Двигатель цивилизации


Стивен Кейв. Погоня за вечной жизнью как двигатель цивилизации

Суть человеческой цивилизации — продление нашей жизни. Для этого мы и создаем механизмы и регуляторы: сельское хозяйство, строительство, медицина, наука и так далее — все это направлено на увеличение времени износа нашего организма. Наша цивилизация есть совокупность «life-extension» технологий.

«Находясь в поезде, следующем из Хайдельберга, где пару часов назад я давал несколько лекций, в Берлин, город, в котором живу; наблюдая за тем, как плавно холмы Баден-Вюртемберга перетекают в озерные равнины Бранденбурга, вот о чем я задумался. Там, в Хайдельберге, на фонарных столбах и на перилах меня встречало огромное количество плакатов и постеров с изображением моего же лица. Меня это приятно удивило. Дало чувство сродни ощущению бессмертия, ровно до того момента, как, выходя на станцию уже после окончания моего визита, я не заметил, что люди спешно срывают мои изображения, заменяя их другим лицом. So it goes…Скорей бы вернуться домой, к моему истинному наследию, двум моим дочерям».

— Скажите нам, Стивен Кейв, вы боитесь смерти?

— Я не особо горю желанием с ней встретиться, тем не менее, отвечу на ваш вопрос — «нет». По крайней мере, много меньше, чем раньше. Годы работы над темой убедили меня в том, что желание избежать смерти не должно превращаться в страх перед ней.

— У нас есть два утверждения. Первое: люди хотят жить вечно. Второе: люди просто не хотят умирать. Какое из них наиболее верное с позиций метафизики и философии?

— Второе является краеугольным. Изначально все живые существа хотят избежать смерти. Мы, люди, не исключение, иначе человек как вид давно перестал бы существовать. Но именно в нашем, человеческом случае, простой и необходимый для выживания базис парадоксально и необоснованно превращается в нечто большее, в сверхидею. Все существа имеют, как это обозначил еще Шопенгауэр, «will to live». Но человек — единственное создание на Земле (из-за устройства нашего мозга и его возможностей моделирования проекций), которое осмысливает и осознает свою смертность. Это, в свою очередь, не может не пугать: конец надеждам, мечтам, планам — конец индивидуальному восприятию мира…

Стивен Кейв родился в Корнуолле, красивом, но дождливом графстве на юго-западе Англии, в те времена, когда старички Стиви Уандер и Steely Dan еще были на вершинах чартов. В 2001-м получает свою PhD в области метафизики* в Кембриджском университете и внезапно отправляется прямиком в Министерство иностранных дел Великобритании, где Кейв имеет право вести международные переговоры от имени Ее Королевского Величества до тех пор, пока ученый дипломат окончательно не обосновывается в Германии. Постоянный колумнист The Financial Times, The New York Times, The Guardian и Wired.Его Non-fiction книга «Бессмертие: погоня за вечной жизнью как двигатель цивилизации» стала бестселлером в Великобритании и Германии уже в первые недели продаж.

— Страхи и борьбу с ними мы обсудим чуть позже, а пока — вопрос вам от обратного. Человечество — это система. Любая система оптимизирована природой под рациональное функционирование. Если изначально природа не вложила в нас бессмертие или хотя бы долго-долго-долголетие, значит, оно природе и не надо. Почему же по ее умыслу мы заточены исключительно под короткий срок жизни?

— Да, с точки зрения природы излишнее долголетие и бессмертие нам противопоказаны. Единственно существующая форма бессмертия для человеческого существа — это успешно переданные гены. Иными словами, человеческое бессмертие заключается в эволюции. Понимаете, жизнь на Земле не имеет ничего общего с индивидуальностью. Жизнь на Земле — это не про меня и не про вас. Жизнь на Земле — это про систему. Это про обширную сеть  — сеть ДНК, генов, клеток, — которая непрестанно расползается и ширится уже на протяжении миллиардов лет. Если внезапно в этой системе, в этой сети происходит сбой, и, к примеру, вы становитесь бессмертной, вы автоматически превращаетесь в угрозу этой системе. Приемлемая аналогия — рак. Раковые клетки — это клетки, которые фактически неубиваемы. Это бессмертные клетки, которые воплощают угрозу для нашей внутренней системы.

— А каким образом в рамках этой системы связаны между собой «создание цивилизации», «страх перед смертью» и «погоня за бессмертием и продлением жизни»?

— Желание воплотить себя в будущем есть первобытный инстинкт, без которого жизни не было бы. Все животные преобразовывают этот инстинкт в ту форму, которую они способны создать. В человеческом случае эта форма — цивилизация.Однако по причине обладания самосознанием и чувством времени желание жить у человека постепенно трансформируется в желание жить вечно и избежать смерти. Именно поэтому первостепенная суть человеческой цивилизации — продление нашей же жизни. Для этого мы и создаем механизмы и регуляторы: сельское хозяйство, строительство, медицина, наука и так далее — все это направлено на увеличение времени износа нашего организма. Наша цивилизация есть совокупность «life-extension» технологий. Есть результат непринятия смерти.

— В своей книге «Immortality: The Quest to Live Forever and How it Drives Civilization» вы утверждаете, что человеческое желание оставить след в истории, косвенно являющийся формой бессмертия, есть фундамент прогресса. Но давайте взглянем с иной стороны. Возможно ли, что именно это желание повернет прогресс в русло регресса по причине лимита идей? При всем моем желании я не смогу стать видным писателем, музыкантом, архитектором, если мой стиль и идеи критики сочтут похожим на стиль и идеи Кейва, Пуччини, Гауди… Они-то уже «бессмертны» в трудах своих, а как быть претендентам на это звание?

— В любопытной ветхозаветной книге Екклесиаст, написанной старым циничным проповедником, говорится: «ничто не ново под луной».

К счастью, некоторые истории настолько хороши, что действительно заслуживают пересказа снова и снова. Человеческая же задача — придумывать иные формы этого пересказа. Одна и та же история в одной эпохе заключена в эпичной поэме, в другой — в абстрактной картине.

Нынешний век, в свою очередь, разнообразит или, на крайний случай, восполнит утраченные варианты создания этих форм.

— Кстати, а если просто взять и искусственно увеличить продолжительность жизни до 500 лет или более. Что будет, найди ученые Святой Грааль биотехнологии?

— Такое развитие событий маловероятно. Но, если представить, то подобное радикальное продление человеческой жизни, конечно же, трансформирует наше общество. Изменится все — принципы взаимоотношений между мужчиной и женщиной, наше отношение к потомству, к работе и тому подобное.

— А существует ли возможность того, что мы есть последнее (предпоследнее) смертное поколение?

— Нет. На протяжении ВСЕЙ истории человечества в большинстве культур встречались персоналии (провидцы, философы, инженеры, натуралисты, ученые и т.д. и т.п.), которые утверждали, что они на пороге некого революционного открытия, прорыва в «освоении» бессмертия и укрощении процессов старения. Что есть общего между всеми этими людьми?Они все мертвы. И все те ученые и шарлатаны, которые сегодня утверждают, что стоят на пороге разгадки секретов долголетия и бессмертия, также отправятся к своим праотцам.

Все ученые и шарлатаны, которые сегодня утверждают, что стоят на пороге разгадки секретов долголетия и бессмертия, отправятся к своим праотцам.

— Ну, а если вам незнакомец предложит дар бессмертия, вы его все-таки примете?

— Это зависит от того, что подразумевает это «дар». Подразумевает ли это, что я смогу прожить настолько долго, насколько сам захочу, или же это значит, что при всем желании я не смогу умереть. Иметь возможность выбора, когда тебе умирать, — это благодать; но вечная невозможность умереть — это проклятие.

— А кого бы вы сами наградили бессмертием? Политика, артиста, ученого? Из ныне живущих. 

— Что делает человека особенным как индивидуальность? То, что и как он успеет сделать за краткий промежуток времени, отведенный ему. Большинство людей, которых мы считаем хорошими и обладающими всяческими благодетелями, проводят эти несколько десятков лет, помогая другим, создавая прекрасные единицы искусства, изобретая новые теории и т.д., и т.п.

— То есть достойным бессмертия человека делает его смертность?

— Верно. Но как только человек станет бессмертным, то все разнообразие его жизни исчезнет. Хорхе Луис Борхес писал: один бессмертный и есть все человечество. Имея в запасе бесчисленное количество лет, бессмертный не будет нуждаться в созидании — ни хорошего, ни плохого. Этот человек автоматически прекращает быть выдающимся и достойным.

— А можно ли считать вопрос о смысле жизни адаптацией человеческого изумления перед смертью? Не является ли поиск смысла жизни лишь очередной попыткой сопротивляться смерти, попыткой ухватиться, уцепиться хоть за что-то?

— Поиск смысла жизни напрямую связан с иллюзией человеческого бессмертия, что бы под этим [бессмертием] ни подразумевалось. Звучит странно и алогично, но вместе с тем, это истинно. У поиска смысла жизни множество ипостасей. Однако есть любопытная константа: в любом случае это поиск чего-то большего, величественного и необъятного; чего-то, частью чего мы можем в итоге стать. Это может быть религия, политическая идеология или культурное движение. Собственно, это и есть подсознательное стремление к бессмертию: идентифицируя себя с чем-то большим, мы надеемся, что какая-то наша часть после нашего физического ухода хоть в чем-то да останется.

Идентифицируя себя с чем-то большим, мы надеемся, что какая-то наша часть после нашего физического ухода хоть в чем-то да останется.

— Иными словами, здесь уже начинает работать теория неполноты Геделя, то есть теорема не может быть доказана или опровергнута в рамках той системы, где была сформулирована?

— Да. Ранее я упоминал про определенные цивилизационные механизмы. Но есть и механизмы другого порядка, аспекты, которые выходят за пределы рациональной системы,  — это попытки проецирования себя в будущем или в ином мире, будь то мир духовный (вечности в раю или аду, обещанные религией) или культурный (вечная слава в произведениях искусства). Это и есть попытка выхода на другой уровень другой системы по причине отсутствия решения «задачи здесь».

— Выходит, ответ на этот вопрос не предусмотрен?

— Верно. С этим сложно примириться? Но такова эта жизнь.

— А помните этот воннегутовский сценарий?*

— Это гениально! И, по сути, верно. Но если все-таки рассматривать данное описание как аналогию человеческому существованию, то не могу согласиться с окончанием. Вернее, с мотивацией такого финала. Мы удивительно предсказуемы. В первую очередь, мы предсказуемы в том, что создаем и рассказываем истории, которые отрицают реальность смерти. Эти истории превращаются в религию, в стремление к славе и т.д., и т.п; в итоге все это трансформируется в бесчисленное количество целей. Так вот мы не можем и не сможем мотивировать уничтожение себе подобных (или даже самих себя) убеждением, что их или наша жизнь бесцельна, так как мы убиваем себе подобных только потому, что они мешают достичь нам какой-либо цели.

* «Во время оно жили на Тральфамадоре существа, совсем не похожие на машины. Они были ненадежны. Они были плохо сконструированы. Они были непредсказуемы. Они были недолговечны. И эти жалкие существа полагали, что все сущее должно иметь какую-то цель и что одни цели выше, чем другие. Эти существа почти всю жизнь тратили на то, чтобы понять, какова цель их жизни. И каждый раз, как они находили то, что им казалось целью Жизни, эта цель оказывалась такой ничтожной и низменной, что существа не знали, куда деваться от стыда и отвращения. Тогда, чтобы не служить столь низким целям, существа стали делать для этих целей машины. Это давало существам возможность на досуге служить более высоким целям. Но даже когда они находили более высокую цель, она все же оказывалась недостаточно высокой. Тогда они стали делать машины и для более высоких целей. И машины делали все так безошибочно, что им в конце концов доверили даже поиски цели жизни самих этих существ. Машины совершенно честно выдали ответ: по сути дела, никакой цели жизни у этих существ обнаружить не удалось. Тогда существа принялись истреблять друг друга, потому что никак не могли примириться с бесцельностью собственного существования. Они сделали еще одно открытие: даже истреблять друг друга они толком не умели. Тогда они и это дело передоверили машинам. И машины покончили с этим делом быстрее, чем вы успеете сказать “Тральфамадор”».

— Если человек теряет веру в формы бессмертия, что он получает взамен? Страх? 

— Альтернативу. Он получает возможность сфокусироваться на настоящем моменте, на окружающих нас здесь и сейчас людях; расширить круг своих интересов. Между прочим, это и притупляет страх перед смертью, который основан на чрезмерной одержимости собой и своим будущим. Многие справляются со страхом смерти, отрицая ее реальность и неизбежность. Они начинают верить в бессмертие души; в воскрешение в День Страшного Суда; в то, что их дети — это их продолжение. Существует более рациональный способ справиться со страхом смерти — философия греческих эпикурейцев и римских стоиков. В их трактатах говорится: нам не стоит бояться смерти, потому что смерть — это то, что невозможно ощутить. Это как падение в глубокий сон или потеря сознания: как только это произойдет, нас уже не будет, а потому и нет смысла бояться того, чего не существует де-факто.

— Смертность человека наталкивает на мысли о смертности Вселенной. Допустима ли такая индукция? И что она подразумевает?

— Мироздание ставит нас перед фактом: все циклично — все конечно. Несомненно, схлопывание Вселенной — нехороший знак для тех, кто верит в вечную жизнь.

То, что все величайшие достижения цивилизаций (земных и внеземных), как ни крути, в итоге все равно будут уничтожены, заставляет задуматься над тем, что жить необходимо днем сегодняшним без экзистенциального беспокойства за будущее. Постоянство — это иллюзия, как говорят буддисты.

— А что вас, вообще, надоумило исследовать эту достаточно скользкую тему? 

— Я помню те фрагменты детства, когда я лежал в постели и думал о смысле смерти. Тогда умер мой дедушка. Я своим детским умом силился понять, что это вообще означает и куда он ушел. Все, чем приходилось довольствоваться, — объяснениями учителей, вроде таких: «он ушел на небеса; и теперь он смотрит на тебя оттуда». Но наступили 70-е и англичане полетели в космос, и, глядя на снимки из журналов, я понимал, что ни один из астронавтов явно не встречал там моего дедушку. Это превращало меня в скептика, одновременно возбуждая интерес ко всяческим концепциям «смерти и бессмертия» и к тем причинам, по которым мы их составляем, оправдываем и пропагандируем. Несколько десятилетий спустя все мои скрупулезные исследования вылились в полноценную научную книгу.

Дарья Царик

Источник

Читайте также:

 

fastsalttimes.com

Альтернативная энергия – двигатель цивилизации.

Альтернативная энергия – двигатель цивилизации.

В нашем цивилизованном обществе от энергии зависит все.В нашем работающем мире основой всего является энергия, без нее и не будет совершаться работа. Когда энергия имеется в наличии и может быть использована, любой объект будет совершать работу – иногда созидательную, иногда разрушительную (например, атомная бомба). Мир наполнен энергией, которая может быть использована для совершения работы разного характера. Энергия может находиться в людях и животных, в камнях и растениях, в ископаемом топливе, деревьях и воздухе, в реках и озерах. Однако самыми большими резервуарами накопленной энергии являются океаны – огромные пространства беспрерывно перемещающихся водных потоков, покрывающих около 71% всей земной поверхности.

Энергия - двигатель цивилизации, она дала начало жизни. Энергия ниоткуда не берется и никуда не исчезает. Она была, есть и будет, изменяясь по форме и содержанию. Любое материальное тело – от элементарной частицы до звезды – обладает энергией.

  • Верно ли утверждение, что, чем выше уровень экономического развития, тем больше энергии необходимо для человеческого сообщества?

Покоряя природу, создавая себе условия для обеспечения жизни, человек нуждается в мощных машинах, а значит, в энергии, приводящей их в движение. И чем выше уровень развития цивилизации, тем большее количество энергии ей требуется. Только с начала нынешнего века энергетические потребности человечества возросли более чем в 10 раз. Самый распространенный на сегодня вид энергии – это электричество. Его можно транспортировать на большие расстояния, превращать в свет, тепло, механическую работу. Большую долю электроэнергии в наше время добывают, сжигая природные ресурсы – нефть, газ и уголь. Каждый час на Земле сжигается около 1 000 000 тонн природного топлива. Но запасы его не беспредельны. Специалисты подсчитали, что нефти и газа человечеству хватит на 50 лет. Угля – на 300 лет. Другой серьезной проблемой является то, что при сжигании газа и нефти образуется букет ядовитых газов, наносящий колоссальный ущерб экосистемам планеты. Наиболее заметный ущерб наносит оксид углерода, который, поднимаясь в верхние слои атмосферы в область озонового слоя, окисляется до оксида углерода. При этом израсходовавшийся озон замещается углекислым газом.

Эти и другие проблемы сейчас общеизвестны и усиленно ведется разработка новых технологий по производству электроэнергии. Не так давно был выделен новый тип электростанций, которые носят имя альтернативных, - т. е. выборных, нетрадиционных. Мы изучили наиболее распространенные типы электростанций. Это станции по преобразованию энергии ветра, прилива, тепла Земли и солнечного излучения. Они обладают рядом значительных преимуществ, главное из которых – экологическая безопасность. Основная трудность на пути развития альтернативных источников энергии – это сложность преобразования такого вида энергии, а значит и сложность разработки технологий.

  1. Развитие транспортной системы и экология человека.

Прогресс человеческого общества неотделим от истории развития транспорта. Если под словом «транспорт» понимать, прежде всего, процесс перемещения, то можно утверждать, что без перемещения орудий и предметов труда, да и самого человека невозможно ни добывание (производство) пищи, ни изготовление одежды и жилища, ни какая-либо другая деятельность.

При первобытнообщинном укладе жизни для удовлетворения транспортных потребностей люди пользовались простейшими способами и средствами: все переносили непосредственно на себе или волоком, с помощью шестов, коромысел, волокуш. Крупным шагом вперед было приручение животных и использование их для транспортных целей.

Рабовладельческий строй принес новые социально-экономические стимулы к расширению и совершенствованию способов и средств транспорта. Сильный импульс к развитию транспорта получили в результате возникновения обмена. Но вместе с тем без транспорта обмен был бы невозможен.

С появлением частной собственности и разделением людей на классы стали развиваться государства, в рамках которых значение транспорта еще более повысилось. Расселение людей на более обширных территориях, строительство городов, рост обмена и торговли, сбор дани и податей, завоевательные и оборонительные войны – все это привело к дальнейшему сравнительно быстрому развитию транспорта.

Первые цивилизации, как известно, возникали на Древнем Востоке в долинах рек Нила, Тигра и Евфрата, Инда, Ганга, Хуанхэ и Янцзы, а также на побережье Средиземного моря в древней Греции и Древнем Риме. Своим развитием они обязаны не только плодородным землям и рыбным богатствам, но и мощному для своего времени транспорту. Так, Египет, по свидетельству Геродота, за 5 тысяч лет до нашей эры обладал многочисленным флотом, на котором была занята огромная армия людей – 700 тысяч человек.

Феодализм, пришедший на смену рабовладельческому строю, создал новые условия для развития материального производства и, следовательно, нуждался в усилении транспорта.

Зарождавшийся в недрах феодализма капиталистический способ производства не мог развиваться, не устранив сам феодализм, а с ним и многие транспортные трудности. Процесс разложения феодализма и возникновения капиталистических отношений в Европе был ускорен открытием новых торговых путей и новых стран в XV – XVI вв. Это время, вошедшее в историю под названием периода великих географических открытий, положило начало колонизации Африки, Азии и Америки, которая обеспечивалась, прежде всего, транспортными средствами.

Промышленная революция, охватившая во второй половине XVIII в. вслед за Англией многие страны Европы, оказала огромное влияние на темпы роста производства и торговли, особенно когда было освоено производство самих машин при помощи машин.

Перешедший по наследству от феодального периода транспорт в виде гребных и парусных судов, а также вьючных караванов и примитивных повозок оказался не в состоянии обеспечить нужды машинного производства. Одновременно с промышленностью и часто впереди нее начал быстро развиваться транспорт на принципиально новой технической основе. И этой основой явилась паровая машина, которая позволила создать транспортную самоподвижную единицу, теоретически любой мощности и не зависящую от условий погоды. Так появились первые паровозы, пароходы, паровые сухопутные экипажи (автомобили), а позднее и паровые самолеты.

В условиях капиталистического способа производства транспорт претерпел кардинальные изменения, заключающиеся, прежде всего, в выделении собой транспортной отрасли в системе экономики, в создании механического транспорта, в значительном расширении путей сообщения и в появлении морского, речного, железнодорожного, автомобильного и позднее воздушного транспорта.

В XIX и особенно в XX веке мировой транспорт получил необычайное развитие как в отношении масштабов перевозок и протяженности сетей, так и (в особенности) в части качественного перевооружения всей технической базы.

С полным основанием можно говорить о феноменальном развитии транспорта в наше время и восхищаться его прогрессом, достигнутым во второй половине ХХ столетия в условиях научно-технической революции. И, как это не парадоксально, острота транспортных проблем за последнее время во всем мире не только не снизилась, а существенно возросла. В 70-е годы и в начале 80-х годов наблюдалось ухудшение технико-экономических показателей работы транспорта, особенно железнодорожного. Имели место трудности с обеспечением пассажирских перевозок как магистральным, так и городским транспортом. Вызывает озабоченность качество перевозочного процесса, под которым понимается, прежде всего, обеспечение полной сохранности грузов и соответствующего уровня комфорта для всех пассажиров, а также точное соблюдение установленных сроков доставки грузов и пассажиров при заданной экономичности.

Одним из главных загрязнителей атмосферы по-прежнему остается автомобильный транспорт. На его долю приходится более 50 % выбросов, и распространяются они по всей территории в отличие от промышленных предприятий, чьи выбросы, как правило, локальны.

Кроме загрязнения атмосферы токсичными выхлопами, автомобиль поднимает клубы пыли, содержащие кремний, окись железа, барий. Одной только резины каждый автомобиль рассеивает в атмосферу около 10 килограммов. И это еще не все, так как работающий двигатель – это тепловое и шумовое загрязнение.

Вполне понятно, что, как бы ни были совершенны двигатель и топливо, они отнюдь не идеальны для окружающей среды и человека.

  1. «Горячие точки» планеты как часть жизни человеческого общества и центры новых разрушений и человеческих потерь.

С доисторических времен вооруженные конфликты и войны были частью жизни человеческого общества. Обычно войны начинаются, когда одна страна хочет подчинить себе другую. Гражданские войны (войны внутри одной страны) и революции происходят, когда различные группировки борются за власть в стране или народ пытается свергнуть правительство. Кроме того, конфликты провоцируются разногласиями по проведению границ, политическими и религиозными убеждениями, торговыми спорами и претензиями на право пользования природных ресурсов.

В результате первой мировой (1914 – 1918) и второй мировой (1939 – 1945) войн погибли миллионы людей, а границы многих государств были изменены.

После второй мировой войны началась затяжная холодная война между Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки. Эти две сверхдержавы угрожали друг другу началом ядерной войны и поддерживали оппозиционные силы внутри враждебной страны.

В начале 90-х годов произошел распад Советского Союза, и холодная война окончилась, но, к сожалению, в некоторых местах это привело к гражданским войнам (например, в Боснии – Герцеговине и Азербайджане). В то время как одни вооруженные конфликты разгораются, другие затухают.

«Горячие точки» окутывают нашу планету. С каждым днем они приносят в мир новые разрушения и потери. Назначение людей на земле – это мир, добро, счастье и любовь. Человеческая природа отвергает насилие, войны и антигуманизм.

Мы не должны тратить средства на разрешение конфликтов, так как это приводит к обнищанию стран. Государства должны находить мирные пути урегулирования сложных ситуаций и не решать их вооруженными нападениями. Должна быть усиленна роль Организации Объединенных Наций в разрешении сложных вопросов мирным путем, нельзя допустить, чтобы НАТО стало диктатором войн на планете.

В настоящее время во всем мире существует множество различных заболеваний: онкологических, инфекционных (туберкулез, остро-респираторные, СПИД) и другие. Для борьбы с этими и другими эпидемиями необходимо колоссальные средства, которые востребованы на войны.

Политикам всех стран мира, всему мировому сообществу необходимо сделать все, чтобы огромные материальные и духовные потери на «горячих точках» использовались во имя и на благо человека.

ИТОГИ СЕМИНАРА:

  • Почему современный человек должен знать гораздо своих предшественников?

  • В каких случаях человеческий разум достигнет высокой цивилизации?

ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ: подготовка к зачету.

Структура и отличительные черты мировой экономики.

ПЛАН ЛЕКЦИИ:

  1. Структура мировой экономики.

  2. Характерные черты и проблемы развития мирового хозяйства.

ХОД ЛЕКЦИИ.

  1. Структура мировой экономики:

  1. Промышленность:

  • топливно-энергетическая промышленность (нефтяная, газовая, угольная; энергетика, альтернативные источники энергии),

  • машиностроение,

  • металлургия,

  • химическая промышленность,

  • лесная и деревообрабатывающая,

  • легкая промышленность.

Отрасли промышленности в зависимости от вида продукции подразделяют на добывающие и обрабатывающие отрасли, по времени возникновения – на старые, новые и новейшие отрасли и по степени внедрения достижений НТР – на традиционные и наукоемкие.

  1. Сельское хозяйство:

  • растениеводство (выращивание культур: зерновых, технических, масличных, клубнеплодных, сахароносных, тонизирующих, волокнистых),

  • животноводство (крупный рогатый скот, свиноводство, овцеводство, другие),

  • рыболовство.

  1. Транспорт:

  • сухопутный (железнодорожный, автомобильный, трубопроводный, гужевой),

  • водный (морской, речной),

  • воздушный

  1. международные экономические связи:

  • мировая торговля,

  • кредитно-финансовые отношения,

  • научно-технические связи,

  • предоставление различного вида услуг,

  • международный туризм.

Исходя из данной классификации, в последнее время в науке сложилось представление о трех типах экономики:

А) аграрном (высокая доля в структуре экономике принадлежит сельскому хозяйству),

Б) индустриальном (преобладание промышленного производства),

В) постиндустриальном (высокая доля отраслей непроизводственной сферы).

  1. Характерные черты и проблемы развития мирового хозяйства.

Мировое хозяйство развивается по законам рыночной экономики, которые обеспечивают саморегулирование и самовоспроизводство этой системы. Благодаря значительной эластичности, способности к перестройке отраслевой структуры, к переориентации на новые, передовые технологии, мировое хозяйство в целом проявило в последнее десятилетие ХХ века большую приспособляемость к меняющимся условиям функционирования.

За последнее десятилетие в отраслевой структуре мирового материального производства произошли следующие сдвиги:

  • сохранилась ведущая роль промышленности,

  • снижается доля сельского хозяйства,

  • доля в мировом материальном производстве остальных крупных отраслей остается стабильной,

  • происходит дробление отраслевой структуры,

  • появление новых межотраслевых комплексов (аэрокосмический, автомобильный комплексы).

Кроме того, в одних странах (Китай, Юго-Восточная Азия) происходит расширение производств, в других - происходит его резкое сокращение (Европа).

Частично это связанно с тем, что в процессе усиления эффективности производства, особенно в Европе, не только резко сократились перерабатывающие производства, но и произошел переход на более эффективное сырье, вызвавший резкое сокращение горных отраслей в старопромышленных странах.

Падает значение горнодобывающей промышленности, особенно в Европе, частично в США. Осваиваются новые, оптимальные районы в Австралии, ЮАР, Бразилии и Канаде. Значение горнодобывающей промышленности возросло только в Китае и Юго-Восточной Азии.

Из обрабатывающих отраслей наиболее росло производство в автомобилестроении, особенно в странах Азии (Япония и Южная Корея).

Мировому хозяйству присуще динамичность. Так, с 1950 года по 1990 года мировой ВВП увеличился в пять раз, сельское хозяйство развивалось рекордными темпами (например, сбор зерна увеличился в два раза), что связано с быстрым ростом населения и благодаря НТР. Но одновременно с этим человечество многое утратило:

  • потеряно 20% плодородного почвенного слоя,

  • потеряно 20% влажных тропических лесов, различные виды растений и животных,

  • содержание углекислого газа в атмосфере увеличилось на 13%,

  • озоновый слой уменьшился на 2%,

  • загрязнение атмосферы вызвало уменьшение урожаев важнейших сельскохозяйственных культур во многих странах мира, т.д.

ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ:

закрепление основных понятий.

География отраслей мировой промышленности. Часть 1.

ЦЕЛИ:

А) на основе анализа карт атласа, текста, таблиц и схем учебника составить характеристику основных отраслей мировой промышленности,

Б) выделить основные центры размещения энергетики и отраслей обрабатывающей промышленности.

ПЛАН УРОКА:

  1. Заполнение таблицы

  2. Формулировка выводов.

ХОД УРОКА:

  1. Заполнение таблицы.

Название отрасли

География сырьевой базы

Изменения в размещении отраслей

Современные центры

Черная металлургия

Ориентация на каменноугольные и железорудные бассейны и их грузопотоки: Китай, Бразилия, Индия, Либерия, Австралия и ЮАР

Замедление темпов (снижение металлоемкости производства, металлы вытесняются пластмассами и экологический фактор), тяготение к морским портам, ориентация на потребителя, строительство мини-заводов.

Китай

Германия

Италия

Франция

Великобритания

США

Канада

Россия

Украина

Бразилия

Индия

Корея

Цветная металлургия

Выплавка цветных металлов и алюминия, добыча медной руды, оловянных руд, ориентация на дешевые источники электроэнергии

Произошло обновление отраслевой и территориальной структуры, появляются новые страны, обладающие предприятиями цветной металлургии

США

Канада

Япония

Россия

Германия

Франция

Бельгия

Австралия

Машиностроение

Самая пестрая

Изменения в территориальной структуре, появление новых отраслей, возрастание доли в новых индустриальных странах.

Япония

США

Германия

Франция

Великобритания

Швеция

Италия

Канада

Китай

Химическая промышленность

Нефть и газ Персидского залива, Северной Африки, Канады, Мексики, Венесуэлы, России

Энергетические базы (совпадают с современными центрами) и горно-химическое сырье (Северная и Латинская Америка, Центральная и Южная Африка, Южная и Юго-Восточная Азия).

Формирование новых комплексов в странах Персидского залива (Саудовская Аравия, Кувейт, Катар), в Азии (Ирак, Иран), в Латинской Америке (Бразилия, Венесуэла, Мексика). Ориентация на наукоемкие отрасли. Доля в США, Европе, Японии и СНГ сокращается, а в развивающихся странах возрастает.

Зарубежная Европа (Германия)

США

Восточная и Юго-Восточная Азия (Япония и Китай)

СНГ (Россия, Украина)

Лесная и деревообрабатывающая промышленность

Бразилия

Тропическая Африка

Юго-Восточная Азия

Россия

Канада

Швеция

Финляндия

Сокращается разрыв между странами Южного и Северного пояса (доля выше).

Использование не древесного сырья: бамбук (Индия), багасса (Перу), сизаль (Бразилия, Танзания), джут (Бангладеш)

Канада

США

Япония

Швеция

Финляндия

Россия

Германия

Норвегия

Великобритания

Китай

Легкая промышленность

Волокнистые культуры (хлопчатник, лен-долгунец, джут)

Уменьшается доля экономически развитых стран Запада в производстве тканей и одежды, старопромышленные районы пришли в упадок

Восточная Азия (Китай)

Южная Азия (Индия)

СНГ

Зарубежная Европа

США

  1. Формулировка выводов.

  • С какими факторами связано размещение указанных отраслей промышленности?

  • Почему районы сырьевых баз не всегда совпадают с современными центрами отраслей обрабатывающей промышленности?

ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ:

  1. Подготовка к уроку-диалогу.

  2. Нанести на контурную карту современные центры отраслей обрабатывающей промышленности.

Сельское хозяйство.

ЦЕЛИ:

А) рассмотреть структуру и географию мирового сельского хозяйства,

Б) выявить проблемы и перспективы развития мирового агропромышленного комплекса.

ПЛАН ЛЕКЦИИ:

  1. Сельскохозяйственные ландшафты как часть антропогенных геосистем.

  2. География сельского хозяйства.

  3. Индустриальная перестройка сельского хозяйства.

  4. Мировое рыболовство.

  5. Сельское хозяйство и окружающая среда.

ХОД ЛЕКЦИИ:

  1. Сельскохозяйственные ландшафты как часть антропогенных геосистем.

Сельскохозяйственные ландшафты по ряду причин занимают особое место среди антропогенных геосистем. Их особенности:

  • являются наиболее древними,

  • дают человечеству свыше 90% продуктов питания,

  • занимают наибольшую площадь среди всех антропогенных геосистем (за последние 80 лет распаханность суши увеличилась вдвое).

Для успешного ведения сельскохозяйственного производства необходимо иметь комплекс благоприятных природных факторов: равнинный рельеф, плодородные и поддающиеся окультуриванию почвы, достаточное количество осадков или же возможности орошения, большое количество тепла и другие. Оптимальное сочетание всех этих факторов встречается далеко не везде. Поэтому сельскохозяйственные угодья составляют только около 34 % площади суши.

Для решения продовольственной проблемы и ее смягчения либо расширяют площадь обрабатываемых земель, либо повышают их биологическую продуктивность. Конечный результат имеет как позитивный, так и негативный характер.

В ряде районов мира в результате интенсивной сельскохозяйственной деятельности сформировались особые виды агроландшафтов:

  • оазисы – территории в аридных зонах, где благодаря естественному или искусственному орошению возможно интенсивное земледелие (самые древние находятся в Египте),

  • польдеры (находятся обычно ниже уровня моря) – осушенные и защищенные от затопления дамбами прибрежные болотные низменности. Расположены в Нидерландах, Германии, Дании, США, Японии,

  • террасированные склоны занимают большие площади в Индии, Китае, Японии, Южной Америки (бывшая империя инков), в Грузии, Армении, Молдавии,

  • грядовые сельскохозяйственные ландшафты занимают затопляемые участки саванн на северо-востоке Боливии, у устья Амазонки, льяносах Ориноко,

  • бокаж –поля и луга окружены полосами живых изгородей из сохранившихся естественных лесов и кустарников (Франция, Бельгия, Дания, Великобритания),

  • лесополье (леса и поля) – чередование небольших полей на месте бывших лесов. В лесопольях пашни не подвержены засухам, так как окружающие леса накапливают снег, и талая вода увлажняет соседние поля,

  • полонины – высокотравные луга интенсивного выпаса скота (Карпаты и Балканский полуостров),

  • яйла – формирование скудной лугово-степной растительности на месте лесов в результате длительного выпаса овец (Крымские горы),

  • антропогенные саванны – участки, образовавшиеся в результате сельскохозяйственной деятельности людей и выжигания лесов для расширения пастбищ и пашен, которые после пользования заросли злаками с плотным дерновым покровом (Африка, Южная и Центральная Америка, Южная и Юго-Восточная Азия, Австралия).

  1. География сельского хозяйства.

Сельское хозяйство – древнейшая отрасль материального производства. Повсеместность сельского хозяйства сочетается с большим его разнообразием. Однако все виды и типы можно объединить в две большие группы:

  1. товарное сельское хозяйство,

  2. потребительское сельское хозяйство.

В наши дни на долю сельскохозяйственных земель по разным оценкам приходится от 32 до 37 % земельного фонда (обрабатываемые земли, луга и пастбища). Но необходимо помнить, что значительная часть земель деградирована. В различных уголках земного шара на деградированные земли приходится:

  • Европа – 23 %,

  • Северная Америка – 66 %, в том числе в США – 44 %,

  • Африка - 49 %,

  • Центральная Америка – 55 %,

  • Океания – 8 %,

  • Азия – 27 %,

  • Южная Америка –26 %.

Тем не менее, агропромышленный комплекс в экономически развитых странах приобрел форму агробизнеса, что придает отрасли индустриальный характер.

Потребительский сектор преобладает в развивающихся странах и представлен сотнями миллионов мелких и мельчайших хозяйств.

География сельского хозяйства сложна и зависит от ряда факторов.

Основные страны-экспортеры сельскохозяйственной продукции показаны в таблицах.

Главные страны-экспортеры

продуктов животноводства и живого скота

Продукты животноводства и живой скот

Главные страны - экспортеры

Крупный рогатый скот

Бразилия, Аргентина, Мексика, Эфиопия

Свиньи

Китай, Нидерланды, Канада

Овцы и козы

Австралия, Турция, Сомали, Эфиопия

Говядина и телятина

Австралия, Германия, Франция, Новая Зеландия, Ирландия, Нидерланды, США, Венгрия

Свинина

Нидерланды, Бельгия, Дания, Канада, Венгрия

Баранина и ягнятина

Новая Зеландия, Австралия, Великобритания

Мясо птицы

Франция, США, Нидерланды, Бразилия

Шерсть

Австралия, Новая Зеландия, Аргентина, Уругвай, ЮАР

Главные страны-экспортеры сельскохозяйственной продукции

Сельскохозяйственная продукция

Главные страны-экспортеры

Пшеница и кукуруза

США, Канада, Франция, Австралия, Аргентина

Рис

Таиланд, США

Сахарный тростник

Бразилия, Куба, Австралия, о. Маврикия

Чай

Индия

Кофе

Бразилия

Какао

Кот-д Ивуар

Хлопок

США, Узбекистан, Китай, Пакистан, Индия, страны Африки, Парагвай, Австралия

Каучук

Малайзия, Индонезия, Таиланд, Индия, Шри-Ланка, Филиппины

Табак

США, Китай, Индия, Бразилия

  1. Индустриальная перестройка сельского хозяйства.

Процесс индустриальной перестройки сельского хозяйства получил название «зеленой революции» первоначально охватил США, Канаду, Великобританию (до второй мировой войны), в странах Западной Европы и Японии в 50-60-х годах, в 60-70-е годы – в развивающиеся страны.

«Зелёная революция» – это преобразование сельского хозяйства на основе современной агротехники, представляющее собой одну из форм проявления научно-технической революции.

В развивающихся странах «зеленая революция» имеет три отличительные особенности:

  • выведение новых сортов сельскохозяйственных культур:

    Сельскохозяйственная культура

    Научно-исследовательский центр по ее выведению и выращиванию

    Мексика

    Кукуруза и пшеница

    Филиппины

    Рис

    Колумбия

    Тропические продовольственные культуры

    Перу

    Картофель

    Индия

    Продовольственные культуры засушливых стран

    Пакистан

    Пшеница

  • ирригация (улучшение системы водообеспечения),

  • применение современной техники, удобрений, средств защиты растений.

Положительные последствия «зеленой революции»:

  • увеличение производства продовольствия, ослабив угрозу голода,

  • выросло душевое потребление зерновых культур,

  • сократился или вовсе прекратился импорт зерна в Индии, Пакистане, Таиланде, Индонезии, Китае.

Проблемы:

  • носит «очаговый» характер,

  • «зеленая революция» в большей степени коснулась зажиточных крестьян,

  • нежелательные экологические последствия, связанные и применением ядохимикатов и минеральными удобрениями.

  1. Мировое рыболовство.

Рыболовство также относится к древнейшим промыслам человечества. Примерно 9/10 мировой добычи рыбы приходится на моря и океаны и только 1/10 – на пресные воды. Несмотря на то, что рыболовство распространено повсеместно, на сегодняшний день 50 % улова приходится только на Японию, Китай, Россию, США, Чили и Перу.

От 75 до 80 % всего улова предназначено для потребления в пищу людей. Остальной улов перерабатывается в рыбную муку, питательные добавки, рыбий жир и идет на корм скоту, либо используется в фармацевтической промышленности. Среднемировой уровень душевого потребления рыбы составляет 17-18 килограмм. Но между различными странами имеются существенные различия. Так, в Японии этот показатель составляет 60-70 кг в год, в США и России – до 20 кг, тогда как в Непале он равен 200 гр на душу населения.

Что касается структуры мирового улова, то 88 % его составляет рыба (в том числе 10 % - пресноводная), 7% - моллюски, 4 % - ракообразные и до 1% приходится на прочие виды. За последние десятилетия в структуре улова рыбы отмечены существенные изменения, которые сопровождаются значительными сдвигами в географии мирового морского рыболовства. Эти сдвиги В.П. Максаковский предложил рассмотреть на нескольких уровнях:

  1. меняется соотношение между шельфовыми (90 % мирового улова) и глубоководными (10 %) районами Мирового океана, роль последнего увеличивается,

  2. соотношение между тремя зонами Мирового океана – северной (с 85 % уменьшилось до 52%) , тропической (с 13 % увеличилось до 30 %) и южной (с 2% увеличилось до 18%). Таким образом, отмечается смещение районов рыболовства с севера на юг,

  3. изменилось распределение мировых уловов между океанами: Атлантический (уменьшился мировой улов), Тихий океан (возрос), Индийский (отмечены относительно стабильные показатели),

  4. изменилось соотношение между главными рыболовными районами указанных океанов.

Биологически продуктивные акватории Мирового океана

Океан

Основные районы

Тенденции

Атлантический океан

1.Северо-Восточный (берега Европы)

2.Северо-Западный (США, Канада)

В 50-х годах давал почти 50 % мирового улова, сейчас добыча резко упала из-за чрезмерного улова и конкуренции нефтяной промышленности.

Улов снижен, но менее ощутим, чем в Северо –Восточном районе.

Тихий океан

1.Северо-Западный у берегов Азии: Россия, Япония, Китай, Республика Корея

2.Северо-Восточный у берегов Северной Америки

3.Юго-Восточный район у берегов Перу и Чили

В настоящее время является крупнейшим в мире.

По объему уступает другим районам.

Основным объектом промысла является перуанский анчоус.

Индийский океан

Районы мирового значения отсутствуют

Стабильность

  1. изменился состав «первой десятки» рыболовных стран. В 50-е годы странами-лидерами являлись: Япония, США, СССР, Норвегия, Великобритания, Индия, Канада, ФРГ, Дания.

Кроме того, возрастает значение продукции аквакультуры. 85 % ее дают Китай, Япония, Республика Корея, Индия, Филиппины, Индонезия, Вьетнам.

  1. Сельское хозяйство и окружающая среда.

Примечание: данный вопрос может быть рассмотрен в различных направлениях, но в рамках программы стоит остановиться на проблемах и отрицательных последствий, связанные с использованием мировых сельскохозяйственных угодий.

Причины отрицательного антропогенного воздействия на мировые сельскохозяйственные угодья:

  • химизация сельского хозяйства,

  • орошаемое земледелие (нарушение водного баланса, изменение микроклимата, вторичное засоление почв, изменение рельефа),

  • пастбищное использование территории (перегрузка травянистых ландшафтов, изменение и уничтожение видового состава растительного покрова, дефляция и засоление почв, другие),

  • уничтожение лесов и другие.

ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ:

Подготовка к уроку-диалогу по теме «Транспорт».

Транспорт

ХОД УРОКА:

  1. Актуален ли и сегодня вопрос: транспорт – это роскошь или средство передвижения?

  2. Стало ли мировое сообщество «теснее» с развитием транспорта и различных средств связи?

  3. Что такое «транспортный коридор»?

Транспортный коридор – транспортные магистрали мирового значения, концентрирующие на генеральных направлениях транспорт общего пользования (железнодорожный, автомобильный, морской, речной, трубопроводный) и телекоммуникации.

На пересечении основных транспортных коридоров будут формироваться транспортные узлы, которые в условиях льготного режима обеспечат высокое качество обслуживания и разнообразие оказываемых услуг. Их цель – ускорение прохождения торгового, промышленного и культурного обменов. В этой связи возрастает роль международного сотрудничества, объединение усилий для преодоления таможенных и налоговых барьеров, согласованных действий при установлении портовых и других транспортных сборов.

  1. Как вы объясните слова Мартина Хайдеггера «Малое отстояние

– еще не близость, большое расстояние – еще не даль»?

  1. Изменилась ли география транспортных магистралей, например, за последние столетия? Есть ли такие транспортные магистрали, значение которых то угасало, то вновь возрождалось?

Например, уникальность евразийской ситуации в третьем тысячелетии заключается в возрождении в третий раз с интервалом в 500 лет Великого шелкового пути. Международный проект железнодорожной магистрали Стамбул – Пекин будет проложен через Центральную Азию (Мары, Ташкент, Алма-Ату) с ответвлением через Афганистан и Индию. К этой трассе тяготеют свыше сорока государств. В 1996 году произошло историческое событие – осуществлено строительство железной дороги Мары (Туркменистан) – Мешхед (Иран). Турция планирует строительство транспортного туннеля под Босфором проектной стоимостью в 1 млрд. долларов.

Китай осуществил реконструкцию железнодорожного пути от Тихого океана до границы с Казахстаном, а также намерен совместно с постсоветскими странами создать транспортный коридор в направлении на Роттердам. Выработан срединный вариант маршрута Великого шелкового пути через Черноморье, Закавказье, Каспий и Центральную Азию. Окончательный выбор главного направления трансконтинентального пути будет сделан после тщательного анализа геополитической обстановки в регионах.

  1. Каким требованиям должен отвечать транспорт XXI века?

  2. Какой вид транспорта является самым надежным и безопасным?

  3. Порты какого океана принимают наибольшее количество судов ежегодно?

  4. Специалисты утверждают, что в ближайшем будущем произойдет мировая «революция» в воздушном пространстве, часть которого длительное время «закрыто» над Северным полюсом, Северным Ледовитым океаном и дальневосточными морями в зоне российской ответственности. После «открытия» этой территории 75 % мировых воздушных перевозок к середине текущего века будет осуществляться над Арктикой. Насколько реально развитие воздушного транспорта над указанным транспортным коридором?

  5. Чем вызвано бурное строительство туннелей в различных уголках нашей планеты? Какие проблемы они решают, и какие – создают? Что вы знаете о самых известных туннелях мира?

А) Самый длинный двухполосный автомобильный туннель Сен-Готтард соединяет между собой Гэшенен и Аироло в Швейцарии. Его длина составляет 16,32 километра. Он был открыт для движения в сентябре 1980 года. Сооружение туннеля началось в 1969 году, оно обошлось в 690 млн. швейцарских франков и стоило жизни 19 рабочим.

Б) Самый большой автомобильный туннель самого большого диаметра был прорыт с помощью взрывчатки на острове Йерба – Буэна в США. Его ширина составляет, 24 метра, высота – 17 метров, длина – 165 метров. Каждый день по двум его ярусам проходят 250 000 автомобилей.

В) Каждый из двух самых длинных железнодорожных туннелей под морским дном, проложенных под Ла–Маншем между Фолкстоуном, гр. Кент, Великобритания, и Кале, Франция, длиной по 49,94 километров. Несмотря на то, что этот туннель уступает по общей протяженности туннелю Сейкан, его подводный участок на 14,7 километров длиннее подводного участка железнодорожного туннеля Сейкан. Туннель под Ла-Маншем официально открыт в 1994 году.

Г) Длина самого длинного железнодорожного туннеля Сейкан составляет 53,85 километров. Он проложен на глубине 240 метров ниже уровня моря и 100 метров ниже дна пролива Цугару. Туннель связывает в Японии города Таппи Саки (Хонсю) и Фукусима (Хоккайдо). Проходчики закончили земляные работы 27 января 1983 года, а первый пробный поезд прошел здесь 13 марта 1988 года. В середине пути, следующие по нему поезда, делают 2-минутную остановку, чтобы пассажиры могли сделать снимки через прозрачные панели в стене туннеля.

  1. В каких случаях сможет уменьшиться количество транспортных катастроф в XXI веке? Какие крупные транспортные катастрофы ХХ века потрясли весь мир? Почему?

А) Самая крупная автодорожная авария: не менее 176 человек погибли при взрыве бензовоза в туннеле на перевале Саланг в Афганистане 3 ноября 1982 года.

Б) Самое крупное крушение поезда произошло 6 июня 1981 года. Свыше 800 пассажиров погибли, когда поезд сошел с рельс и упал с моста в реку Багхмати в Бихаре в Индии.

В) 28 октября 1995 года около 300 человек погибли во время пожара в туннеле между станциями метро в Баку в Азербайджане.

Г) Гибель круизного лайнера Титаник, столкнувшегося в апреле 1912 года в районе острова Ньюфаундленд с айсбергом, унесла жизни 1 513 человек.

Д) В ранний час 21 декабря 1987 года паром Дона Пас, направлявшийся из Таклобана в Манилу (Филиппины), столкнулся с танкером Виктор. Охваченные пламенем, оба судна затонули в считанные минуты. По официальным данным, на борту Дона Пас находились 1 550 пассажиров, но фактически их могло быть до 4 000 человек. Все они погибли.

Е) 17 декабря 1917 года грузовое судно Монблан с 5 000 т взрывчатых и легковоспламеняющихся веществ на борту столкнулся в проливе Галифакс, пр. Новая Шотландия (Канада), с другим судном, в результате чего произошел самый чудовищный взрыв, ощущавшийся на расстоянии более чем 95 километров и унесший жизни 1 635 человек.

Ж) 30 января 1945 года немецкий лайнер Вильгельм Густлофф грузоподъемностью 25 076 тонн был торпедирован в районе Данцига (ныне Гданьск, Польша) советской подводной лодкой (С–13), на нем погибли 7 700 человек.

  1. Проанализируйте данные таблицы. Произойдут ли какие-либо изменения в процентном отношении в структуре мирового грузо- и пассажирооборота в ближайшем будущем?

Структура мирового грузо- и пассажирооборота

Вид транспорта

Грузооборот

Пассажирооборот

Железнодорожный

16 %

11 %

Автомобильный

8 %

80 %

Трубопроводный

11 %

Морской

62 %

Внутренний водный

3 %

1 %

Воздушный

8 %

  1. Некоторые наблюдатели утверждают, что количество пассажиров, пользующихся воздушным транспортом, увеличится, а количество пассажиров, пользующихся железными дорогами – уменьшится? Каковы причины такого прогноза?

refdb.ru

Джон Зерзан: агрокультура | чубакка

Человек впервые столкнулся с агрокультурой, когда появились такие понятия, как время, язык, число и искусство. Земледелие — это воплощенное отчуждение, триумф разобщенности и четко выраженного разделения между культурой и природой, а также изоляции людей друг от друга.

Агрокультура — источник производства, как такового; она включает в себя его неотъемлемые черты и способность деформировать жизнь и сознание. Сама земля становится инструментом производства, а виды растений — его объектами. Неважно какие — дикорастущие или одомашненные, кустарники или зерновые — все они говорят об этой двойственности, которая калечит самое естество нашего существования, относительно быстро наполняя его деспотизмом, войной и истощением развитой цивилизации, довлеющими над большей частью бывшего единства с природой. Форсированный марш цивилизации, который Адорно назвал «допущением иррациональной катастрофы в самом начале истории», которую Фрейд считал «чем-то навязанным оппозиционному большинству», в котором Стенли Даймонд обнаружил лишь «призывников, но не добровольцев», был продиктован агрокультурой. Мирча Элиаде совершенно верно писал, что ее появление «вызвало потрясения и духовный распад», значение которых современный человек не в состоянии представить.

«Выровнять, стандартизировать человеческий пейзаж, сгладить неровности и исключить любые неожиданности» — эти слова Эмиля Чорана превосходно иллюстрируют логику агрокультуры, конца жизни, как чувственной деятельности, воплощения и источника разрозненного существования. С того момента, когда земледелие стало культурой, уровень искусственности стал неуклонно повышаться, а вместе с ним начало увеличиваться количество работы: одомашнивая животных и окультуривая растения, человек неизбежно одомашнивал самого себя.

Историческое время, как и агрокультура, не является чем-то присущим человеческому обществу, но лишь навязанным по отношению к действительности. Временное измерение или история — есть репрессивная функция, в основе которой лежит производство или агрокультура. Жизнь охотника-собирателя была анти-временной в своей одновременной и непринужденной открытости; а жизнь земледельца порождает чувство времени, благодаря последовательности заданий и направленной рутине. Когда разнообразие палеолитической жизни сдало позиции перед буквальной обособленностью агрокультуры, время заявило свое право на власть и получило широкое распространение среди людей, принадлежащих к ограниченному пространству. Оформленные временные ориентиры — церемонии с фиксированными датами, наименование дней и т.д. — являются ключевыми в упорядочении мира производства; точно также график производства, календарь являются неотъемлемой частью цивилизации. И наоборот, не только индустриальное общество было бы невозможно без временных графиков, но и исчезновение агрокультуры (основы всего производства) стало бы концом исторического времени.

Репрезентация начинается с языка, средства сдерживания желания. При замене самостоятельных образов вербальными символами жизнь редуцируется и подпадает под строгий контроль; весь прямой, неопосредованный опыт относится к этой высшей категории символического выражения — языку. Язык расчленяет и организовывает действительность, как выразился Бенджамин Уорф, и эта сегментация природы — аспект грамматики — устанавливает предпосылки для появления агрокультуры. Джулиан Джейнс в сущности заключил, что лингвистический склад ума привел непосредственно к агрокультуре. Вне сомнений, что кристаллизация языка в письменности, появившейся в большей степени благодаря нужде в ведении записей земледельческих сделок, является знаком того, что цивилизация началась.

В не-торговой, равноправной традиции охотников-собирателей, основой которой было, как часто отмечается, совместное пользование, в числе не было необходимости. Не существовало основания для того, чтобы стремиться к количеству, не было причин разделять то, что было целым. Это продолжалось ровно до тех пор, пока в полной мере не проявилась культурная концепция одомашнивания животных и окультуривания растений. Два основных покровителя числа явственно свидетельствуют о своем альянсе с раздельностью и правом собственности: Пифагор, ключевая фигура весьма влиятельного религиозного культа числа, и Эвклид, отец математики и науки, чья геометрия изначально служила для измерения пространства из соображений собственности, налогообложения и рабского труда. Одна из ранних форм цивилизации — сообщество, живущее под руководством вождя, — повлекла за собой установление линейной ранговой упорядоченности, где каждому из членов отводилось строгое числовое место. Вскоре после установления противоестественной линейности плуговой культуры появилась бескомпромиссная 90-градусная квартальная планировка ранних городов, чья настойчивая упорядоченность сама по себе являет репрессивную идеологию. Культура, получившая теперь в свое распоряжение число, стала еще более ограниченной и безжизненной.

Искусство также в своем отношении к агрокультуре выделяет оба этих института. Оно появляется в качестве средства интерпретации и подчинения действительности, рационализации природы и подчиняется тем же самым правилам, которые являются характерными для агрокультуры. Например, до-неолитические пещерные рисунки — яркие и смелые — возвышают энергичность животной грации и свободы. Неолитическое же искусство земледельцев и пастухов застывает в художественных формах; Франц Боркенау назвал керамику той эпохи типичным образцом «ограниченной и робкой мешанины материалов и форм». Вместе с агрокультурой искусство также лишилось своего многообразия и было стандартизировано до геометрических чертежей, стремящихся к вырождению в скучные шаблонные образы — идеальное отображение стандартизированной, ограниченной и строго следующей правилам жизни. В искусстве палеолита отсутствовали изображения людей, убивающих друг друга, в то время как в неолитический период навязчивая идея изображения противоборства между людьми только усиливалась, а сцены сражений стали вполне обычным явлением.

агрокультура и символизация

Время, язык, число, искусство и все остальные феномены культуры, которые предшествуют и ведут к агрокультуре, основываются на символизации. Так же как независимость предшествует одомашниванию и само-одомашниванию, рациональное и социальное предшествуют символическому.

Производство пищи, как неизменно и с благодарностью признается, «позволило развиться культурному потенциалу человека, как вида». Но что это за стремление к символическому, к совершенствованию и установлению деспотических форм? Это увеличивающаяся возможность овеществления, посредством которого живое становится материальным, подобным вещи. Символы — это нечто большее, чем фундаментальные единицы культуры; они являются фильтрующими устройствами, которые отделяют нас от нашего опыта. Они классифицируют и упрощают «для того, чтобы покончить с бременем сочетания одного опыта с другим, которое иначе было бы просто невыносимым», как говорится в знаменитой фразе Лики и Льюина.

Таким образом, культура обусловлена императивом реформирования и подчинения природы. Искусственная окружающая среда, которая и является агрокультурой, стала в этой схеме центральным посредником вместе с символизмом объектов, которыми можно манипулировать в построении отношений господства. Порабощается не только внешняя среда: до появления земледелия общение происходило «лицом к лицу», что очень серьезно ограничивало возможности господства как такового, в то время как культура расширяла и узаконивала их.

Вполне возможно, что уже в период палеолита объекты и понятия были связаны с определенными формами и названиями, основываясь на методе символизации, но в весьма непостоянном, кратковременном и, вероятно, игровом смысле. Стремление к одинаковости и стабильности, которое можно обнаружить в агрокультуре, означает, что символы стали такими же неподвижными и постоянными, как и земледельческая жизнь. Под знаком разделения труда регуляризация, установка законов и технологическая дифференциация влияют на укрепление и продвижение символизации. Агрокультура завершает переход к символу и вирус отчуждения побеждает по-настоящему свободную жизнь. Это победа культурного контроля; как писал антрополог Маршалл Салинз, «количество работы на душу населения увеличивается вместе с развитием культуры, а количество свободного времени — уменьшается».

Сегодня единственные выжившие сообщества охотников/собирателей населяют наименее «экономически выгодные» регионы планеты, куда не проникла агрокультура: снежные просторы инуитов или же пустыни австралийских аборигенов. При этом отказ от монотонной земледельческой работы даже в неблагоприятных условиях приносит свой результат. Народы хадзапи (Танзания), тасадай (Филиппины), кунг (Ботсвана), сан (пустыня Калахари) являются доказательством выводов Хоула и Флэннери о том, что «ни у кого на Земле нет столько свободного времени, чем у общества охотников и собирателей, которые проводят его в играх, разговорах и отдыхе». По данным Ричарда Ли, племя сан с легкостью перенесло серьезную многолетнюю засуху, в отличие от занимавшихся земледелием соседних племен, которые умирали от голода. Сервис правильно охарактеризовал эти условия как «крайнюю простоту технологии и отсутствие контроля над окружающей средой». Однако незамысловатые палеолитические методики были, в своем роде, «продвинутыми». Основной техникой приготовления пищи была варка на пару при помощи нагревания камней в специально вырытых для этой цели ямах. Этот способ намного древнее, чем любые гончарные изделия, чайники или корзины (на самом деле, этот отказ от сосудов — ориентация на отсутствие излишков и невозможность обмена). Кроме того, это еще и самый правильный, с точки зрения питания, способ приготовления, намного более здоровый, чем, например, варка пищи в воде. Или же возьмите способы изготовления каменных орудий, например, длинных и исключительно острых ножей «лавровый лист», искусно обтесанных, но прочных. Их невозможно воспроизвести при помощи современных производственных технологий.

Образ жизни охотников и собирателей представляет собой самое удачное и долговечное приспособление к условиям жизни, которого достиг человек за всю свою историю. Такие случающиеся время от времени до-агрокультурные явления, как интенсивное собирание пищи или же систематическая охота на животных одного и того же вида, указывают на неминуемый крах системы приятного времяпрепровождения, которая оставалась статичной на протяжении долгого времени только из-за того, что она приносила удовольствие. Агрокультурная «нищета и однообразная работа, длящаяся весь день», по словам Кларка является двигателем культуры, «рациональной» только в своей постоянной неустойчивости и логическом продвижении к еще большему разрушению, как будет показано ниже.

Несмотря на то, что в термине «охотник-собиратель» следует поменять местами слова (как уже и сделало немалое количество современных антропологов), так как было признано, что собирательство дает намного больше шансов на выживание, чем охота, сущность последней резко контрастирует с одомашниванием животных. Отношения между охотником и диким зверем — независимым, свободным и даже равным — качественно отличаются от отношений земледельца или пастуха к своему покоренному имуществу, над которым он безраздельно властвует.

появление религии, узаконивающей культуру

Доказательства стремления к навязыванию порядка и порабощению можно обнаружить в принудительных обрядах и табуировании не-чистого в зарождающейся религии. В структуре окончательного покорения мира, одной из основ которого является агрокультура, исключена любая двусмысленность, а таким понятиям, как «чистое» и «не-чистое» даны строгие, обязывающие определения.

Леви-Стросс определил религию, как антропоморфизм природы; первичная одухотворенность была связана с природой, без наложения на нее каких-либо оценок или же характерных черт культуры. Священное обозначает отчужденное, а ритуал и формализация, которые еще в большей степени отдалены от ежедневной деятельности и находятся под контролем шаманов и жрецов, тесно связаны с иерархией и институтом власти. Религия появилась для того, чтобы обосновать и узаконить культуру с помощью «высшей» системы реальности. Еще больше она, обладая функцией сплочения общества, востребована агрокультурой для удовлетворения своих неестественных потребностей.

В неолитическом поселении Катал-Хююк в Анатолии (Турция) одна из трех комнат была предназначена для отправления ритуалов. Пахота и посев, согласно Буркерту, рассматривались как ритуальное самоотречение, форма систематического подавления, сопровождаемая жертвоприношением. Что же касается жертвоприношения, которое есть не что иное, как убийство одомашненных животных (или даже людей) в ритуальных целях, то оно весьма распространено в агрокультурном обществе и встречается только в нем.

Некоторые крупнейшие неолитические религии часто пытались символически восстановить нарушенное агрокультурой единение с природой посредством мифологии матери-земли, однако, стоит ли говорить о том, что для воссоздания прежнего единства не было сделано ничего. Центральными мифами также являются мифы о плодородии: египетский Осирис, греческая Персефона, ханаанский Ваал, новозаветный Иисус — смерть и воскрешение этих богов свидетельствуют о выносливости почвы, не говоря уже о человеческой душе. Первые храмы обозначили появление космологических систем, основанных на модели Вселенной как арены одомашнивания животных или же скотного двора, что, в свою очередь, послужило оправданием подавления человеческой независимости. В то время как пред-цивилизованное общество, по словам Редфилда, «было объединено по большей части не провозглашаемой, но непрерывно реализуемой этической концепцией», религия, поместив моральный кодекс под контроль общественного управления, стала инструментом создания граждан.

Одомашнивание положило начало производству, еще больше углубило разделение труда и заложило основу расслоения общества. Результатом всего этого стало значительное изменение, как характера существования человека, так и его развития, омрачившееся еще большим количеством работы и насилия. Недавние исследования Тернбулла, который изучал племя мбути (пигмеев), не занимающихся сельским хозяйством, полностью опровергают миф о том, что охотники-собиратели жестоки и агрессивны: если пигмеи кого-либо убивают, они делают это без всякой враждебности, но даже с некоторой долей сожаления. Война неразрывно связана с формированием цивилизации или же созданием государства.

Древние народы не воевали за территории, где несколько отдельных групп могли сосуществовать, занимаясь собирательством и охотой. По крайней мере, борьба «за территории» не упоминается в этнографической литературе и вряд ли происходила в доисторическое время, учитывая то, что ресурсов было гораздо больше, чем сейчас, а контакт с цивилизацией отсутствовал.

В самом деле, у этих народов не было понятия о частной собственности, а метафорическое высказывание Руссо о том, что расслоение общества началось тогда, когда человек, вспахав поле, сказал «Эта земля моя» и нашел людей, поверивших ему, по существу верно. «Понятий моего и твоего, которые есть корни всех бед, у них нет», говорится в докладе Пьетро 1511 года, повествующем о встрече с аборигенами во время второго путешествия Колумба. Сотни лет спустя оставшиеся в живых коренные жители Америки спрашивают: «Продать Землю? Почему бы тогда не продать воздух, облака, океан?» Агрокультура создает и поддерживает идею собственности; подумайте над корнем «longing» (англ. «сильное желание чего-либо») в слове «belongings» (англ. «собственность») — складывается впечатление, что оно составлено, чтобы выразить чувство утраты.

оседлый и рабский образ существования

До появления агрокультуры работы, как отдельной категории жизни, не существовало. Человек довольно быстро смог приковать себя кандалами к посевам и стаду. Производство пищи одержало победу над полным или же частичным отсутствием ритуала и общественной иерархии и внедрило такие цивилизованные занятия, как вынужденная работа или постройка храмов. Здесь мы видим настоящий «картезианский раскол» между внутренней и внешней действительностью, разделение, в соответствии с которым природа становится всего лишь объектом, который должен быть «обработан». На этой способности к оседлому и рабскому образу существования основывается вся сверхструктура цивилизации вместе с ее нарастающей репрессивной функцией.

Насилие мужчин над женщинами также возникло с появлением агрокультуры, которая свела роль женщины к деторождению и функции вьючного животного. В до-земледельческую эпоху равноправие касательно добывания пищи, по словам Элеанор Ликок, «всецело относилось как к женщинам, так и к мужчинам», благодаря независимости заданий и тому факту, что решения принимались теми, кто эти задания выполнял. В отсутствие производства и монотонной работы, которая бы подходила для детей, как, например, прополка сорняков, женщине не вменялось в обязанность обременительная рутина по непрерывному снабжению общества детьми.

Когда Бог изгнал людей из Эдемского сада, обрекая их на вечное возделывание земли (Быт. 3, 23), Он сказал женщине: «Умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою» (Быт. 3, 16). Точно также в первом из известных нам записанном кодексе законов Шумерского царя Ур-Намму говорится, что всякой женщине, удовлетворившей свои желания вне брака, полагается смертная казнь. Поэтому Уайт совершенно обоснованно сказал, что женщины, «когда люди оставили простую жизнь охотников и собирателей, потеряли родственные связи с мужчинами», а Симона де Бовуар видела в культурной идентичности плуга и фаллоса подходящий символ угнетения женщин.

Когда животные превратились в неповоротливые машины по производству мяса, идея становления «одомашненным» распространилась и на людей, выдернув с корнем понятие свободы из человеческого естества во имя работы по окультуриванию и эксплуатации. Как обнаружила Райс, в Шумере — первой цивилизации — в самых ранних городах были хозяйства с характерной для них развитой организацией, а также разделением труда. С этого момента цивилизация начала настоятельно требовать человеческого труда и массового производства пищи, зданий, войны и власти.

Для греков работа была ничем иным, как проклятием. Слово, обозначающее работу, — «ponos» имеет один корень с латинским словом «poena» (скорбь). Известное ветхозаветное проклятие, обрекшее людей на возделывание земли и изгнание из Эдемского сада (Быт. 3, 17-18) напоминает нам о происхождении работы. Как сказал Мамфорд, «Подчинение, повторяемость, упорность были ключами к этой [неолитической] культуре… неутомимая способность к труду». Согласно Полу Шепарду, в этом однообразии и пассивном послушании и ожидании в крестьянине рождается «глубоко скрытое возмущение, грубая смесь правильности и серьезности, а также отсутствие юмора». К характерным чертам, широко распространенным среди одомашненных земледельцев, можно также добавить стоическую нечувствительность и неотделимое от религиозной веры отсутствие воображения, угрюмость и настороженность.

Несмотря на то, что по своей природе производство пищи включает в себя скрытую готовность к политическому доминированию, а цивилизованная культура с самого начала была собственным механизмом пропаганды, это изменение сопровождалось монументальной борьбой. Книга Фреди Перлмана «Против ЕГО-истории, против Левиафана!» не имеет равных в этом вопросе; в ней получают широкое развитие наблюдения Тойнби о «внутреннем» и «внешнем пролетариате», неудовлетворенности внутри и вне цивилизации. Однако, не смотря ни на что, на пути развития земледелия от палки для копания до плуговой агрокультуры и полностью дифференцированных ирригационных систем, произошел неизбежный и едва ли не тотальный геноцид охотников и собирателей.

Появление хранилищ и излишков производства — часть одомашненного стремления к контрроллю и неподвижности, один из аспектов склонности к символизации. Избыток — это бастион на пути природы, принимающий форму стадных животных и амбаров. Хранящееся на складе зерно было самым первым эквивалентом, самой ранней формой капитала. Только с возникновением состояния в виде непортящегося зерна, появляется иерархия труда и социальные классы. Несмотря на то, что дикорастущие злаки были и раньше (кстати, в дикорастущей пшенице содержится 24% протеина, а в окультуренной — только 12%), культурная тенденция была совершенно иной. Краеугольным камнем цивилизации и ее городов является как зернохранилище, так и символизация.

истоки агрокультуры

Тайна возникновения агрокультуры кажется еще менее постижимой в свете недавнего отказа от существовавшего долгие годы представления о том, что в прежнюю эпоху царили враждебность по отношению к природе и отсутствие свободного времени. Орм писал: «Теперь уже никто не мог предположить, что древний человек занимался окультуриванием растений и одомашниванием животных для того, чтобы избежать тяжелой работы и голода. Наоборот, истинным оказалось совсем противоположное, а появление сельского хозяйства стало концом невинности». Долгое время вопрос стоял таким образом: «Почему агрокультура не появилась в человеческой эволюции раньше?» Совсем недавно мы узнали, что агрокультура, по словам Коэна, «не проще охоты и собирательства, а та пищевая база, которую она предоставляет, не отличается ни более высоким качеством, ни более приятным вкусом, а, кроме того, не является в большей степени гарантированной». Таким образом, единогласно ставится другой вопрос: «Почему вообще появилось сельское хозяйство?»

Выдвигалось множество теорий, однако, ни одна из них не является убедительной. Чайлд и некоторые другие утверждают, что увеличение народонаселения заставило человека вступить в более тесный контакт с другими видами, что привело к одомашниванию животных и необходимости производства для того, чтобы прокормить дополнительное количество людей. Однако ранее было совершенно ясно показано, что увеличение народонаселения не предшествует сельскому хозяйству, но является результатом его появления. По заключению Флэннери, «нет никаких доказательств того, что ответственность за возникновение агрокультуры лежит на перенаселении». Согласно другой теории, в конце плейстоцена (около 11 тысяч лет назад) произошло глобальное изменение климата, что стало крахом мира охотников и собирателей и привело к разведению отдельных уцелевших видов животных и растений. Недавно открытые методы датировки помогают опровергнуть этот довод: такого изменения климата, вследствие которого мог возникнуть новый способ существования, не было. Более того, существует множество примеров, которые показывают, как агрокультура принималась или отвергалась в различных климатических поясах. По еще одной крупной гипотезе сельское хозяйство возникло, когда человек случайно обнаружил или открыл, — как будто ранее этого не случалось, — что пища вырастает из проросших семян. Эта теория особенно слаба с той точки зрения, что, по-видимому, человек палеолита обладал поистине неисчерпаемыми знаниями о флоре и фауне за десятки тысяч лет до появления агрокультуры.

Вывод Карла Сауэра о том, что «сельское хозяйство возникло не из-за увеличения или же хронической нехватки пищи» кажется вполне обоснованным и фактически опровергает все предыдущие теории. Остается только версия, которую высказали Хан, Исаак и другие, которая заключается в том, что производство пищи началось на базе религиозной деятельности. Эта гипотеза является наиболее правдоподобной.

Известно, что овцы и козы, первые одомашненные животные, широко использовались в религиозных церемониях и содержались на огороженных полях в качестве объекта жертвоприношений. Кроме того, у овец, до момента их одомашнивания, не было шерсти, подходящей для ткачества. В юго-восточной Азии и на восточном Средиземноморье — первых очагах цивилизации — куры, согласно Дарби, «использовались скорее в ритуалах и жертвоприношениях, чем в качестве пищи». Сауэр добавляет, что «кладка яиц и поставка мяса» прирученных птиц «это довольно поздние результаты их одомашнивания». Дикий рогатый скот был агрессивным и опасным; нельзя было предвидеть ни покорности быков, ни их видоизменения в результате кастрации. Коров начали доить столетия спустя после их поимки, а изображения рогатого скота говорят нам о том, что первоначально их использовали во время религиозных процессий, впрягая в телеги.

Окультуривание растений, произошедшее впоследствии, имеет, насколько известно, похожую историю. Взять, например, Новый Свет, где кабачки и тыквы использовались в качестве церемониальных трещоток. Йоханнессен обсуждал религиозные и мистические мотивы, связанные с возделыванием кукурузы, главной зерновой культуры Мексики и центрального символа ее местной неолитической религии. Андерсон также исследовал селекцию и развитие особых типов окультуренных растений, имеющих магическое значение. К вышесказанному мне хотелось бы добавить, не вдаваясь в детали, что шаманы имели достаточно власти для того, чтобы ввести земледелие посредством культивации и посадки растений, используемых в религиозных и ритуальных целях.

Несмотря на то, что теория о религиозном объяснении возникновения агрокультуры полностью не доказана, она подводит нас, на мой взгляд, ближе к истинным причинам зарождения производства — этой нерациональной, культурной силы отчуждения, распространившейся в виде категорий времени, языка, числа и искусства, и, в конце концов, заключившей в тиски земледелия физическую и внутреннюю жизнь человека. «Религия» является слишком узким концептуальным представлением об этой инфекции и ее развитии, а доминирование — слишком громоздким и всеобъемлющим, чтобы быть единственным следствием патологии, которой является религия.

Однако, культурные ценности контроля и единообразия, являющиеся частью религии, с самого начала являлись, вне всяких сомнений, и частью агрокультуры. Зная, что разновидности кукурузы очень легко переопыляются, Андерсон изучал весьма примитивных земледельцев Ассам из племени нага, а также кукурузу, которую они выращивали. Оказалось, что их растения не отличались друг от друга. Тем самым нага, верные чистоте культуры, доказывают ее совершенство с момента возникновения производства. Им удалось сохранить кукурузы непереопыленной, «исключительно благодаря фанатичной приверженности идеалу». Данный пример иллюстрирует тесное сближение культуры и производства в феномене одомашнивания, а также его результаты: подавление и работу.

Скрупулезный контроль над чистотой вида растений находит свои параллели и в одомашнивании животных, которое также противостоит естественному отбору и воссоздает управляемый органический мир на качественно более низком, искусственном уровне. Как и растения, животные — это всего лишь вещи, которыми можно манипулировать; корова, например, представляется чем-то вроде машины по переработке травы в молоко. В процессе преобразования животные были лишены свободы и превратились в беспомощных паразитов, чье существование стало полностью зависеть от человека. Как правило, у одомашненных животных размер головного мозга имеет тенденцию к уменьшению, так как их разводят с той целью, чтобы они тратили всю свою энергию на рост, а не на активность. Они стали мирными и инфантилизированными. Возможно, их стандартизировали по образцу овец, самых одомашненных из всех стадных животных; выдающаяся сообразительность диких овец полностью отсутствует у их прирученных сородичей. Социальные отношения между одомашненными животными сведены до грубых жизненно необходимых основ. Нерепродуктивная часть их жизненного цикла доведена до минимума, процесс ухаживания сокращен, а способность животного узнавать представителей собственного вида чрезвычайно ослаблена.

Земледелие также создало потенциал для быстрого уничтожения окружающей среды, и новая власть, господствующая над природой, очень скоро начала превращать зеленую мантию, в которую были облачены места зарождения цивилизации, в бесплодные мертвые зоны. Как полагает Зойнер, «С начала неолита огромные пространства земли меняли свой облик, неизменно становясь все более засушливыми». Сейчас пустыни занимают большую часть территорий, где когда-то процветали очаги высокой цивилизации, и существует множество исторических свидетельств, что эти ранние образования неизбежно уничтожали окружающую среду.

По всему средиземноморскому бассейну и в граничащих с ним Ближнем Востоке и Азии агрокультура превратила гостеприимные, покрытые буйной растительностью земли в истощенные, сухие и скалистые районы. Платон в «Критиасе», говоря об обезлесении Греции и вспоминая прежнее изобилие, описывал Аттику, как «скелет истощенного недугом тела». Выпас коз и овец, первых одомашненных жвачных животных, явился основным фактором опустынивания Римской и Месопотамской Империй, а также причиной того, что Греция, Ливан и Северная Африка практически лишились травяного покрова.

люди были долгожителями

В последнее время появляется все больше и больше информации о еще одном непосредственном аспекте агрокультуры, касающемся физического здоровья ее субъектов. Исследования Ли и Девора показали, что «пища и общее состояние здоровья у собирателей были гораздо лучше, чем у землепашцев, а голод и хронические заболевания случались гораздо реже». Со своей стороны Фарб пришел к выводу, что «производство обеспечивает человека питанием более низкого качества, так как в его основе лежит ограниченное количество видов пищи. Кроме того, оно является менее надежным из-за болезней растений и превратностей погоды, а также более затратным с точки зрения человеческого труда».

В новой сфере палеопатологии пришли к еще более впечатляющим заключениям; например, Эйнджел подчеркивает, что «резкое ухудшение питания и развития было вызвано тем, что человек перестал заниматься собирательством, но стал производить пищу». Кроме того, был также пересмотрен срок человеческой жизни человека. Несмотря на то, что испанские очевидцы еще в XVI веке сообщали об индейских мужчинах, проживавших на территории современной Флориды, которые видели свое пятое поколение, долгое время считалось, что древние люди умирали в 30-40 лет. Робсон, Бойден и другие прояснили ситуацию касательно средней продолжительности жизни, обнаружив, что существующие сейчас охотники и собиратели, страдающие от ран и серьезных инфекций, часто переживают своих цивилизованных современников. Срок жизни человека увеличился совсем недавно, в индустриальную эпоху, и сейчас многие признают тот факт, что во времена палеолита, когда миновали определенные угрозы, люди были долгожителями. ДеВри совершенно правильно пришел к выводу, что кривая продолжительности человеческой жизни резко упала, когда человек столкнулся с цивилизацией.

«Туберкулезу и диарее пришлось ждать, когда появится земледелие; кори и бубонной чуме — когда появятся большие города», — писал Джаред Даймонд. Малярия — возможно, единственная болезнь, убивавшая людей в огромнейших масштабах, — и практически все остальные инфекционные заболевания — наследники агрокультуры. Алиментарные болезни и болезни, связанные с вырождением, появились, по большому счету, когда вступили во власть одомашнивание и культура. Рак, тромбоз венечных сосудов, малокровие, зубной кариес и умственные помешательства — одни из немногих признаков агрокультуры; раньше женщины рожали намного проще и с меньшей болью либо вообще безболезненно.

Все органы чувств работали гораздо лучше. Аборигены из племени кунг сан, по свидетельству Г.Р. Поста могли услышать одномоторный самолет за 79 миль, и многие из них видели невооруженным глазом четыре луны Юпитера. Харрис и Росс пришли к заключению, что «по сравнению с охотником-собирателем, общее снижение качества и, возможно, уменьшение срока жизни человека, занимающегося земледелием» не изучено до конца.

Одной из самых устойчивых и глобальных идей является идея Золотого Века невинности, который был до того, как началась история. Например, Гесиод упоминал о «почве, которая поддерживала жизнь человека, давая ему богатый урожай и не требуя тяжелого труда». Совершенно очевидно, что Эдем был родиной охотников и собирателей, а исторические изображения рая, должно быть, были вызваны развенчанием иллюзий землепашцев об утерянном веке свободы и относительной беззаботности.

История цивилизации показывает нарастающее исключение природы из человеческого опыта, которое отчасти характеризуется сужением выбора пищи. Согласно Руни, до-исторические народы питались более чем 1500 видами диких растений, в то время как, по словам Венке, «вся цивилизация была основана на выращивании одного (или более) вида из всего лишь шести разновидностей растений: пшеница, ячмень, просо, рис, кукуруза и картофель».

Поразительно, но факт, что на протяжении столетий «количество съедобных растений, — как показывает Пайк, — в действительности потребляемых в пищу, неуклонно сокращалось». Существование людей, населяющих планету, сейчас зависит от всего лишь двадцати сортов растений, причем их природные виды заменяются искусственными гибридами, а генетический фонд этих растений становится все менее и менее разнообразным.

Многообразие пищи имеет тенденцию к нивелированию или же полному исчезновению, в то время как процент производимой пищи увеличивается. В настоящее время совершенно одинаковые продукты питания распространяются по всему миру: похоже, что очень скоро инуиты-эскимосы и африканские аборигены будут потреблять в пищу порошковое молоко, сделанное в Висконсине или же замороженные рыбные палочки, произведенные на одном и том же шведском заводе. Несколько крупнейших мультинациональных компаний, таких как «Юнилевер», крупнейший в мире пищевой концерн, руководят всеобъемлющей системой услуг, целью которой является не обеспечение едой и даже не поддержание жизни, а принуждение всего мира к все увеличивающемуся потреблению вымышленных, преобразованных видов продукции.

Когда Декарт провозгласил моральный принцип, заключающийся в том, что всесторонняя эксплуатация материи с ЛЮБОЙ целью является обязательством человека, наше отделение от природы фактически завершилось, и была создана база для начала Индустриальной революции. 350 лет спустя этот же дух вселился в Жана Ворста, куратора французского Музея естественной истории, который заявил, что наш вид, «благодаря интеллекту», больше не может вернуться в отправную точку цивилизации и снова стать частью естественной среды. Затем он добавляет: «Так как земля в своем первобытном состоянии не приспособлена для нашей экспансии, человек обязан заковать ее в кандалы, чтобы выполнить предназначение своей судьбы», блестяще выразив тем самым первичную настойчивую идею агрокультурного империализма.

Первые фабрики буквально скопировали агрокультурную модель, еще раз доказав, что в основе массового производства лежит земледелие. Мир природы необходимо разрушить и принудить к работе. Можно представить себе среднеамериканские прерии, где поселенцам приходилось в первый раз впрягать по шесть быков, чтобы плуг смог прорезать почву. Или же вспомнить сцену из фильма «Осьминог» Фрэнка Норриса, вышедшего на экраны в 1870 году, где по долине Сан-Хоакина тащат многокорпусный плуг, похожий на «колонну действующей артиллерии», который делает сразу 175 борозд.

механизированная органика

Сейчас вся органика, вернее то, что от нее осталось, полностью механизирована под управлением нескольких нефтехимических корпораций. Их искусственные удобрения, пестициды, гербициды и практически исключительная монополия на мировой семенной фонд задают тон всей сфере деятельности, которая объединяет производство пищи — от выращивания до потребления. Несмотря на то, что Леви-Стросс был прав, когда говорил, что «цивилизация производит монокультуру, как сахарную свеклу«, со времен Второй мировой войны стал доминировать курс на полностью синтетические продукты.

Агрокультура берет из земли гораздо больше органических веществ, чем возвращает, и эрозия почвы является основной характеристикой монокультуры однолетних растений, стимуляция роста которых сопровождается разрушительными последствиями для земли. Хлопок, соя, а также кукуруза, чье нынешнее окультуренное существование зависит исключительно от агрокультуры, наносят особенный ущерб. Рассел Смит назвал кукурузу «убийцей континентов… и одним из самых злостных врагов будущего человека». Один бушель кукурузы из Айовы стоит эрозии двух бушелей почвенных слоев, что совершенно четко выявляет широкомасштабное промышленное уничтожение сельскохозяйственных районов. Длительное использование почвы под выращивание одного вида растений, сопровождающееся массированным применением химикатов и отказом от применения компоста или же перегноя совершенно очевидно еще больше повысило степень износа почвы и ухудшения ее качества.

Господствующая методика земледелия заключается в том, что земля нуждается в массированном внедрении химикатов под наблюдением специалистов, чья цель максимизировать производство. С этой точки зрения искусственные удобрения и другие средства исключают необходимость комплексного жизненного цикла почвы и на самом деле превращают ее в чистый инструмент производства. Перспектива технологии — это тотальный контроль, целиком и полностью изобретенная окружающая среда, попросту подменяющая естественный баланс биосферы.

Тем не менее, на закупку гигантского количества монокультурной продукции, начинающей ухудшаться, тратится все больше и больше энергии, не говоря уже о токсическом загрязнении почвы, подземных вод и пищи. Департамент агрокультуры США сообщает, что ежегодно в стране подвергается эрозии два миллиона тонн пахотной земли. По оценкам Государственной Академии наук более одной трети пахотной земли потеряно навсегда. Следствием экологического дисбаланса, вызванного выращиванием одного и того же вида растений и применением синтетических удобрений, стало огромное увеличение вредителей и заболеваний растений; со времен Второй Мировой войны потеря урожая из-за насекомых увеличилась в два раза. Технология отвечает, конечно же, еще большим количеством синтетических удобрений, а также уничтожителями сорняков и вредителей, тем самым еще больше отягощая преступление против природы.

Еще одним послевоенным феноменом стала Зеленая Революция, заявленная в качестве спасения доведенных до нищеты стран «третьего мира» с помощью американского капитала и технологий. Но вместо того, чтобы накормить голодающих, Зеленая Революция выгнала миллионы жертв программы, поддерживающей крупные корпоративные фермы, с пахотных земель Азии, Латинской Америки и Африки. Результатом стала чудовищная технологическая колонизация, поставившая мир в зависимость от капиталоемкого сельскохозяйственного бизнеса и уничтожившая прежние земледельческие общины. Появилась нужда в обширных затратах ископаемого топлива и, в конце концов, эта колонизация обернулась беспрецедентным насилием над природой.

Опустынивание, или потеря почвы вследствие агрокультуры, неуклонно увеличивается в масштабах. Каждый год по всему миру территория, равная двум Бельгиям, становится пустыней. Одним из факторов, усиливающих осушение земли, является гибель тропических лесов; за последние тридцать лет половина из них была стерта с лица Земли. В Ботсване последний участок дикой местности во всей Африке исчез точно так же, как амазонские джунгли и половина центрально-американских тропических лесов, высвободив место преимущественно для разведения крупного рогатого скота, идущего на американские и европейские рынки гамбургеров. Осталось несколько регионов, которых не коснулась вырубка лесов; это те места, куда сельское хозяйство не хочет идти. В США продолжается уничтожение земли на территории гораздо большей, чем та, которую занимали тринадцать первых колоний, однако соразмерной по площади тем областям в Африке, где в середине 80-х случился сильнейший голод и точно так же один за другим исчезали виды животных и растений.

Возвращаясь к животным, вспоминаются строки из Бытия, где Бог сказал Ною: «Да страшатся и да трепещут вас все звери земные, и все птицы небесные, все, что движется на земле, и все рыбы морские; в ваши руки отданы они» (Быт. 9, 2). Как описывается в широком ряде литературных работ, когда на недавно открытые территории впервые прибывает производственный авангард, дикие млекопитающие и птицы не испытывают какого-либо страха перед исследователями. Однако, сознание человека, подвергшееся воздействию агрокультуры, о чем так точно было предсказано в отрывке из Библии, проецирует преувеличенное убеждение в свирепости диких животных, которое из постепенного отчуждения и потери контакта с животным миром перерастает в необходимость доминирования над ним.

Судьба домашних животных предопределена в соответствии с тем фактом, что технологи агрокультуры, желая усовершенствовать свои системы производства, всегда стремятся к модели фабрики. Природное исключено из подобной системы, так как все чаще и чаще домашних животных держат практически в неподвижном состоянии на протяжении всей их изуродованной жизни, в тесной, целиком искусственной среде. Например, миллиарды кур, свиней и телят уже даже не видят дневного света, не говоря уже о выгуле на полях — полях, ставших еще более бесшумными, так как все большее и большее количество пастбищ распахивается с целью выращивания пищи для этих ужасающе ограниченных существ.

Высокотехнологические куры, клювы которых обрезают ради снижения смертности во время вызванных стрессами боев, часто содержатся в клетках 13 на 18 дюймов и периодически лишаются пищи и воды на срок до десяти дней с целью регуляции циклов кладки яиц. По причине физических условий и стресса гниение лап, укусы хвостов и каннибализм носят эпидемический характер. Свиноматки вскармливают поросят через металлическую сетку, что препятствует естественному контакту между матерью и ее отпрысками. Телят часто растят в полной темноте; их приковывают к стойлам, настолько узким, что развернуться или принять другое естественное положение не представляется возможным. Как правило, в режим существования этих животных входит постоянное лечение, так как они испытывают мучения и чрезвычайно подвержены различным заболеваниям: автоматизированное производство мяса основано на гормонах и антибиотиках. Подобная систематическая жестокость, не говоря уже о той пище, которая получается в результате всего этого, напоминает нам, что агрокультура является предтечей и моделью всех форм порабощения и пленения как такового.

проект покорения природы

Еда всегда была одной из наиболее непосредственных нитей, связывающих нас с природной средой, но мы становимся все более и более зависимыми от системы технологического производства, из которой, в конечном счете, вытесняются даже наши чувства. Человек больше не ощущает вкуса пищи, который когда-то был жизненно необходим для определения ее качества или же безопасности: теперь он скорее гарантируется этикеткой. В целом, можно сказать, что польза для здоровья от тех продуктов, которые мы потребляем, снижается, а земля, которую раньше использовали для выращивания пищи, теперь производит кофе, табак, злаки для изготовления алкоголя, марихуану и другие наркотики, тем самым, создавая предпосылки к угрозе голода. Даже такая не-преобразованная пища, как фрукты и овощи, становится безвкусной и унифицированной, так как производители руководствуются в большей степени не питательностью или же получением удовольствия от еды, а соображениями по уходу, транспортировке и хранению продукции.

Тотальная война заимствовала из агрокультуры методы по уничтожению растительности на миллионах акрах Юго-Восточной Азии во время Вьетнамской войны, однако, опустошение биосферы в повседневной, глобальной форме носит еще более смертельный характер. Совершенно очевидно, что назначение производства — обеспечение пищей — также потерпело страшную неудачу: всем известно, что половина планеты страдает от недоедания, а в некоторых регионах и от голода.

Тем временем, «болезни цивилизации», которые обсуждали Итон и Коннер на страницах «Медицинского журнала Новой Англии» (номер от 31 января 1985 года), сопоставляя их со здоровой до-агрокультурной пищей, рисуют картину безрадостного болезненного мира хронической неприспособленности, в котором мы играем роль жертв промышленников и медицины, косметики и искусственной пищи. Одомашнивание достигло новых высот патологии в генной пищевой инженерии: в будущем появятся новые типы животных, а также изобретенные микроорганизмы и растения. Рассуждая логически, можно сделать вывод, что человечество в этой системе также станет одомашненным, так как мир производства преобразует нас в той же степени, в какой он разрушает и уродует любую другую природную систему.

Проект подчинения природы, который был начат и завершен агрокультурой принял гигантские размеры. «Успех» прогресса цивилизации, успех, который был не нужен древнему человечеству, по вкусу все больше и больше напоминает пепел. Джеймс Серпелл подвел итог: «Вкратце можно сказать, что, похоже, мы достигли конца пути. Наше дальнейшее развитие невозможно; мы неспособны интенсифицировать производство, не вызвав при этом дальнейшего разрушения, а планета уже совсем скоро превратится в пустошь». Ли и Девор отмечали, насколько быстро это произойдет и предположили, как будет выглядеть для межпланетных археологов «вероятная гибель цивилизации: … на смену весьма продолжительного и стабильного периода ограниченной охоты и собирательства пришел, по-видимому, мгновенный расцвет технологии, … довольно быстро приведший к вымиранию. ‘Стратиграфически’ возникновение агрокультуры и термоядерного оружия произошло практически одновременно«.

Физиолог Джаред Даймонд назвал возникновение агрокультуры «катастрофой, от которой мы так и не смогли оправиться». Сельское хозяйство было и остается «катастрофой» на всех уровнях, катастрофой, которая является фундаментом всей материальной и духовной культуры, разрушающей нас в настоящий момент. Освобождение невозможно без ликвидации агрокультуры.

chewbakka.com

​ФОРМУЛА ЦИВИЛИЗАЦИИ

Выход из этого состояния я, как социопатолог, вижу только в одном: в очищении смыслового ядра, лежащего в основе цивилизационных мотиваций, в возвращении на азбучный уровень, понятный и первоклашке. К тому, что безусловно. И, безусловно, проверяемо. Оттого я и призываю каждого проверять мои слова личным и историческим опытом!

Прежде всего, говоря о формуле цивилизации, почти утраченной в нарастающей дикости современного глобализма, я скажу вот что (а вы проверьте): В ОСНОВЕ ВСЯКОЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ ЛЕЖИТ ПОНЯТИЕ О ДОБРЕ. Там, где его нет – нет и никакой культуры, одно сплошное скотство.

Но понятие «Добро» очень и очень расплывчато для современного человека, отравленного ядом либерализма и глобализации. Оно превращено (не без умысла) – в некую неопределённую абстракцию, стремительно переходящую в разряд «благоглупости». Понятие «Добро» проституировано «пиарщиками» и рекламистами, которые придают всем продвигаемому статус «добра».

На самом деле (всемирную историю в руки – и проверяйте) – от первых клинописных табличек Шумера и первых хрупких папирусов древнего Египта вплоть до последнего времени формула Добра представляется достаточно устойчивой. Древнейшие номархи за тысячи лет до нашей эры понимают его примерно так же, как и социалисты XIX века. Дробность мнений философии в ядре утрачивается, и ВСЯ традиция человеческой мысли нисходит в итоге очень краткой ФОРМУЛЕ ДОБРА:

Добро - это помощь ближнему при возможности.

На этом построены и самые архаичные народные сказки, и самые фундаментальные тома философских изысканий. Человек, который не имел возможности (технических средств) помочь другому человеку – освобождается от ответственности. Человек, который МОГ И ПОМОГ – молодец. Человек, который МОГ, но не ПОМОГ – злой, плохой человек. Его осуждают сказочники и сказители вот уже множество тысячелетий подряд с завидным единодушием…

Я не могу помочь, если не имею средств. Но я обязан помочь, если средства имею. Значит, тысячелетиями вопрос о взаимопомощи между людьми упирается в проблему средств! Если бы средства были безграничны, то безграничной стала бы и всеобщая братская любовь (это не так, ниже рассмотрим, почему).

В итоге человек, ЗАРЯЖЕННЫЙ И ЗАРАЖЕНЫЙ светлой идеей человечности – начинает поиск СРЕДСТВ. Это и есть начало цивилизации, как таковой.

Корни многих тысячелетий человеческого движения – куда? – а вот именно сюда! – находятся в этой формуле. Жаждущий помочь ближним начинает искать средства для этого.

Возникает формула цивилизации:

1. Человечность: говорит «помогай ближнему».

2. Жизнь: отвечает «нет средств всем помочь»

3. Наука: говорит «я найду средства»

4. Средства, найденные наукой (знанием, разумом) – расширяют помощь ближнему в рамках человечности.

Желающие могут оформить эту формулу в подобие «бензольного кольца», рисуемого химиками. Я хочу помочь бедным, больным, слабым, малым – но не могу. Преображение моего желания в возможность – это и технология, и одновременно цель построения цивилизации.

Обрести безграничное техническое могущество – для безграничной милостыни всякому, кто попросит. Не всякую просьбу ближнего мы можем исполнить здесь, сейчас. Нас сдерживает несовершенство техники. Развивая науку, мы преодолевает несовершенства техники – и увеличиваем свои возможности помогать ближнему…

В этом всё – и я даже призываю вас проверить меня: в этом и народная традиция, восходящая к самым первым курным избам посреди диких дебрей. В этом и пафос мировых религий. Об этом – учения всех без исключения гуманистов, отчаянно спорящих между собой по другим вопросам. Ради этого создавали государство и законодательство, ради этого писали Конституции и открывали Академии наук (начиная с аристотелевской), во имя этого строились системы социальной поддержки, приюты и богадельни, для этого высекались на камнях заповеди и создавались критерии психиатрической вменяемости…

Человечность без науки и техники вырождается в бегство от жизни, а наука и техника без человечности – вырождаются в магию, в любознательный садизм, в чудовищную практику вивисекторства. И, естественно, нисходят в никуда. Это – к извечному и истрёпанному вопросу о науке и нравственности.

Теперь мы говорим с читателем: цивилизационный надлом. Советское общество деградировало и рухнуло. Восходящая линия цивилизации сменилась нисходящей, по которой мы катимся под горку в «тёмные века» рабовладения и варварства. Почему?

Мой ответ прозвучит в рамках моего учения о социопатологии: чем мощнее психоимпульс человечества, тем больше заводится на нём паразитарных сущностей, в просторечии именуемых «ересями» и «сектами». А поскольку мотивация цивилизационного движения (основной движок истории) – наиболее мощный психоимпульс, когда либо посещавший миллионы голов сотен поколений – то вокруг него пеной и накипью возникают целые галактики сектантства.

Сектант – в силу ли глупости или злого умысла – берёт истину, и отсекает от неё часть (за что, собственно, и называется сектантом – по-русски говоря, «щепкой»). На место ампутированной части истины сектант подставляет «протез» какой-нибудь собственной выдумки, тот или иной собственный домысел, лишенный достаточного основания.

Этим путём прошел сперва религиозный мир, а затем – и теоретики социализма. В определённом смысле он неизбежен, процесс образования пены и накипи вокруг очень сильной и стабильной мотивации деятельности. Другое дело, что научных средств снятия накипи пока не придумано – этим и занята социопатология, как наука.

Общий космический закон: где движение – там трение, где трение – там продукты трения, вторичные энергетические сгустки, питающиеся от исходного движения.

Параллельно нарастанию и усложнению человеческого разума шло и нарастание человеческого безумия, тенью следующего за разумом. Парадоксально на первый взгляд, а, по сути, совершенно понятно: крайне примитивный и дикий человек защищен от безумия гораздо больше, чем цивилизованный. Ведь и простая вещь реже ломается, чем сложно устроенная!

Дикарь был ограждён от безумия двумя инструментами:

1. Ограниченность и скудость умственной деятельности, на которой негде произрастать патологическому фантазированию.

2. Почти моментальное вымирание, гибель неадекватного дикаря в схватке с жестокой дикой природой.

Оба эти инструмента в ходе развития цивилизации оказались снятыми. Человеческий ум – это транспортное средство, изначально разрабатывавшееся для движения по столбовой дороге цивилизации. Но очень скоро это транспортное средство стали использовать для поездок вбок, вспять, в сторону – потому что оно ведь управляется водителем, а не направлением столбовой дороги!

Человеческое любопытство и живая игра ума, с одной стороны, создавало и создаёт экзотические, вычурные патологии мысли. С другой стороны – в человека вмонтирован (в само его существо) энтропический свищ, соединяющий его с наиболее дикими, зоологическими началами через его биологическую природу.

Так и возникает стремительно размножающийся при снятии непосредственной угрозы голода и геноцидного уничтожения мир социальных патологий. Одни из них уводят вбок, а другие – роняют человек вниз с лестницы цивилизации (ведущей, как вы понимаете, наверх, к небесам).

Особое место занимает проблема МАСОНЕРИЗАЦИИ в человеческом обществе. Масонеризация выступает в ХХ веке едва ли не главным оппонентом Цивилизации, как таковой. Почему?

Отвечаю. Масонерии – это замыкания круга. Они (кружки заговора) делят человечество на своих и чужих. Соответственно, исходная мотивация цивилизации «помочь ближнему» - не исчезает в масонерии, но относится только к своим.

Ближним действительно (как и положено у цивилизованных людей) – помогают, и много помогают. Внутри масонерий солидаризм – основной стержень их силы и энергии.

Но эта помощь ближнему – осуществляется в лучшем случае при полном игнорировании чужих (их как бы не существует для членов масонерии), а в худшем – напрямую за счет чужих, превращающихся в скот, который стригут и режут.

Масонерии – необыкновенно живучий и устойчивый паразит человеческой цивилизации. Это связано с тем, что главная цель цивилизации (советским неловким языком говоря – коммунизм) – для узкого круга избранных достижима гораздо легче, чем для всех и каждого. Деградация советского общества как раз и была связана с мечтой о коммунизме, деградировавшей до узости круга, по итогам приватизации олигархи РФ построили коммунизм, который в них вдалбливали с детства, но только для себя.

Они воплотили идею «от каждого по способностям, каждому по потребностям» в полной мере, но для узкого круга. Это очевидно всякому, кто знаком с заговором «россиянского» начальства в нашей стране, с той сказочной роскошью, которая незамедлительно доставляется без труда и стажа любому члену внутреннего, узкого круга «приватизаторов». Аналогичным путём пошёл и Запад, в котором тоже возник коммунизм Ротшильдов и Рокфеллеров: сомневаетесь ли вы, что у них внутри семей и кланов действительно коммунизм? Думаю, не стоит…

Отсюда, в свою очередь вытекает бурно обсуждаемая ныне идея «многоэтажного человечества». Участники заговора, совершенно очевидного при формальных законах о всеобщем равенстве – хотят с помощью «многоэтажного» человечества увековечить свою власть рабовладельцев над рабами, которым они в итоге отказывают в статусе «человека».

Отказав же в нём, снимают для себя главное противоречие: между коммунизмом и несправедливостью. Какая же несправедливость? Для всех Людей у нас коммунизм! А для овец, коров, поросят и приравненных к ним человекообразных особей «быдла» никто коммунизма никогда не обещал!

На самом деле это уже было, и было в дохристианских древневосточных рабовладельческих деспотиях, а в наиболее явном виде – в афинской демократии. 20% афинян считались гражданами, имели право выбирать и быть избранными, работали или не работали по своему желанию (кто не хотел – получал пособие от города) и пользовались всей широтой гражданских прав. 80% жителей были не граждане, кто метеки, а кто и вовсе «говорящее орудие труда», как величал Аристотель рабов.

Цивилизация от этого ушла, и ушла давно – а сегодня мы, получается, «упали на сто ходов назад», как бывает в настольных играх при неудачном броске фишки…

Снова вопрос: почему?

Мы начинали с Добра и теории Добра. Культура начинается с них, а не с мечты о беспроблемном для «своих» обществе.

В добре же формула «МОГ-ПОМОГ» соблюдается с завидным абсолютизмом, как наиболее базовая во всей человеческой истории.

А что значит «мог»? У меня был кусок хлеба, я отдал его голодному, а сам помер с голоду. Очевидно, таким поступком (пусть и благородным) – я превысил рамку своих реальных возможностей. Отдать хлеб, который мне самому позарез нужен, я не могу – кричит базовый инстинкт самосохранения.

Значит, существует какая-то норма: сколько я должен оставлять себе в любом случае, а чем я должен жертвовать при появлении нуждающегося. Не всякий хлеб я могу отдать голодному, а только излишки хлеба.

Понятие НОРМЫ очень близко с широко употребляемым понятием «НОРМАЛЬНОСТЬ». Мы часто в быту говорим – нормальные условия, нормальные отношения, этот человек нормальный (или ненормальный) и т.п. Нормальность в человеческой цивилизации противостоит безумию, и это логично, правильно.

Так вот, ничуть не играя словами, и не пытаясь создать парадокс, я утверждаю: капитализм ненормален, потому что в нём нет понятия о норме.

Сколько человеку достаточно? От какого предела считать его имущество излишним? Этого в капитализме нет. А когда появляется (как в старой Норвегии) – то капитализм перестаёт быть капитализмом.

Враги цивилизации – безумства и масонерии – привели нас в мир, в котором утрачено понятие о норме. В котором никакие деньги не считаются «лишними», и в котором принцип очень прост: чем благ (денег) больше – тем лучше, без потолка…

Такой подход неизбежно приведёт к обществу, в котором концентрация благ приблизится к бесконечности, а число их обладателей – приблизится к нолю (т.е. к исчезающе малой величине). Уже сегодня 110 семейств в РФ прикарманили более трети общенационального достояния, и процесс концентрации всех благ в одних руках продолжается. Аналогичная (только более долго складывавшаяся) картина наблюдается и на Западе.

Впрочем, вы знаете мою теорию о цивилизационной отсталости Запада, о том, что он догоняет Россию. И когда Россия строила социализм – Запад догонял её в строительстве социализма, создавая вторичные, вынужденные формы социальной справедливости у себя. А когда Россия стала строить дикий капитализм, Запад снова, с отставанием, стал строить дикий капитализм и у себя, отчего формы социального быта на Западе много мягче, чем в ядре цивилизации.

Запад не несёт бремени первопроходца, он пользуется возможностью вторичной адаптации отработанных уже социальных практик. И потому всякий раз у него получается более мягкий вариант, как социализма, так и капитализма.

Запад вместе с ядром цивилизации шёл вверх – а потом вместе с ядром стал падать вниз. Ждать от него каких-то прорывов в стратегии цивилизационного строительства не стоит, о чем, кстати, говорил, обращаясь непосредственно к русским с предсмертным словом своим, великий писатель Р. Бредбери.

Однако предупреждаю заранее: масштабы и инерция падения сегодня в мире таковы, что на рабовладельческой стадии мир может не удержаться, проломив и этот потолок, стремительно обрушится в пучину изначальных джунглей. А что будет потом – Бог ведает…

Лучше остановить процесс!

А. Леонидов-Филиппов.; 23 мая 2016

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте

Facebook

Одноклассники

Twitter

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

economicsandwe.com

Двигатель цивилизации | Газета «День»

За время существования СНГ уже приняты важнейшие документы: соглашение о принципах налоговой политики (Москва, 13 марта 1992 года), протокол об унификации подхода и заключения соглашений об избежании двойного налогообложения (Ташкент, 15 мая 1992 года), соглашение о принципах взимания косвенных налогов при экспорте и импорте товаров, работ и услуг (Москва, 25 ноября 1998 года), Соглашение о сотрудничестве и взаимопомощи по вопросам соблюдения налогового законодательства и борьбы с нарушениями в этой сфере (Минск, 4 июня 1999 года) и другие. Но по настоящему качественно и эффективно координировать налоговое законодательство и работу налоговых органов страны СНГ начали с 2001 года, когда в Минске главы государств создали Координационный Совет. Первое его заседание состоялось 25—26 сентября 2001 года в Москве, второе заседание прошло 23 февраля 2002 года. Четвертое заседание состоится в июне 2003 года в Баку. По состоянию на лето 2002 года налоговые органы стран-участниц соглашения, в которых работают больше 300 тысяч сотрудников, контролируют поступление более 400 миллиардов долларов в бюджеты, обслуживают более одного миллиона налогоплательщиков, которые ведут внешнеэкономическую деятельность в этих странах. По итогам заседания было подписано более 10 документов о взаимодействии налоговых служб при обмене информацией, разработке документации, практике налогообложения, а также о разработке Модельного кодекса.

Судя по информации, которую изложили участники совещания — представители налоговых органов 12 стран СНГ и Балтии, они имели опыт, которым стоило обменяться. Во-первых, как заявил на пресс-конференции министр РФ по налогам и сборам Геннадий Букаев, в России считают, что налоговая реформа в основном закончена и основанием для этого служит тот факт, что Налоговый кодекс в Москве принимали не весь сразу, а поэтапно, по разделам. Это в отличие от Украины, по мнению Николая Азарова, значительно облегчило задачу, во всяком случае, не пропали даром, как в Украине, четыре года дебатов. Четыре раздела НК РФ — о порядке налогообложения физических лиц, прибыли предприятий, об НДС и об акцизных платежах уже вступили в действие. С января 2003 года вступает в действие еще 2 раздела — об упрощенной системе уплаты налогов в сфере малого бизнеса.

Впрочем, в этом плане, отвечая на вопрос корреспондента «Дня», Николаю Азарову как раз было чем похвалиться. В отличие от России, где так называемая упрощенка и вмененка еще только вступят в силу, «в Украине действует такая льготная система налогообложения малого бизнеса, какой нет ни в одной стране», — подчеркнул Николай Азаров. Спецпатент, единый и фиксированный налог создают в Украине возможности успешно развивать малый и средний бизнес, однако, считает глава налогового ведомства Украины, этим правом злоупотребляют многие крупные бизнесмены, имеющие доход если не в миллионы долларов, то значительно превышающий максимальные показатели, характерные для малого и среднего бизнеса. Николай Азаров сказал, что с вводом в действие в Украине нового Налогового кодекса упрощенная система налогообложения не будет отменена, а вероятнее всего будет более приспособлена к требованиям времени и к условиям страны.

Значительный интерес глав налоговых ведомств вызвали проблемы двойного налогообложения. Одним из итогов ялтинского совещания стало подписание соглашения между Украиной и Таджикистаном об избежании двойного налогообложения (его предстоит ратифицировать парламентам). Это уже 44-й договор Украины такого рода со странами- экономическими партнерами. По информации Николая Азарова, в Украине готовятся проекты договоров еще с 10-ю странами. За 2—3 предстоящих года, по его мнению, будет завершено подписание договоров об избежании двойного налогообложения со всеми партнерами Украины в мире.

Среди подписанных в Ялте документов — соглашение о борьбе с трансфертным ценообразованием. Российская Федерация считает, что она успешно, хотя, возможно, и не полностью преодолела эту проблему тем, возложив обязанность регистрации субъектов предпринимательской деятельности на министерство налогов и сборов. Это ведомство имеет большой банк данных и владеет информацией практически обо всех, созданных на российской территории предприятиях и их учредителях. Дело в том, что процесс трансфертного ценообразования практически всегда включает в себя операции с подставными и фиктивными фирмами: сначала независимое предприятие реализует товар по значительно заниженной цене подставной фирме, которая реализует его дальше по нормальной цене и, не уплатив налог, самоликвидируется. В России регистрация подобных фирм отныне будет усложнена. Чего нельзя сказать об Украине. По мнению Николая Азарова, сегодня многие российские трансферты будут проходить через фирмы- однодневки, которые будут регистрироваться в Украине в виде СП. Как сообщил главный украинский налоговик, уже сейчас в Украине ежемесячно ликвидируется до 20 тысяч фирм-однодневок. Избежать этого поможет соглашение об обмене информацией и о взаимном доступе к базам данных налоговых служб.

Важная часть ялтинской дискуссии налоговиков — разработка Модельного налогового кодекса. Николай Азаров говорит, что такой кодекс, с точки зрения Украины, должен быть гармонизованным с требованиями Европейского Союза и служить евроинтеграции страны. С другой стороны, вышеупомянутый документ должен служить своеобразными методическими рекомендациями для развития налоговых систем стран СНГ, в том числе и Украины. Но нашей стране легче по той причине, что проект Налогового кодекса Украины уже прошел второе чтение и у нас есть серьезные наработки, которые будут переданы рабочей группе, которая продолжает работу над проектом Налогового кодекса.

day.kyiv.ua

Долг, как двигатель цивилизации | Журнал

Что бы ни говорили либеральные гуру от экономики, обеспечение населения товарами, продовольствием и работой отнюдь не является ее первостепенной задачей. Важнейшая функция экономического механизма - это воспроизводство власти. Экономика используется власть имущими прежде всего как инструмент подчинения и принуждения масс к труду. В большинстве своем люди получают от работодателя за свой труд ровно столько, чтобы было можно прожить один день и на следующий день снова бежать на работу

В нынешней неолиберальной экономической системе трудовые ресурсы существуют постольку, поскольку в них заинтересована элита. А она, как показывает практика, без колебаний уничтожает те людские излишки, существование которых видится ей нецелесообразным. Например, когда Англии стало выгодно вместо зерна производить сукно и разводить для этого овец, элита в буквальном смысле развесила по обочинам сельских дорог десятки тысяч земледельцев, предварительно освободив их от земли и средств к существованию. Оставшиеся в живых пополнили нарождавшийся класс пролетариев на угольных шахтах, металлургических заводах и текстильных мануфактурах. Этот процесс известен в истории как “огораживание”.

На вершине нынешней мировой иерархии сидят циничные и расчетливые люди. Они понимают, что существование “общества потребления” предполагает непрерывную экспансию капитала и постоянное расширение рынков. Поскольку эти требования конфликтуют с ограниченными ресурсами планеты, сложившийся мировой порядок подлежит кардинальной трансформации. Прежний классический капитализм уже не гарантирует мировой верхушке обладание властью. Поэтому сейчас перед ней стоят две неотложные задачи, требующие скорейшего решения. Во-первых, это депопуляция – ей нужно избавиться от излишков населения. Во-вторых, необходимо подчинить остаточный минимум населения внеэкономическими методами.

 

Читайте також:

Пластикові валізи для важливої подорожі Такий спосіб проведення дозвілля, як подорожі, з кожним роком стає все популярнішим. Кожен знаходить в цьому занятті щось виключно своє: комусь подобається збирати фотографії з різних міст, хтось насолоджується віддаленістю від звичних місць, комусь подобається проводити час в дорозі. Сам по собі факт того, що потрібно кудись збиратися на відпочинок п...

Стеллажи из ДСП, предлагаемые компанией «MebelUp», представлены рядом моделей, каждая из которых имеет свои преимущества. На сайте нашей компании вы можете подробно ознакомиться с видами металлических стеллажей, схемой их сборки и прейскурантом цен. Более того, на портале «mebelup.com.ua» вы найдете адрес нашей компании и телефон, которые понадобятся для того, чтобы...

Доски всегда активно использовались в процессе организации образовательного процесса. Причем сегодня они актуальны не только для обучения подрастающего поколения, но и активно используются в офисах, на крупных предприятиях в процессе проведения лекций, тренингов, семинаров, то есть занятий, направленных на получение новых знаний и навыков уже взрослыми и состоявшимися людьми. Вы хотите купить м...

Придать пространству эстетической неповторимости и желанной изысканности помогут столы с эпоксидной смолой. Именно с помощью последних создаются не только великолепный антураж, радующий глаз, но и бесподобные поверхности, ставшие для многих функционально незаменимыми. В чем же секрет притягательности и уникальности таких «чудных вещиц»? Оказывается, что как раз мебель, изготовленная...

Электричество является очень важной энергией, используемой во всех сферах деятельности человека. Только в некоторых случаях, энергия используется для обогрева или освещения помещений, в других случаях, электричество является энергией для всего оборудования на производстве. В некоторых случаях, энергию необходимо транспортировать или использовать на разном оборудовании, устройствах, которы...

Сдать металлолом в Воронеже можно в любой части города, профильные компании сотрудничают с юридическими и физическими лицами. Конечно, больший объем металлических отходов поставляют предприятия, однако, местное население также сдает сырье. Прежде всего, это старые чугунные радиаторы, которые остаются после ремонта. В этом случае потребуется помощь специалистов, которые организуют погрузку и тра...

Завантажити ще

vinbazar.com

Агрокультура — демонический двигатель цивилизации

Человек впервые столкнулся с агрокультурой, когда появились такие понятия, как время, язык, число и искусство. Земледелие — это воплощенное отчуждение, триумф разобщенности и четко выраженного разделения между культурой и природой, а также изоляции людей друг от друга.

Агрокультура — источник производства, как такового; она включает в себя его неотъемлемые черты и способность деформировать жизнь и сознание. Сама земля становится инструментом производства, а виды растений — его объектами. Неважно какие — дикорастущие или одомашненные, кустарники или зерновые — все они говорят об этой двойственности, которая калечит самое естество нашего существования, относительно быстро наполняя его деспотизмом, войной и истощением развитой цивилизации, довлеющими над большей частью бывшего единства с природой. Форсированный марш цивилизации, который Адорно назвал «допущением иррациональной катастрофы в самом начале истории», которую Фрейд считал «чем-то навязанным оппозиционному большинству», в котором Стенли Даймонд обнаружил лишь «призывников, но не добровольцев», был продиктован агрокультурой. Мирча Элиаде совершенно верно писал, что ее появление «вызвало потрясения и духовный распад», значение которых современный человек не в состоянии представить.

«Выровнять, стандартизировать человеческий пейзаж, сгладить неровности и исключить любые неожиданности» — эти слова Е.М.Чиорана превосходно иллюстрируют логику агрокультуры, конца жизни, как чувственной деятельности, воплощения и источника разрозненного существования. С того момента, когда земледелие стало культурой, уровень искусственности стал неуклонно повышаться, а вместе с ним начало увеличиваться количество работы: одомашнивая животных и окультуривая растения, человек неизбежно одомашнивал самого себя.

Историческое время, как и агрокультура, не является чем-то присущим человеческому обществу, но лишь навязанным по отношению к действительности. Временное измерение или история — есть репрессивная функция, в основе которой лежит производство или агрокультура. Жизнь охотника-собирателя была анти-временной в своей одновременной и непринужденной открытости; а жизнь земледельца порождает чувство времени, благодаря последовательности заданий и направленной рутине. Когда разнообразие палеолитической жизни сдало позиции перед буквальной обособленностью агрокультуры, время заявило свое право на власть и получило широкое распространение среди людей, принадлежащих к ограниченному пространству. Оформленные временные ориентиры — церемонии с фиксированными датами, наименование дней и т.д. — являются ключевыми в упорядочении мира производства; точно также график производства, календарь являются неотъемлемой частью цивилизации. И наоборот, не только индустриальное общество было бы невозможно без временных графиков, но и исчезновение агрокультуры (основы всего производства) стало бы концом исторического времени.

Репрезентация начинается с языка, средства сдерживания желания. При замене самостоятельных образов вербальными символами жизнь редуцируется и подпадает под строгий контроль; весь прямой, неопосредованный опыт относится к этой высшей категории символического выражения — языку. Язык расчленяет и организовывает действительность, как выразился Бенджамин Уорф, и эта сегментация природы — аспект грамматики — устанавливает предпосылки для появления агрокультуры. Джулиан Джейнс в сущности заключил, что лингвистический склад ума привел непосредственно к агрокультуре. Вне сомнений, что кристаллизация языка в письменности, появившейся в большей степени благодаря нужде в ведении записей земледельческих сделок, является знаком того, что цивилизация началась.

В не-торговой, равноправной традиции охотников-собирателей, основой которой было, как часто отмечается, совместное пользование, в числе не было необходимости. Не существовало основания для того, чтобы стремиться к количеству, не было причин разделять то, что было целым. Это продолжалось ровно до тех пор, пока в полной мере не проявилась культурная концепция одомашнивания животных и окультуривания растений. Два основных покровителя числа явственно свидетельствуют о своем альянсе с раздельностью и правом собственности: Пифагор, ключевая фигура весьма влиятельного религиозного культа числа, и Эвклид, отец математики и науки, чья геометрия изначально служила для измерения пространства из соображений собственности, налогообложения и рабского труда. Одна из ранних форм цивилизации — сообщество, живущее под руководством вождя, — повлекла за собой установление линейной ранговой упорядоченности, где каждому из членов отводилось строгое числовое место. Вскоре после установления противоестественной линейности плуговой культуры появилась бескомпромиссная 90-градусная квартальная планировка ранних городов, чья настойчивая упорядоченность сама по себе являет репрессивную идеологию. Культура, получившая теперь в свое распоряжение число, стала еще более ограниченной и безжизненной.

Искусство также в своем отношении к агрокультуре выделяет оба этих института. Оно появляется в качестве средства интерпретации и подчинения действительности, рационализации природы и подчиняется тем же самым правилам, которые являются характерными для агрокультуры. Например, до-неолитические пещерные рисунки — яркие и смелые — возвышают энергичность животной грации и свободы. Неолитическое же искусство земледельцев и пастухов застывает в художественных формах; Франц Боркенау назвал керамику той эпохи типичным образцом «ограниченной и робкой мешанины материалов и форм». Вместе с агрокультурой искусство также лишилось своего многообразия и было стандартизировано до геометрических чертежей, стремящихся к вырождению в скучные шаблонные образы — идеальное отображение стандартизированной, ограниченной и строго следующей правилам жизни. В искусстве палеолита отсутствовали изображения людей, убивающих друг друга, в то время как в неолитический период навязчивая идея изображения противоборства между людьми только усиливалась, а сцены сражений стали вполне обычным явлением.

Агрокультура и символизация

Время, язык, число, искусство и все остальные феномены культуры, которые предшествуют и ведут к агрокультуре, основываются на символизации. Так же как независимость предшествует одомашниванию и само-одомашниванию, рациональное и социальное предшествуют символическому.

Производство пищи, как неизменно и с благодарностью признается, «позволило развиться культурному потенциалу человека, как вида». Но что это за стремление к символическому, к совершенствованию и установлению деспотических форм? Это увеличивающаяся возможность овеществления, посредством которого живое становится материальным, подобным вещи. Символы — это нечто большее, чем фундаментальные единицы культуры; они являются фильтрующими устройствами, которые отделяют нас от нашего опыта. Они классифицируют и упрощают «для того, чтобы покончить с бременем сочетания одного опыта с другим, которое иначе было бы просто невыносимым», как говорится в знаменитой фразе Лики и Льюина.

Таким образом, культура обусловлена императивом реформирования и подчинения природы. Искусственная окружающая среда, которая и является агрокультурой, стала в этой схеме центральным посредником вместе с символизмом объектов, которыми можно манипулировать в построении отношений господства. Порабощается не только внешняя среда: до появления земледелия общение происходило «лицом к лицу», что очень серьезно ограничивало возможности господства как такового, в то время как культура расширяла и узаконивала их.

Вполне возможно, что уже в период палеолита объекты и понятия были связаны с определенными формами и названиями, основываясь на методе символизации, но в весьма непостоянном, кратковременном и, вероятно, игровом смысле. Стремление к одинаковости и стабильности, которое можно обнаружить в агрокультуре, означает, что символы стали такими же неподвижными и постоянными, как и земледельческая жизнь. Под знаком разделения труда регуляризация, установка законов и технологическая дифференциация влияют на укрепление и продвижение символизации. Агрокультура завершает переход к символу и вирус отчуждения побеждает по-настоящему свободную жизнь. Это победа культурного контроля; как писал антрополог Маршалл Салинз, «количество работы на душу населения увеличивается вместе с развитием культуры, а количество свободного времени — уменьшается».

Сегодня единственные выжившие сообщества охотников/собирателей населяют наименее «экономически выгодные» регионы планеты, куда не проникла агрокультура: снежные просторы инуитов или же пустыни австралийских аборигенов. При этом отказ от монотонной земледельческой работы даже в неблагоприятных условиях приносит свой результат. Народы хадзапи (Танзания), тасадай (Филиппины), кунг (Ботсвана), сан (пустыня Калахари) являются доказательством выводов Хоула и Флэннери о том, что «ни у кого на Земле нет столько свободного времени, чем у общества охотников и собирателей, которые проводят его в играх, разговорах и отдыхе». По данным Ричарда Ли, племя сан с легкостью перенесло серьезную многолетнюю засуху, в отличие от занимавшихся земледелием соседних племен, которые умирали от голода. Сервис правильно охарактеризовал эти условия как «крайнюю простоту технологии и отсутствие контроля над окружающей средой». Однако незамысловатые палеолитические методики были, в своем роде, «продвинутыми». Основной техникой приготовления пищи была варка на пару при помощи нагревания камней в специально вырытых для этой цели ямах. Этот способ намного древнее, чем любые гончарные изделия, чайники или корзины (на самом деле, этот отказ от сосудов — ориентация на отсутствие излишков и невозможность обмена). Кроме того, это еще и самый правильный, с точки зрения питания, способ приготовления, намного более здоровый, чем, например, варка пищи в воде. Или же возьмите способы изготовления каменных орудий, например, длинных и исключительно острых ножей «лавровый лист», искусно обтесанных, но прочных. Их невозможно воспроизвести при помощи современных производственных технологий.

Образ жизни охотников и собирателей представляет собой самое удачное и долговечное приспособление к условиям жизни, которого достиг человек за всю свою историю. Такие случающиеся время от времени до-агрокультурные явления, как интенсивное собирание пищи или же систематическая охота на животных одного и того же вида, указывают на неминуемый крах системы приятного времяпрепровождения, которая оставалась статичной на протяжении долгого времени только из-за того, что она приносила удовольствие. Агрокультурная «нищета и однообразная работа, длящаяся весь день», по словам Кларка является двигателем культуры, «рациональной» только в своей постоянной неустойчивости и логическом продвижении к еще большему разрушению, как будет показано ниже.

Несмотря на то, что в термине «охотник-собиратель» следует поменять местами слова (как уже и сделало немалое количество современных антропологов), так как было признано, что собирательство дает намного больше шансов на выживание, чем охота, сущность последней резко контрастирует с одомашниванием животных. Отношения между охотником и диким зверем — независимым, свободным и даже равным — качественно отличаются от отношений земледельца или пастуха к своему покоренному имуществу, над которым он безраздельно властвует.

Появление религии, узаконивающей культуру

Доказательства стремления к навязыванию порядка и порабощению можно обнаружить в принудительных обрядах и табуировании не-чистого в зарождающейся религии. В структуре окончательного покорения мира, одной из основ которого является агрокультура, исключена любая двусмысленность, а таким понятиям, как «чистое» и «не-чистое» даны строгие, обязывающие определения.

Леви-Стросс определил религию, как антропоморфизм природы; первичная одухотворенность была связана с природой, без наложения на нее каких-либо оценок или же характерных черт культуры. Священное обозначает отчужденное, а ритуал и формализация, которые еще в большей степени отдалены от ежедневной деятельности и находятся под контролем шаманов и жрецов, тесно связаны с иерархией и институтом власти. Религия появилась для того, чтобы обосновать и узаконить культуру с помощью «высшей» системы реальности. Еще больше она, обладая функцией сплочения общества, востребована агрокультурой для удовлетворения своих неестественных потребностей.

В неолитическом поселении Катал-Хююк в Анатолии (Турция) одна из трех комнат была предназначена для отправления ритуалов. Пахота и посев, согласно Буркерту, рассматривались как ритуальное самоотречение, форма систематического подавления, сопровождаемая жертвоприношением. Что же касается жертвоприношения, которое есть не что иное, как убийство одомашненных животных (или даже людей) в ритуальных целях, то оно весьма распространено в агрокультурном обществе и встречается только в нем.

Некоторые крупнейшие неолитические религии часто пытались символически восстановить нарушенное агрокультурой единение с природой посредством мифологии матери-земли, однако, стоит ли говорить о том, что для воссоздания прежнего единства не было сделано ничего. Центральными мифами также являются мифы о плодородии: египетский Осирис, греческая Персефона, ханаанский Ваал, новозаветный Иисус — смерть и воскрешение этих богов свидетельствуют о выносливости почвы, не говоря уже о человеческой душе. Первые храмы обозначили появление космологических систем, основанных на модели Вселенной как арены одомашнивания животных или же скотного двора, что, в свою очередь, послужило оправданием подавления человеческой независимости. В то время как пред-цивилизованное общество, по словам Редфилда, «было объединено по большей части не провозглашаемой, но непрерывно реализуемой этической концепцией», религия, поместив моральный кодекс под контроль общественного управления, стала инструментом создания граждан.

Одомашнивание положило начало производству, еще больше углубило разделение труда и заложило основу расслоения общества. Результатом всего этого стало значительное изменение, как характера существования человека, так и его развития, омрачившееся еще большим количеством работы и насилия. Недавние исследования Тернбулла, который изучал племя мбути (пигмеев), не занимающихся сельским хозяйством, полностью опровергают миф о том, что охотники-собиратели жестоки и агрессивны: если пигмеи кого-либо убивают, они делают это без всякой враждебности, но даже с некоторой долей сожаления. Война неразрывно связана с формированием цивилизации или же созданием государства.

Древние народы не воевали за территории, где несколько отдельных групп могли сосуществовать, занимаясь собирательством и охотой. По крайней мере, борьба «за территории» не упоминается в этнографической литературе и вряд ли происходила в доисторическое время, учитывая то, что ресурсов было гораздо больше, чем сейчас, а контакт с цивилизацией отсутствовал.

В самом деле, у этих народов не было понятия о частной собственности, а метафорическое высказывание Руссо о том, что расслоение общества началось тогда, когда человек, вспахав поле, сказал «Эта земля моя» и нашел людей, поверивших ему, по существу верно. «Понятий моего и твоего, которые есть корни всех бед, у них нет», говорится в докладе Пьетро 1511 года, повествующем о встрече с аборигенами во время второго путешествия Колумба. Сотни лет спустя оставшиеся в живых коренные жители Америки спрашивают: «Продать Землю? Почему бы тогда не продать воздух, облака, океан?» Агрокультура создает и поддерживает идею собственности; подумайте над корнем «longing» (англ. «сильное желание чего-либо») в слове «belongings» (англ. «собственность») — складывается впечатление, что оно составлено, чтобы выразить чувство утраты.

Оседлый и рабский образ существования

До появления агрокультуры работы, как отдельной категории жизни, не существовало. Человек довольно быстро смог приковать себя кандалами к посевам и стаду. Производство пищи одержало победу над полным или же частичным отсутствием ритуала и общественной иерархии и внедрило такие цивилизованные занятия, как вынужденная работа или постройка храмов. Здесь мы видим настоящий «картезианский раскол» между внутренней и внешней действительностью, разделение, в соответствии с которым природа становится всего лишь объектом, который должен быть «обработан». На этой способности к оседлому и рабскому образу существования основывается вся сверхструктура цивилизации вместе с ее нарастающей репрессивной функцией.

Насилие мужчин над женщинами также возникло с появлением агрокультуры, которая свела роль женщины к деторождению и функции вьючного животного. В до-земледельческую эпоху равноправие касательно добывания пищи, по словам Элеанор Ликок, «всецело относилось как к женщинам, так и к мужчинам», благодаря независимости заданий и тому факту, что решения принимались теми, кто эти задания выполнял. В отсутствие производства и монотонной работы, которая бы подходила для детей, как, например, прополка сорняков, женщине не вменялось в обязанность обременительная рутина по непрерывному снабжению общества детьми.

Когда Бог изгнал людей из Эдемского сада, обрекая их на вечное возделывание земли (Быт. 3, 23), Он сказал женщине: «Умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою» (Быт. 3, 16). Точно также в первом из известных нам записанном кодексе законов Шумерского царя Ур-Намму говорится, что всякой женщине, удовлетворившей свои желания вне брака, полагается смертная казнь. Поэтому Уайт совершенно обоснованно сказал, что женщины, «когда люди оставили простую жизнь охотников и собирателей, потеряли родственные связи с мужчинами», а Симона де Бовуар видела в культурной идентичности плуга и фаллоса подходящий символ угнетения женщин.

Когда животные превратились в неповоротливые машины по производству мяса, идея становления «одомашненным» распространилась и на людей, выдернув с корнем понятие свободы из человеческого естества во имя работы по окультуриванию и эксплуатации. Как обнаружила Райс, в Шумере — первой цивилизации — в самых ранних городах были хозяйства с характерной для них развитой организацией, а также разделением труда. С этого момента цивилизация начала настоятельно требовать человеческого труда и массового производства пищи, зданий, войны и власти.

Для греков работа была ничем иным, как проклятием. Слово, обозначающее работу, — «ponos» имеет один корень с латинским словом «poena» (скорбь). Известное ветхозаветное проклятие, обрекшее людей на возделывание земли и изгнание из Эдемского сада (Быт. 3, 17-18) напоминает нам о происхождении работы. Как сказал Мамфорд, «Подчинение, повторяемость, упорность были ключами к этой [неолитической — прим. Д.Зерзана] культуре… неутомимая способность к труду». Согласно Полу Шепарду, в этом однообразии и пассивном послушании и ожидании в крестьянине рождается «глубоко скрытое возмущение, грубая смесь правильности и серьезности, а также отсутствие юмора». К характерным чертам, широко распространенным среди одомашненных земледельцев, можно также добавить стоическую нечувствительность и неотделимое от религиозной веры отсутствие воображения, угрюмость и настороженность.

Несмотря на то, что по своей природе производство пищи включает в себя скрытую готовность к политическому доминированию, а цивилизованная культура с самого начала была собственным механизмом пропаганды, это изменение сопровождалось монументальной борьбой. Книга Фреди Перлмана «Против ЕГО-истории, против Левиафана!» не имеет равных в этом вопросе; в ней получают широкое развитие наблюдения Тойнби о «внутреннем» и «внешнем пролетариате», неудовлетворенности внутри и вне цивилизации. Однако, не смотря ни на что, на пути развития земледелия от палки для копания до плуговой агрокультуры и полностью дифференцированных ирригационных систем, произошел неизбежный и едва ли не тотальный геноцид охотников и собирателей.

Появление хранилищ и излишков производства — часть одомашненного стремления к контрролю и неподвижности, один из аспектов склонности к символизации. Избыток — это бастион на пути природы, принимающий форму стадных животных и амбаров. Хранящееся на складе зерно было самым первым эквивалентом, самой ранней формой капитала. Только с возникновением состояния в виде непортящегося зерна, появляется иерархия труда и социальные классы. Несмотря на то, что дикорастущие злаки были и раньше (кстати, в дикорастущей пшенице содержится 24% протеина, а в окультуренной — только 12%), культурная тенденция была совершенно иной. Краеугольным камнем цивилизации и ее городов является как зернохранилище, так и символизация.

Истоки агрокультуры

Тайна возникновения агрокультуры кажется еще менее постижимой в свете недавнего отказа от существовавшего долгие годы представления о том, что в прежнюю эпоху царили враждебность по отношению к природе и отсутствие свободного времени. Орм писал: «Теперь уже никто не мог предположить, что древний человек занимался окультуриванием растений и одомашниванием животных для того, чтобы избежать тяжелой работы и голода. Наоборот, истинным оказалось совсем противоположное, а появление сельского хозяйства стало концом невинности». Долгое время вопрос стоял таким образом: «Почему агрокультура не появилась в человеческой эволюции раньше?» Совсем недавно мы узнали, что агрокультура, по словам Коэна, «не проще охоты и собирательства, а та пищевая база, которую она предоставляет, не отличается ни более высоким качеством, ни более приятным вкусом, а, кроме того, не является в большей степени гарантированной». Таким образом, единогласно ставится другой вопрос: «Почему вообще появилось сельское хозяйство?»

Выдвигалось множество теорий, однако, ни одна из них не является убедительной. Чайлд и некоторые другие утверждают, что увеличение народонаселения заставило человека вступить в более тесный контакт с другими видами, что привело к одомашниванию животных и необходимости производства для того, чтобы прокормить дополнительное количество людей. Однако ранее было совершенно ясно показано, что увеличение народонаселения не предшествует сельскому хозяйству, но является результатом его появления. По заключению Флэннери, «нет никаких доказательств того, что ответственность за возникновение агрокультуры лежит на перенаселении». Согласно другой теории, в конце плейстоцена (около 11 тысяч лет назад) произошло глобальное изменение климата, что стало крахом мира охотников и собирателей и привело к разведению отдельных уцелевших видов животных и растений. Недавно открытые методы датировки помогают опровергнуть этот довод: такого изменения климата, вследствие которого мог возникнуть новый способ существования, не было. Более того, существует множество примеров, которые показывают, как агрокультура принималась или отвергалась в различных климатических поясах. По еще одной крупной гипотезе сельское хозяйство возникло, когда человек случайно обнаружил или открыл, — как будто ранее этого не случалось, — что пища вырастает из проросших семян. Эта теория особенно слаба с той точки зрения, что, по-видимому, человек палеолита обладал поистине неисчерпаемыми знаниями о флоре и фауне за десятки тысяч лет до появления агрокультуры.

Вывод Карла Сауэра о том, что «сельское хозяйство возникло не из-за увеличения или же хронической нехватки пищи» кажется вполне обоснованным и фактически опровергает все предыдущие теории. Остается только версия, которую высказали Хан, Исаак и другие, которая заключается в том, что производство пищи началось на базе религиозной деятельности. Эта гипотеза является наиболее правдоподобной.

Известно, что овцы и козы, первые одомашненные животные, широко использовались в религиозных церемониях и содержались на огороженных полях в качестве объекта жертвоприношений. Кроме того, у овец, до момента их одомашнивания, не было шерсти, подходящей для ткачества. В юго-восточной Азии и на восточном Средиземноморье — первых очагах цивилизации — куры, согласно Дарби, «использовались скорее в ритуалах и жертвоприношениях, чем в качестве пищи». Сауэр добавляет, что «кладка яиц и поставка мяса» прирученных птиц «это довольно поздние результаты их одомашнивания». Дикий рогатый скот был агрессивным и опасным; нельзя было предвидеть ни покорности быков, ни их видоизменения в результате кастрации. Коров начали доить столетия спустя после их поимки, а изображения рогатого скота говорят нам о том, что первоначально их использовали во время религиозных процессий, впрягая в телеги.

Окультуривание растений, произошедшее впоследствии, имеет, насколько известно, похожую историю. Взять, например, Новый Свет, где кабачки и тыквы использовались в качестве церемониальных трещоток. Йоханнессен обсуждал религиозные и мистические мотивы, связанные с возделыванием кукурузы, главной зерновой культуры Мексики и центрального символа ее местной неолитической религии. Андерсон также исследовал селекцию и развитие особых типов окультуренных растений, имеющих магическое значение. К вышесказанному мне хотелось бы добавить, не вдаваясь в детали, что шаманы имели достаточно власти для того, чтобы ввести земледелие посредством культивации и посадки растений, используемых в религиозных и ритуальных целях.

Несмотря на то, что теория о религиозном объяснении возникновения агрокультуры полностью не доказана, она подводит нас, на мой взгляд, ближе к истинным причинам зарождения производства — этой нерациональной, культурной силы отчуждения, распространившейся в виде категорий времени, языка, числа и искусства, и, в конце концов, заключившей в тиски земледелия физическую и внутреннюю жизнь человека. «Религия» является слишком узким концептуальным представлением об этой инфекции и ее развитии, а доминирование — слишком громоздким и всеобъемлющим, чтобы быть единственным следствием патологии, которой является религия.

Однако, культурные ценности контроля и единообразия, являющиеся частью религии, с самого начала являлись, вне всяких сомнений, и частью агрокультуры. Зная, что разновидности кукурузы очень легко переопыляются, Андерсон изучал весьма примитивных земледельцев Ассам из племени нага, а также кукурузу, которую они выращивали. Оказалось, что их растения не отличались друг от друга. Тем самым нага, верные чистоте культуры, доказывают ее совершенство с момента возникновения производства. Им удалось сохранить кукурузы непереопыленной, «исключительно благодаря фанатичной приверженности идеалу». Данный пример иллюстрирует тесное сближение культуры и производства в феномене одомашнивания, а также его результаты: подавление и работу.

Скрупулезный контроль над чистотой вида растений находит свои параллели и в одомашнивании животных, которое также противостоит естественному отбору и воссоздает управляемый органический мир на качественно более низком, искусственном уровне. Как и растения, животные — это всего лишь вещи, которыми можно манипулировать; корова, например, представляется чем-то вроде машины по переработке травы в молоко. В процессе преобразования животные были лишены свободы и превратились в беспомощных паразитов, чье существование стало полностью зависеть от человека. Как правило, у одомашненных животных размер головного мозга имеет тенденцию к уменьшению, так как их разводят с той целью, чтобы они тратили всю свою энергию на рост, а не на активность. Они стали мирными и инфантилизированными. Возможно, их стандартизировали по образцу овец, самых одомашненных из всех стадных животных; выдающаяся сообразительность диких овец полностью отсутствует у их прирученных сородичей. Социальные отношения между одомашненными животными сведены до грубых жизненно необходимых основ. Нерепродуктивная часть их жизненного цикла доведена до минимума, процесс ухаживания сокращен, а способность животного узнавать представителей собственного вида чрезвычайно ослаблена.

Земледелие также создало потенциал для быстрого уничтожения окружающей среды, и новая власть, господствующая над природой, очень скоро начала превращать зеленую мантию, в которую были облачены места зарождения цивилизации, в бесплодные мертвые зоны. Как полагает Зойнер, «С начала неолита огромные пространства земли меняли свой облик, неизменно становясь все более засушливыми». Сейчас пустыни занимают большую часть территорий, где когда-то процветали очаги высокой цивилизации, и существует множество исторических свидетельств, что эти ранние образования неизбежно уничтожали окружающую среду.

По всему средиземноморскому бассейну и в граничащих с ним Ближнем Востоке и Азии агрокультура превратила гостеприимные, покрытые буйной растительностью земли в истощенные, сухие и скалистые районы. Платон в «Критиасе», говоря об обезлесении Греции и вспоминая прежнее изобилие, описывал Аттику, как «скелет истощенного недугом тела». Выпас коз и овец, первых одомашненных жвачных животных, явился основным фактором опустынивания Римской и Месопотамской Империй, а также причиной того, что Греция, Ливан и Северная Африка практически лишились травяного покрова.Люди были долгожителями

В последнее время появляется все больше и больше информации о еще одном непосредственном аспекте агрокультуры, касающемся физического здоровья ее субъектов. Исследования Ли и Девора показали, что «пища и общее состояние здоровья у собирателей были гораздо лучше, чем у землепашцев, а голод и хронические заболевания случались гораздо реже». Со своей стороны Фарб пришел к выводу, что «производство обеспечивает человека питанием более низкого качества, так как в его основе лежит ограниченное количество видов пищи. Кроме того, оно является менее надежным из-за болезней растений и превратностей погоды, а также более затратным с точки зрения человеческого труда».

В новой сфере палеопатологии пришли к еще более впечатляющим заключениям; например, Эйнджел подчеркивает, что «резкое ухудшение питания и развития было вызвано тем, что человек перестал заниматься собирательством, но стал производить пищу». Кроме того, был также пересмотрен срок человеческой жизни человека. Несмотря на то, что испанские очевидцы еще в XVI веке сообщали об индейских мужчинах, проживавших на территории современной Флориды, которые видели свое пятое поколение, долгое время считалось, что древние люди умирали в 30-40 лет. Робсон, Бойден и другие прояснили ситуацию касательно средней продолжительности жизни, обнаружив, что существующие сейчас охотники и собиратели, страдающие от ран и серьезных инфекций, часто переживают своих цивилизованных современников. Срок жизни человека увеличился совсем недавно, в индустриальную эпоху, и сейчас многие признают тот факт, что во времена палеолита, когда миновали определенные угрозы, люди были долгожителями. Де Ври совершенно правильно пришел к выводу, что кривая продолжительности человеческой жизни резко упала, когда человек столкнулся с цивилизацией.

«Туберкулезу и диарее пришлось ждать, когда появится земледелие; кори и бубонной чуме — когда появятся большие города», — писал Джаред Даймонд. Малярия — возможно, единственная болезнь, убивавшая людей в огромнейших масштабах, — и практически все остальные инфекционные заболевания — наследники агрокультуры. Алиментарные болезни и болезни, связанные с вырождением, появились, по большому счету, когда вступили во власть одомашнивание и культура. Рак, тромбоз венечных сосудов, малокровие, зубной кариес и умственные помешательства — одни из немногих признаков агрокультуры; раньше женщины рожали намного проще и с меньшей болью либо вообще безболезненно.

Все органы чувств работали гораздо лучше. Аборигены из племени кунг сан, по свидетельству Г.Р. Поста могли услышать одномоторный самолет за 79 миль, и многие из них видели невооруженным глазом четыре луны Юпитера. Харрис и Росс пришли к заключению, что «по сравнению с охотником-собирателем, общее снижение качества и, возможно, уменьшение срока жизни человека, занимающегося земледелием» не изучено до конца.

Одной из самых устойчивых и глобальных идей является идея Золотого Века невинности, который был до того, как началась история. Например, Гесиод упоминал о «почве, которая поддерживала жизнь человека, давая ему богатый урожай и не требуя тяжелого труда». Совершенно очевидно, что Эдем был родиной охотников и собирателей, а исторические изображения рая, должно быть, были вызваны развенчанием иллюзий землепашцев об утерянном веке свободы и относительной беззаботности.

История цивилизации показывает нарастающее исключение природы из человеческого опыта, которое отчасти характеризуется сужением выбора пищи. Согласно Руни, до-исторические народы питались более чем 1500 видами диких растений, в то время как, по словам Венке, «вся цивилизация была основана на выращивании одного (или более) вида из всего лишь шести разновидностей растений: пшеница, ячмень, просо, рис, кукуруза и картофель».

Поразительно, но факт, что на протяжении столетий «количество съедобных растений, — как показывает Пайк, — в действительности потребляемых в пищу, неуклонно сокращалось». Существование людей, населяющих планету, сейчас зависит от всего лишь двадцати сортов растений, причем их природные виды заменяются искусственными гибридами, а генетический фонд этих растений становится все менее и менее разнообразным.

Многообразие пищи имеет тенденцию к нивелированию или же полному исчезновению, в то время как процент производимой пищи увеличивается. В настоящее время совершенно одинаковые продукты питания распространяются по всему миру: похоже, что очень скоро инуиты-эскимосы и африканские аборигены будут потреблять в пищу порошковое молоко, сделанное в Висконсине или же замороженные рыбные палочки, произведенные на одном и том же шведском заводе. Несколько крупнейших мультинациональных компаний, таких как «Юнилевер», крупнейший в мире пищевой концерн, руководят всеобъемлющей системой услуг, целью которой является не обеспечение едой и даже не поддержание жизни, а принуждение всего мира к все увеличивающемуся потреблению вымышленных, преобразованных видов продукции.

Когда Декарт провозгласил моральный принцип, заключающийся в том, что всесторонняя эксплуатация материи с ЛЮБОЙ целью является обязательством человека, наше отделение от природы фактически завершилось, и была создана база для начала Индустриальной революции. 350 лет спустя этот же дух вселился в Жана Ворста, куратора французского Музея естественной истории, который заявил, что наш вид, «благодаря интеллекту», больше не может вернуться в отправную точку цивилизации и снова стать частью естественной среды. Затем он добавляет: «Так как земля в своем первобытном состоянии не приспособлена для нашей экспансии, человек обязан заковать ее в кандалы, чтобы выполнить предназначение своей судьбы», блестяще выразив тем самым первичную настойчивую идею агрокультурного империализма.

Первые фабрики буквально скопировали агрокультурную модель, еще раз доказав, что в основе массового производства лежит земледелие. Мир природы необходимо разрушить и принудить к работе. Можно представить себе среднеамериканские прерии, где поселенцам приходилось в первый раз впрягать по шесть быков, чтобы плуг смог прорезать почву. Или же вспомнить сцену из фильма «Осьминог» Фрэнка Норриса, вышедшего на экраны в 1870 году, где по долине Сан-Хоакина тащат многокорпусный плуг, похожий на «колонну действующей артиллерии», который делает сразу 175 борозд.

Механизированная органика

Сейчас вся органика, вернее то, что от нее осталось, полностью механизирована под управлением нескольких нефтехимических корпораций. Их искусственные удобрения, пестициды, гербициды и практически исключительная монополия на мировой семенной фонд задают тон всей сфере деятельности, которая объединяет производство пищи — от выращивания до потребления. Несмотря на то, что Леви-Стросс был прав, когда говорил, что «цивилизация производит монокультуру, как сахарную свеклу», со времен Второй мировой войны стал доминировать курс на полностью синтетические продукты.

Агрокультура берет из земли гораздо больше органических веществ, чем возвращает, и эрозия почвы является основной характеристикой монокультуры однолетних растений, стимуляция роста которых сопровождается разрушительными последствиями для земли. Хлопок, соя, а также кукуруза, чье нынешнее окультуренное существование зависит исключительно от агрокультуры, наносят особенный ущерб. Дж.Рассел Смит назвал кукурузу «убийцей континентов… и одним из самых злостных врагов будущего человека». Один бушель кукурузы из Айовы стоит эрозии двух бушелей почвенных слоев, что совершенно четко выявляет широкомасштабное промышленное уничтожение сельскохозяйственных районов. Длительное использование почвы под выращивание одного вида растений, сопровождающееся массированным применением химикатов и отказом от применения компоста или же перегноя совершенно очевидно еще больше повысило степень износа почвы и ухудшения ее качества.

Господствующая методика земледелия заключается в том, что земля нуждается в массированном внедрении химикатов под наблюдением специалистов, чья цель максимизировать производство. С этой точки зрения искусственные удобрения и другие средства исключают необходимость комплексного жизненного цикла почвы и на самом деле превращают ее в чистый инструмент производства. Перспектива технологии — это тотальный контроль, целиком и полностью изобретенная окружающая среда, попросту подменяющая естественный баланс биосферы.

Тем не менее, на закупку гигантского количества монокультурной продукции, начинающей ухудшаться, тратится все больше и больше энергии, не говоря уже о токсическом загрязнении почвы, подземных вод и пищи. Департамент агрокультуры США сообщает, что ежегодно в стране подвергается эрозии два миллиона тонн пахотной земли. По оценкам Государственной Академии наук более одной трети пахотной земли потеряно навсегда. Следствием экологического дисбаланса, вызванного выращиванием одного и того же вида растений и применением синтетических удобрений, стало огромное увеличение вредителей и заболеваний растений; со времен Второй Мировой войны потеря урожая из-за насекомых увеличилась в два раза. Технология отвечает, конечно же, еще большим количеством синтетических удобрений, а также уничтожителями сорняков и вредителей, тем самым еще больше отягощая преступление против природы.

Еще одним послевоенным феноменом стала Зеленая Революция, заявленная в качестве спасения доведенных до нищеты стран «третьего мира» с помощью американского капитала и технологий. Но вместо того, чтобы накормить голодающих, Зеленая Революция выгнала миллионы жертв программы, поддерживающей крупные корпоративные фермы, с пахотных земель Азии, Латинской Америки и Африки. Результатом стала чудовищная технологическая колонизация, поставившая мир в зависимость от капиталоемкого сельскохозяйственного бизнеса и уничтожившая прежние земледельческие общины. Появилась нужда в обширных затратах ископаемого топлива и, в конце концов, эта колонизация обернулась беспрецедентным насилием над природой.

Опустынивание, или потеря почвы вследствие агрокультуры, неуклонно увеличивается в масштабах. Каждый год по всему миру территория, равная двум Бельгиям, становится пустыней. Одним из факторов, усиливающих осушение земли, является гибель тропических лесов; за последние тридцать лет половина из них была стерта с лица Земли. В Ботсване последний участок дикой местности во всей Африке исчез точно так же, как амазонские джунгли и половина центрально-американских тропических лесов, высвободив место преимущественно для разведения крупного рогатого скота, идущего на американские и европейские рынки гамбургеров. Осталось несколько регионов, которых не коснулась вырубка лесов; это те места, куда сельское хозяйство не хочет идти. В США продолжается уничтожение земли на территории гораздо большей, чем та, которую занимали тринадцать первых колоний, однако соразмерной по площади тем областям в Африке, где в середине 80-х случился сильнейший голод и точно так же один за другим исчезали виды животных и растений.

Возвращаясь к животным, вспоминаются строки из Бытия, где Бог сказал Ною: «Да страшатся и да трепещут вас все звери земные, и все птицы небесные, все, что движется на земле, и все рыбы морские; в ваши руки отданы они» (Быт. 9, 2). Как описывается в широком ряде литературных работ, когда на недавно открытые территории впервые прибывает производственный авангард, дикие млекопитающие и птицы не испытывают какого-либо страха перед исследователями. Однако, сознание человека, подвергшееся воздействию агрокультуры, о чем так точно было предсказано в отрывке из Библии, проецирует преувеличенное убеждение в свирепости диких животных, которое из постепенного отчуждения и потери контакта с животным миром перерастает в необходимость доминирования над ним.

Судьба домашних животных предопределена в соответствии с тем фактом, что технологи агрокультуры, желая усовершенствовать свои системы производства, всегда стремятся к модели фабрики. Природное исключено из подобной системы, так как все чаще и чаще домашних животных держат практически в неподвижном состоянии на протяжении всей их изуродованной жизни, в тесной, целиком искусственной среде. Например, миллиарды кур, свиней и телят уже даже не видят дневного света, не говоря уже о выгуле на полях — полях, ставших еще более бесшумными, так как все большее и большее количество пастбищ распахивается с целью выращивания пищи для этих ужасающе ограниченных существ.

Высокотехнологические куры, клювы которых обрезают ради снижения смертности во время вызванных стрессами боев, часто содержатся в клетках 13 на 18 дюймов и периодически лишаются пищи и воды на срок до десяти дней с целью регуляции циклов кладки яиц. По причине физических условий и стресса гниение лап, укусы хвостов и каннибализм носят эпидемический характер. Свиноматки вскармливают поросят через металлическую сетку, что препятствует естественному контакту между матерью и ее отпрысками. Телят часто растят в полной темноте; их приковывают к стойлам, настолько узким, что развернуться или принять другое естественное положение не представляется возможным. Как правило, в режим существования этих животных входит постоянное лечение, так как они испытывают мучения и чрезвычайно подвержены различным заболеваниям: автоматизированное производство мяса основано на гормонах и антибиотиках. Подобная систематическая жестокость, не говоря уже о той пище, которая получается в результате всего этого, напоминает нам, что агрокультура является предтечей и моделью всех форм порабощения и пленения как такового.

Проект покорения природыЕда всегда была одной из наиболее непосредственных нитей, связывающих нас с природной средой, но мы становимся все более и более зависимыми от системы технологического производства, из которой, в конечном счете, вытесняются даже наши чувства. Человек больше не ощущает вкуса пищи, который когда-то был жизненно необходим для определения ее качества или же безопасности: теперь он скорее гарантируется этикеткой. В целом, можно сказать, что польза для здоровья от тех продуктов, которые мы потребляем, снижается, а земля, которую раньше использовали для выращивания пищи, теперь производит кофе, табак, злаки для изготовления алкоголя, марихуану и другие наркотики, тем самым, создавая предпосылки к угрозе голода. Даже такая не-преобразованная пища, как фрукты и овощи, становится безвкусной и унифицированной, так как производители руководствуются в большей степени не питательностью или же получением удовольствия от еды, а соображениями по уходу, транспортировке и хранению продукции.

Тотальная война заимствовала из агрокультуры методы по уничтожению растительности на миллионах акрах Юго-Восточной Азии во время Вьетнамской войны, однако, опустошение биосферы в повседневной, глобальной форме носит еще более смертельный характер. Совершенно очевидно, что назначение производства — обеспечение пищей — также потерпело страшную неудачу: всем известно, что половина планеты страдает от недоедания, а в некоторых регионах и от голода.

Тем временем, «болезни цивилизации», которые обсуждали Итон и Коннер на страницах «Медицинского журнала Новой Англии» (номер от 31 января 1985 года), сопоставляя их со здоровой до-агрокультурной пищей, рисуют картину безрадостного болезненного мира хронической неприспособленности, в котором мы играем роль жертв промышленников и медицины, косметики и искусственной пищи. Одомашнивание достигло новых высот патологии в генной пищевой инженерии: в будущем появятся новые типы животных, а также изобретенные микроорганизмы и растения. Рассуждая логически, можно сделать вывод, что человечество в этой системе также станет одомашненным, так как мир производства преобразует нас в той же степени, в какой он разрушает и уродует любую другую природную систему.

Проект подчинения природы, который был начат и завершен агрокультурой принял гигантские размеры. «Успех» прогресса цивилизации, успех, который был не нужен древнему человечеству, по вкусу все больше и больше напоминает пепел. Джеймс Серпелл подвел итог: «Вкратце можно сказать, что, похоже, мы достигли конца пути. Наше дальнейшее развитие невозможно; мы неспособны интенсифицировать производство, не вызвав при этом дальнейшего разрушения, а планета уже совсем скоро превратится в пустошь». Ли и Девор отмечали, насколько быстро это произойдет и предположили, как будет выглядеть для межпланетных археологов «вероятная гибель цивилизации: … на смену весьма продолжительного и стабильного периода ограниченной охоты и собирательства пришел, по-видимому, мгновенный расцвет технологии, … довольно быстро приведший к вымиранию. ‘Стратиграфически’ возникновение агрокультуры и термоядерного оружия произошло практически одновременно».

Физиолог Джаред Даймонд назвал возникновение агрокультуры «катастрофой, от которой мы так и не смогли оправиться». Сельское хозяйство было и остается «катастрофой» на всех уровнях, катастрофой, которая является фундаментом всей материальной и духовной культуры, разрушающей нас в настоящий момент. Освобождение невозможно без ликвидации агрокультуры.

Перевод с английского: Антон Шеховцов

www.peoples-rights.ru


Смотрите также