства. Это и есть пустота”. Вне пространства нет ничего. “Пустота есть пространство, обладающее способностью бесконечной величины”. “Хаос” обладает истинным и необходимым бытием [110, т. 3, с. 9–13].

Только в этом смысле может идти речь о “пустоте”. Реального же существования незаполненного пространства, абсолютного пространства без материи Бруно не допускает: “Где нет тела, там нет ни места, ни пространства, ни пустоты” [110, т. 1, ч. 1, с. 319].

Существование “пустоты”-пространства является необходимым условием движения: “Если бы не было пустоты, тело не могло бы передвигаться туда, где было другое тело. Движение возможно не туда, где нечто есть, а туда, где нечто перестает быть” [там же, с. 131]. в действительности же пространство неотделимо от движущейся материи. “Пустота”-пространство – это то, в чем находятся тела, а не то, в чем ничего нет, – писал ЗБруно в “Камераценском акротизме”, выступая против аристотелевского запредельного пространства. – Когда же мы говорим о пустоте как о месте без тела, мы отделяем его от тела не реально, а лишь мысленно” [там же].

Столь же необходимым условием существования материи, как и пространства, в философии Джордано Бруно является время. Бруно, оспаривая Аристотелево определение времени как “меры движения”, считает, что понятие “меры” имеет в виду воспринимающий время человеческий разум. “Физически, реально и истинно время бесконечно” [110, т. 1, ч. 1, с. 157], оно не имеет ни начала, ни конца. Оно одновременно есть и мера, и измеримое. Бруно подчеркивает диалектическое единст-

[277]

во мгновения и непрерывного процесса движения во времени: “Всякая длительность есть начало без конца и конец без начала. Следовательно, вся длительность есть бесконечное мгновение, тождество начала и конца” [там же, с. 153].

Джордано Бруно отвергает отрыв времени от движения, от материи. Лишь человеческий разум может рассматривать категорию времени обособленно от самого материального мира: “Время есть некая длительность, которая, хотя разумом может быть воспринята и определена отвлеченно, однако не может быть отделена от вещей” [там же, с. 146]. Мысль о неразрывной связи времени и движущейся материи во Вселенной приводит Бруно к выводу об относительности времени и его связи с движением небесных тел: “Ибо не может быть такого во Вселенной времени, которое было бы мерой всех движений... При единой длительности целого различным телам свойственны различные длительности и времена...” [там же, с. 144–147]. Учение Джордано Бруно о пространстве и времени связано с разработкой им новой, инфинитистской космологии.

Борьба за новую космологию

Роль Бруно в утверждении новой космологии несводима к пропаганде коперниканства. Бруно потому и смог сделать радикальные выводы из гелиоцентризма, что включил его в свою общефилософскую систему натуралистического пантеизма. Открытие Коперника послужило для него отправной точкой для разработки космологии бесконечной Вселенной. Бруно отвергал трактовку коперниканства как математической гипотезы и требовал признания Коперника-“физика”, и, не ограничиваясь этим, шел от “физики” к “философии” – от замкнутого восьмой сферой мира к бесконечности. Характерно, что, воздавая хвалу Копернику, он постоянно подчеркивает преемственную связь новой картины мира с идеями Николая Кузанского [см. там же, с. 381–382]. Связь эта существенна не столько для генезиса коперниканства, сколько для той трактовки, какую получает открытие Коперника в космологии Джордано Бруно: подлинное философское значение гелиоцентризма выявляется в учении о бесконечной Вселенной.

В этом же направлении идет и полемика в защиту Коперника, составляющая содержание диалогов и философских поэм Ноланца. Новое учение обосновывается

[278]

им как отражающее физическую реальность. Его аргументация выходит за рамки собственно защиты коперниканства и направлена против коренных положений перипатетической физики и космологии. На довод схоластов относительно неправдоподобности движения Земли, “раз она середина и центр Вселенной, в которой занимает место фиксированной постоянной основы всякого движения” [20, с. 106], Бруно отвечает, исходя уже из совершенно иной враждебной аристотелизму системы представлений. Фиксированному центру, показывает он, нет места в бесконечной Вселенной, а именно в бесконечной Вселенной вернее всего может быть обоснована истинность коперниканства – во Вселенной, где нет “естественных мест” физических тел, где пространство бесконечно, а движение относительно. Довод перипатетиков мог бы быть отнесен и к Солнцу, но он неуместен, ибо Вселенная – бесконечна. Ноланец “считает мир бесконечным и потому не признает в нем никакого тела, которому абсолютно необходимо было бы находиться в середине, или в конце, или между этими двумя пределами; всякому телу свойственно быть в некоторых отношениях С другими телами и пределом, взятым произвольно” [там же, с. 107].

Аргументация Бруно не ограничивалась доказательством движения Земли. Отвергая в споре со схоластами главнейшие положения Аристотелевой физики, Бруно сделал выводы, прямо не содержавшиеся в коперниканстве, но неизбежно следовавшие из него. Земля потому, в частности, и может обладать собственным движением, подобным движению иных небесных тел, что существует физическая однородность Вселенной, что нет деления на тленный – “элементарный”, подлунный мир и квинтэссенцию нетленной, высшей, небесной материи. Все небесные тела, к которым относится Солнце, и наша Земля, и планеты, и звезды, “состоят из одних и тех же Элементов, имеют ту же форму, тот же вид движения и изменения, место и расположение” [110, т. 1, ч. 2, с. б].

Мысль о материальном единстве Земли и неба явилась важнейшей предпосылкой нового подхода к изучению движения небесных тел и построения новой космологии, порывающей с традиционной метафизикой и богословием. Небесные тела лишались своего привилегированного положения, они оказывались во власти единых для всего космоса физических законов. Изменения

[279]

из области тленного; “подлунного” мира переходили в единое пространство нового космоса; и если в результате коперниканского гелиоцентризма Земля утрачивала привилегированное положение неподвижного центра Вселенной, то благодаря развитию натурфилософских представлений о единстве мира и небесные тела в свою очередь приравнивались к Земле: все они оказывались равноправными частями единого космоса. Если другие небесные тела подобны по своей природе нашей планете, то и движение Земли оказывается столь же естественным, как движение прочих планет.

Признание естественного характера движения и Земли и других небесных тел означало отказ от внешних по отношению к движущемуся телу двигателей, а в конечном счете и от неподвижного Перводвигателя Аристотеля. “Миры движутся вследствие внутреннего начала, которое есть их собственная душа... и вследствие этого напрасно разыскивать их внешний двигатель” [20, с. 322]. В космическом гилозоизме и панпсихизме Бруно главное (в условиях, когда действительные законы движения небесных тел еще не были открыты) – это мысль о внутреннем источнике движения, принцип самодвижения материи.

Движение от внешнего двигателя есть насильственное движение, чуждое природе. Вся суть в “достаточном внутреннем начале”, в самодвижении [20, с. 111–112]. Место средневековой статической иерархии космоса, ограниченного двумя неподвижными пределами – неподвижным центром с Землей, в нем помещенной, и находящимся вне мира неподвижным Перводвигателем, – занимает динамическая картина находящейся в постоянном движении однородной Вселенной.

Эти выводы не могли бы иметь место в рамках пусть даже и гелиоцентрической, но ограниченной в пространстве системы. Защита Ноланцем коперниканства есть одновременно развитие его и разрешение в бесконечной Вселенной. При всем восхищении подвигом польского астронома, Бруно делает существеннейшую оговорку касательно сохранения в коперниканстве пусть чрезвычайно отдаленной от центра солнечной системы, но все же ограничивающей пространство сферы неподвижных (фиксированных) звезд. “Чего еще хотел бы я от Коперника, – писал он в поэме “О безмерном и неисчислимых”, – уже не как от математика, но как от филосо-

[280]

фа, – это чтобы не измышлял он пресловутую восьмую сферу в качестве единого местоположения всех звезд, равно отстоящих от центра” [110, т. 1, ч. 1, с. 395].

В новой космологии, исходящей из относительности пространства в бесконечной Вселенной, нет места для фиксированного центра мира. Таким центром не может быть ни Земля, ни Солнце: “Нет никакого основания, чтобы бесцельно и без крайней причины неисчислимые звезды, являющиеся многочисленными мирами, даже большими, чем наш, имели бы столь незначительную связь единственно с нашим миром” [20, с. 154].

Говоря о строении солнечной системы, Джордано Бруно высказал оправдавшуюся впоследствии гипотезу о существовании в ней планет, не известных тогдашним астрономам: “Не противоречит разуму также, чтобы вокруг этого Солнца кружились еще другие земли, которые незаметны для нас”; их недоступность земному наблюдению Ноланц объяснял их большой отдаленностью, сравнительно небольшой величиной, отсутствием водных поверхностей, отражающих свет, и несовпадением во времени их обращенности к Земле и освещенности Солнцем [там же, с. 164]. Планетные системы – не исключение во Вселенной: “Все мерцающие звезды суть огни или солнца, вокруг которых с необходимостью обращаются многочисленные планеты”. Они невидимы из-за дальности расстояния, а также потому, что светят ве своим, а отраженным светом [110, т. 1, ч. 1, е.179–180].

Во Вселенной все подвержено развитию, изменению и гибели, вечна только сама Вселенная, но каждый из составляющих ее миров, и наша Земля, и Солнце, солнечная система и иные бесчисленные миры не властны уйти от этого всеобщего закона: “Миры, следовательно, также рождаются и умирают, и невозможно, чтобы они были вечны, коль скоро они изменяются и состоят из подверженных изменению частей” [110, т. 1, ч. 2, с. 57].

Одним из следствий учения о физическом единстве Вселенной явилась мысль о существовании жизни во Вселенной, в том числе и разумной жизни на других небесных телах. Жизнь есть вечное свойство материи, не зависящее ни от случай, ни от бога-творца: “Так возвысь же свой дух к другим звездам, я разумею – к иным мирам, чтобы увидеть там подобные друг другу виды; те же существуют повсюду материальные начала,

[281]

та же действующая причина, та же активная и пассивная творческая способность, тот же порядок, обмен, движение...” Формы жизни во Вселенной не следует представлять себе тождественными земным: здесь возможны бесчисленные различия – и в этом Ноланц стремился преодолеть антропоцентрический взгляд на мир: “Мы полагаем, что дчя живых существ нашего рода обитаемые места редки... однако не подобает считать, что есть часть мира без души, жизни, ощущения, а следовательно, и без живых существ. Ведь глупо и нелепо считать, будто не могут существовать иные существа, иные виды разума, нежели те, что доступны нашим чувствам” [там же, с. 284].

Бесконечность Вселенной

Главнейшим положением космологии Бруно было учение о бесконечности: “Вселенная есть бесконечная субстанция, бесконечное тело в бесконечном пространстве, т. е. пустой и в то же время наполненной бесконечности. Поэтому Вселенная (universum) – одна, миры же бесчисленны. Хотя отдельные тела обладают конечной величиной, численность их бесконечна”, – писал Бруно в “Камераценском акротизме” [110, т. 1, ч. 1, с. 173].

Вне Вселенной нет ничего, ибо она представляет собой все сущее, все бытие. Она вечна, не сотворена богом, неподвижна. Неподвижность Вселенной следует понимать лишь как невозможность перемещения ее в другое место, ибо такого места, такой пустоты вне ее не существует; в самой же Вселенной постоянное изменение, непрерывное движение и развитие происходят вечно.

В борьбе за космологию бесконечной Вселенной Бруно должен был опровергнуть доводы как аристотелевской философии, так и католического богословия, согласно которому бесконечность является исключительным атрибутом бога, созданный же им мир неизбежно ограничен в пространстве. Бруно отвергает схоластическое представление о замкнутом мире, вне которого нет ничего – ни тела, ни пустоты, ни пространства, но только Бог-Перводвигатель. Но Стагирит, пожелав ограничить пределы пространства, Все же не в силах его заключить в неприступные стены. И, вопрошая себя, где же высшие неба пределы, Если ни тело его не содержит в себе, ни поверхность,

[282]

Ни пустота, ни пространство, ни что-либо рода такого,

Что содержало б иное в себе, обнимая собою,–

Делает вывод, что мир помещается “в собственном месте*

[там же, с. 221].

Этот ответ вполне логичный с точки зрения перипатетического учения о пространстве-месте, есть, по мнению Бруно, не ответ, а словесная уловка. Схоластическое богословие, чтобы “избежать пустоты и небытия” вне мира, утверждает, что “вне мира находится разумное и божественное существо, так как бог есть место всех вещей” [20, с. 305].

Что же – я жажду узнать – лежит за пределами неба?

Смысла лишенная речь софиста звучит мне ответом:

Вечное там божество, бесконечно блаженная сущность,

Самодовлеющий ум, извне управляющий миром

[110, т. 1, ч. 1, с. 222].

Теологическое решение, исходящее из противостояния бесконечного бога и конечного мира, неприемлемо в философии: во-первых, это речь не философа, рационально мыслящего, а пророка, опирающегося на догму откровения:

Так отвечает мудрец, из философа ставший пророком,

Нить разуменья вконец потеряв в лабиринте софизмов

[там же, с. 222],

а во-вторых, противоречит даже и схоластическому представлению о боге, оставляя невыясненным вопрос, “каким образом бестелесная, умопостигаемая и не имеющая измерений вещь может быть местом измеримой вещи” [20, с. 305].

Бруно отвергает не только представление о замкнутом пространстве мира, но и само понятие заключающего его в себе бога. Бог, как его трактует ноланская философия, “не может каким-либо образом ограничивать тело”, так как “божество существует не для того, чтобы заполнять пустоту” [там же, с. 306]. Бруно не просто провозглашает бесконечность Вселенной, в конце концов об этом уже писали до него – П.-А. Мандзолли и независимо от него Ф. Патрици; он – ив этом заключено то принципиально новое, что вносит он в космологию бесконечности, – отвергает деление мира на “здешний”, материальный и конечный, и иной, запредельный и нематериальный – будь то Перводвигатель перипатетиков,

[283]

христианский бог или бестелесный свет “Зодиака жизни” и “Новой философии Вселенной”:

Я же на это спрошу как могло получиться,

Чтоб ограничен телесный был мир бестелесным,

Непротяженность в себе заключала пространство?

[там же, с 222]

Бесконечность у Бруно есть бесконечность материальной Вселенной, и в духе учения о единстве материи и формы, против любых проявлений перипатетического ли, платонического ли дуализма направлена его полемика. Восторженно прославив в “Прощальной речи” автора “Зодиака жизни” Палингения (П. А. Мандзолли) как одного из предшественников учения о бесконечности, он решительно и резко полемизирует с ним в заключительных главах поэмы “О безмерном и неисчислимых”:

“Палингений еще глубже грезит с Платоном, полагая бесконечный и бестелесный свет вне этого конечного мира и видимых звезд” [110, т. 1, ч. 2, с. 295]. Заполняющий запредельное пространство бестелесный свет есть разновидность осуждаемых Ноланцем “актов или форм без материи”: все эти “абстрактные природы”, “образцы”, “архетипы” суть чудовищные порождения фантазии: как нет формы без материи, так нет и пространства без тела [там же, с. 303–304], и потому необходимо оставить “эту химеру бесконечного и бестелесного света” [там же, с. 310].

Бесконечная Вселенная и бог

В связи с разработкой Бруно учения о бесконечности стоит постановка им проблемы соотношения божественного и природного начал. И тут уже полемика ведется со всей средневековой теологической традицией. Ибо схоласты, противопоставляя конечность мира бесконечности бога, “наносят ущерб достоинству божественной и вселенской природы” [20, с. 306].

На традиционное возражение одного из участников диалога “О бесконечности, Вселенной и мирах”, что “бесконечное благое, конечно, существует, но оно бестелесно”, т.е. на традиционное противопоставление бестелесного бесконечного блага-бога конечному миру, Филотей, выражающий в диалоге позицию автора, отвечает, что и “бесконечное телесное бытие” также может быть “в достойнейшем смысле благим”. Бесконечность бога есть “свернутая”, нереализованная в бытии беско-

[284]

нечность; в развернутом виде она скорее должна бы существовать в бесконечном пространстве, в беспредельной Вселенной – скорее, нежели “в этих столь тесных пределах” конечного мира схоластики [там же, с. 311].

Пространство Вселенной бесконечно, и общее и единое его свойство, его способность воспринимать тело, материю в равной мере присуще ему как “здесь”, так и “там”, и само это разделение на “здешнее” и “запредельное” пространство несостоятельно:

Равно божественна в целом едином природа,

Жребий один для нее и “внутри” и “снаружи”,

Так что не место она и сама ни во что невместима

[110, т 1, ч 1, с 222]

Бесконечность Вселенной есть, по Бруно, необходимое порождение бесконечности божественной мощи. Но чтобы допустить это, следовало отвергнуть теологическое представление как о боге, так и о природе. На доводы “священника” (в поэме “О безмерном и неисчислимых”), что бог может сотворить бесконечные миры, а “природа к тому не способна”, Бруно отвечает, что это бесконечное пространство и бесконечная масса материи в большей мере отвечают божественному могуществу:

“Ты, полагая в боге активную потенцию этого деяния, не допускаешь, что ей отвечает такая же пассивная потенция” [там же, с. 320]. Но именно “активной божественной мощи и пассивной силе природы” противна конеч-Вость вещей [там же, с. 212]. И только из соединения “действенности активной потенции” и “предрасположения пассивной потенции” возникает то совершенство жира, которое заключено “в неисчислимом множестве, в безмерности величия и в очевидной красоте соответствия” [там же, с. 198].

Итак, Вселенная в одном из своих атрибутов, и притом важнейшем, объявляется у Бруно равной богу. Мысль эта решительно противостоит ортодоксальному богословию. И не только потому, что природа таким образом приравнивалась к богу, но и потому, что бог приравнивался к природе. Ибо бог бесконечной Вселенной (и это ясно представляли себе противники Бруно) не мог быть прежним богом христианской религии, да и вообще религии откровения Место свободной божественной воли заступала необходимость природного закона: “От определенной и известной деятельности, –

[285]

писал Бруно, – неизменным образом зависит определенное и известное действие” [20, с. 317].

refdb.ru


Смотрите также