Морзе двигатель


Бог вразумит!. Cтатьи. Наука и техника

Митчел УИЛСОН

Люди всегда находили способы связи на расстоянии. Костры, мерцавшие на вершинах холмов во мраке доисторических времен, предупреждали отдаленные племена о приближении противника или о том, что стаи диких зверей перебираются на новые места. В XVII веке, когда англичане начали эксперименты с семафорами различных конструкций, стали употреблять слово «телеграф». Наблюдатель, находящийся на далеком холме, получал сигнал и передавал его наблюдателю на следующий пост.

В конце XVIII века стали применять систему Шаппе. Телеграфист на башне с помощью подзорной трубы принимал сигнал, передаваемый с другой вышки, расположенной на расстоянии пятнадцати миль от первой. Получив сигнал, телеграфист спускался вниз, переводил ручки семафора и усердно передавал сообщение на следующую вышку.

В Соединенных Штатах на мысе Код до сих пор высится множество телеграфных холмов – остатки первой коммерческой семафорной системы, построенной Джонатаном Гроутом в 1800 году для передачи с острова Мартас-Виньярд бостонским купцам известий о прибытии кораблей.

Молодой республике нужна была связь вдоль всего Атлантического побережья. Правительство предложило награду в 30 тысяч долларов за телеграфную систему, которая действовала бы на протяжении в тысячу миль.

И тут произошла историческая случайность: вместо слова «семафор» в предложении правительства было употреблено слово «телеграф». После нескольких лет бесплодных ожиданий, на исходе 30-х годов прошлого века правительство, к своему удивлению, узнало, что на его полузабытое предложение откликнулся человек, который придавал слову «телеграф» совершенно новое значение.

Звали этого человека Сэмюэл Финли Бриз Морзе. И Морзе, и Америка проделали большой путь с начала столетия. Морзе родился в 1791 году в Чарльзтауне, штат Массачусетс, в семье Джедида Морзе, прославленного проповедника в Новой Англии. Морзе был еще мальчиком в то время, когда умер отчаявшийся Дж. Фитч, когда Оливера Эванса высмеивали скептики, не желавшие верить глазам своим. Морзе поступил в Йельский университет в 1807 году, через несколько месяцев после того, как Фултон совершил первое путешествие в Олбани на борту «Клермонта».

В 1811 году Морзе отправился в Англию изучать живопись у Вашингтона Олстона. Морзе подавал большие надежды как художник, но его сковывало то обстоятельство, что он безоговорочно принял на веру модную тогда интеллектуальную концепцию, будто живопись, посвященная исторической старине, гораздо выше искусства, отображавшего жизнь современников.

Вернувшись в 1815 году в Америку, Морзе очутился в стране слишком грубой и неотесанной, слишком занятой и слишком бедной, чтобы признать искусство, столь далекое от действительности. С другой стороны, Америка 1815 года любила портретную живопись. Уже в 1817 году Морзе получал шестьдесят долларов за портрет, а он мог писать четыре портрета в неделю. Он совершил поездку по Югу и в 1818 году вернулся с тремя тысячами долларов, что позволило ему жениться на Лукреции Уокер из Конкорда.

С этим капиталом Морзе переехал в Чарльстон, штат Южная Каролина, забросил портреты и следующие полтора года посвятил работе над огромным историческим полотном для Палаты представителей в Вашингтоне. Картину продать не удалось. Деньги кончились, и он снова поехал в Нью-Йорк. В Нью-Йорке ему заказали большой портрет Лафайета, который совершал в то время поездку по Америке. Морзе написал два портрета. Во всех портретах работы Морзе чувствуется талант, но его «Лафайет» был уже творением зрелого и серьезного мастера. И все же Морзе не был удовлетворен, несмотря на то, что через несколько лет он был признан вождем молодых американских художников. В 1829 году он вновь отправился в Европу, чтобы продолжить занятия.

В Америке художники, преданные избранным жанрам, были обречены на полуголодное существование или же, подобно Пилсу, открывали частные музеи, где наряду с всякими диковинами выставляли свои полотна. Опыт Пилса натолкнул Морзе на мысль написать картину, которая заинтересовала бы Америку, никогда не видевшую ни в подлиннике, ни в копии «Мону Лизу», «Тайную вечерю» и другие шедевры мирового искусства. Он написал картину «Лувр», на заднем плане которой изобразил столько шедевров, сколько могло вместить полотно. В 1832 году Морзе, преисполненный надежд, упаковал холсты и вернулся в Америку на пакетботе «Сэлли». Он взошел на борт «Сэлли» художником, а высадился на берег изобретателем.

На борту зашел разговор о европейских опытах по электромагнетизму. Незадолго до того была опубликована книга Фарадея, а его опыты повторялись во многих европейских лабораториях. «Извлечение искр из магнита» было одним из чудес того времени. Морзе тут же высказал предположение, что сочетание искр может быть использовано как код для передачи сообщений по проводам. Эта идея захватила его, несмотря на то, что ему были почти неизвестны даже самые основные правила электричества. Морзе в то время твердо верил, что американцы могут добиться чего угодно, стоит только крепко взяться за дело. Что из того, что нет специальных знаний и подготовки (бог вразумит!). Двадцать лет он потратил на изучение живописи; тем не менее, ему и в голову не приходило, что карьера изобретателя-электрика тоже требует подготовки.

Первые шаги Сэмюэла Морзе

За время месячного плавания Морзе набросал несколько предварительных чертежей. Следующие три года он потратил на безуспешные попытки построить по ним аппарат, работая на чердаке в доме своего брата Ричарда. В довершение к полному невежеству в вопросах электричества у Морзе не было ни времени, ни душевного покоя. Скончалась жена, и на его руках осталось трое маленьких детей.

В 1834 году у Морзе появился честолюбивый замысел написать исторические картины для четырех еще пустующих панелей Ротонды в здании Капитолия. Он обратился с просьбой к целому ряду конгрессменов, но Джон Квинси Адамс не поверил в то, что американский художник способен писать в нужном для подобной работы стиле. Отказ явился таким тяжелым разочарованием для Морзе, что он фактически забросил живопись, хотя ему было всего сорок три года и он находился в расцвете сил и таланта.

В следующем году он был назначен на пост профессора живописи и рисования в только что открытом Нью-йоркском университете, созданном силами таких просвещенных умов Нью-Йорка, как Фенимор Купер, Вашингтон Ирвинг и другие. Морзе получал небольшое жалованье, на которое, однако, можно было прожить. Он вернулся к работе над электромагнитным телеграфом.

В его распоряжении было несколько гальванических батарей, железных стержней и проволока. Он соединил их по схеме, которую сам начертил, и замкнул цепь. Никакого результата! Он сделал несколько переключений. Снова ничего! Много дней он безрезультатно бился над установкой. Наконец, отчаявшись, он обратился за помощью к коллеге с химического факультета Леонарду Гейлу. Гейл взглянул на беспомощную конструкцию Морзе и сжалился над ним. Морзе от кого-то слышал, что для того, чтобы сделать электромагнит, нужно обмотать проволокой подковообразный кусок железа. Гейл, который был знаком с работами Генри, объяснил Морзе, что обмотка сделана как попало, без всякой изоляции. Он показал Морзе, как производится намотка и как включать батарею в такую цепь. И тогда, наконец, аппарат Морзе подал признаки жизни.

Ранние проекты телеграфа Морзе были весьма наивны и чрезвычайно сложны.

Принцип был тот же, что у Генри. Оператор замыкал и размыкал электрическую цепь, так что серия электромагнитных импульсов посылалась по двум проводам к приемному устройству. Поздние модели телеграфа снабжались сигнальным ключом, при помощи которого замыкалась и размыкалась цепь.

Морзе использовал в своей цепи только одну батарею, и поэтому он мог послать разборчивое сообщение лишь на короткое расстояние. Чем длиннее провод, тем больше его сопротивление. Морзе с помощью Гейла постепенно довел длину провода от двадцати футов до ста, а спустя некоторое время до тысячи, но это была предельная длина.

В сентябре 1837 года Морзе демонстрировал свое изобретение в Нью-йоркском университете. Сигнал был послан по проволоке длиной 1700 футов. Среди приглашенных в зале присутствовал преуспевающий промышленник из Нью-Джерси Стефен Вейл, который согласился пожертвовать 2 тысячи долларов и предоставить помещение для опытов при условии, что Морзе возьмет в помощники его сына Альфреда. Морзе согласился, и это был самый удачный шаг в его жизни. Альфред Вейл обладал не только настоящей изобретательностью, но и острым практическим чутьем. В течение последующих лет Вейл во многом способствовал разработке окончательной формы азбуки Морзе, введению телеграфного ключа вместо соединительного стержня и уменьшению размеров аппарата до компактной модели, которая стала общепринятой. Он изобрел также печатающий телеграф, который был запатентован на имя Морзе, в соответствии с. условиями контракта Вейла и Морзе.

Вскоре после встречи с Вейлом Морзе узнал о том, что правительство предложило материальную помощь изобретателю, который сможет соединить телеграфной связью все побережье. В декабре 1837 года он обратился за помощью к конгрессу. На председателя сенатского Комитета по делам коммерции Фрэнсиса О. Дж. Смита демонстрация аппарата Морзе произвела такое впечатление, что он оставил свой пост и стал партнером Морзе. Смит был нечистоплотным дельцом. Его дар публичной риторики и склонность к двурушничеству доставляли неприятности Морзе.

Паника 1837 года заставила правительство отказаться от всяких субсидий. Смит отослал Морзе в Европу, чтобы получить там патенты на изобретение. В Англии Морзе сказали, что Уитстон уже изобрел электромагнитный телеграф, в чем он может убедиться, заглянув в ближайшую почтовую контору. На континенте Морзе стало известно, что электромагнитный телеграф уже изобрел Стейнхейл: «Можете пойти на ближайшую железнодорожную станцию и убедиться в этом!» Находясь во Франции, Морзе подружился с другим неудачливым изобретателем – Дагерром, который с не меньшим трудом, чем Морзе, пытался получить патент на открытый им способ фотографии. Товарищи по несчастью, они условились, что каждый из них будет отстаивать интересы другого в своей стране.

В России Морзе узнал, что барон Шиллинг, русский посол в Австрии, изобрел электромагнитный телеграф еще в 1825 году, но сама идея мгновенного сообщения между людьми в дальних концах страны показалась царю настолько крамольной, что он запретил даже упоминать об этом изобретении в печати.

Морзе поспешил обратно в Америку с тяжелым сердцем.

Смит отправился в Вашингтон. Ни одна из иностранных систем телеграфа не была такой простой и удачной, как аппарат Морзе. Поэтому изобретатель не оставлял надежды, хотя его положение никогда не было столь отчаянным. Он решил немного подработать. С этой целью, помимо занятий живописью, он открыл маленькую студию фотографии по способу Дагерра. Но и это предприятие потерпело крах.

«Чудны дела твои, господи!»

В эти тяжелые годы Морзе буквально нищенствовал. Его ученик, бравший у Морзе уроки живописи, рассказывает:

« – Строфер, – спросил однажды Морзе, – как у нас с деньгами?

– Профессор, к сожалению, меня подвели. Но я жду перевода на следующей неделе.

– На следующей неделе! – грустно сказал Морзе. – Меня уже не будет в живых к тому времени.

– Почему, сэр?

– Я умру от голода.

– Может быть, вас устроят пока что эти десять долларов?

– Десять долларов спасут мне жизнь. Только и всего!

Я пригласил Морзе пообедать со мной, заплатил по счету и дал ему десять долларов. Морзе сказал: «Вот уже сутки, как я ничего не ел. Строфер, не становитесь художником – ведь вы обрекаете себя на нищету! Ваша жизнь целиком зависит от людей, которым наплевать и на искусство, и на вас. Дворовой собаке, и той живется лучше».

Очевидно, Строфер послушался совета. Он бросил живопись, стал военным и дослужился до генерала. Он прожил более счастливую жизнь, чем его учитель. Но имя его история сохранила лишь потому, что он однажды одолжил десять долларов Сэмюэлу Морзе.

Вейл покинул Нью-Йорк и учительствовал где-то на Юге. Морзе в конце концов поехал в Принстон посоветоваться с Джозефом Генри.

Самого Генри не занимала разработка деталей электромагнитного телеграфа. После того как он изобрел реле, основная проблема была решена. И Генри занялся более волнующим и интересным исследованием. Он знал, что рано или поздно появится человек достаточно целеустремленный, чтобы довести работу до конца. Морзе показался ему именно таким человеком.

Генри понравилась одержимость Морзе, и он был готов помочь ему. Он терпеливо объяснил Морзе его ошибки и указал, что одна батарея, независимо от ее мощности, может послать электрический сигнал лишь на ограниченное расстояние.

Реле, изобретенное Генри шесть лет назад, могло разрешить проблему, перед которой стоял Морзе.

Цепь передатчика не соединялась непосредственно с приемным устройством. Вместо приемного устройства в цепь включался подковообразный сердечник из мягкого железа, обмотанный проводом. Между полюсами электромагнита помещался якорь. Когда оператор замыкал и размыкал цепь, посылая электрические импульсы через обмотку магнита, якорь притягивался к магниту или отходил от него. Якорь, в свою очередь, замыкал другую электрическую цепь с собственной батареей и электромагнитом, действовавшую точно так же, как первая цепь. Вторая цепь управляла третьей независимой электрической цепью. Таким образом можно было собрать бесконечную гирлянду электрических цепей. В каждой цепи был свой источник тока и реле.

Генри объяснил Морзе, что такая цепочная система может передавать электрические сигналы на тысячи миль, и на конце «гирлянды» сила импульса будет равна интенсивности переданного сигнала.

Морзе вернулся в Нью-Йорк и переделал свой аппарат в соответствии с наставлениями Генри.

Морзе впервые обратился за субсидией к правительству еще в 1837 году. Однако, несмотря на обещания, которые из месяца в месяц повторял экс-конгрессмен Смит, только в 1843 году просьба Морзе была удовлетворена.

Когда билль о субсидии, наконец, был представлен на рассмотрение палаты представителей, депутаты отнеслись к нему как к забавной шутке. Магнетизм казался им чем-то вроде месмеризма. Пятидесятидвухлетний Морзе слушал с галереи для гостей плоские остроты депутатов и в отчаянии покинул зал, не дождавшись голосования. Сессия кончала свою работу на следующее утро. Даже если билль будет принят, президент Тайлер не успеет подписать его.

Морзе заплатил по счету в гостинице и купил билет на поезд до Нью-Йорка, после чего у него осталось всего тридцать семь центов. На следующее утро дочь его друга, правительственного комиссара патентов, явилась с фантастическим известием, что друзьям Смита удалось протащить билль без всяких глупых поправок, и Тайлер подписал его в полночь. Морзе был счастлив. Он обещал девушке, что передаст первую в мире телеграмму в ее честь, и предложил ей самой придумать содержание. Девушка выбрала слова из Библии: «Чудны дела твои, господи!»

Правительственную субсидию в тридцать тысяч долларов Морзе мог получить при условии, что будет установлена первая пробная линия протяженностью в 40 миль. Смит вознаградил себя тем, что взял контракт на постройку. Морзе и Вейл решили сделать подземную линию, поместив сложное устройство в свинцовой трубе. Инженер Эзра Корнелл сконструировал специальный плуг, который одновременно рыл траншею, укладывал кабель и закапывал траншею.

Смит истратил почти двадцать тысяч долларов на первые несколько миль. Морзе не находил себе места, сгорая от беспокойства. Корнелл по собственной инициативе подверг испытанию уже уложенный кабель и обнаружил, что линия парализована множеством коротких замыканий. Оказалось, что Смит решил не тратить драгоценных долларов на такую «безделицу», как изоляция.

Корнелл предложил подвешивать оголенные провода на столбах и таким образом обеспечить быструю и дешевую телеграфную связь с Балтиморой и избежать скандала. Но Морзе обуяла паника. Он снова отправился за консультацией к Генри. Генри поддержал Корнелла, и вся линия была подвешена на деревьях и столбах, причем в качестве изоляторов применялись горлышки бутылок. Прокладка была завершена, когда в Балтиморе собралась конвенция партии вигов для выдвижения кандидата в президенты.

Вейл отправился в Балтимору. Ему было поручено сразу же сообщить Морзе в Вашингтон обо всех событиях, происходящих на съезде.

Политики, спешившие из Балтиморы в столицу со срочными сообщениями, узнавали, что новости опередили курьерские поезда. Человек по имени Морзе говорил из Вашингтона с Балтиморой по проводам.

Морзе попросили установить аппарат в зале Верховного суда в Капитолии. Там собралась толпа правительственных чиновников, судей и конгрессменов. В разгар работы съезда вигов произошел следующий разговор между Морзе и Вейлом.

Морзе. – У вас есть новости?

– Нет.

– Мистер Ситон шлет вам привет.

– Передайте ему мой привет.

– Который час?

– Три часа двадцать восемь минут.

– Какая у вас погода?

– Облачно.

– Делайте паузы между словами подлиннее.

– Говорят, акции Бьюкенена повышаются.

– Вокруг меня здесь целая толпа.

– У входа стоит пушка Ван-Бэрена, а на ней лисий хвост.

Политические сообщения перемежались личными посланиями, например такими: «Поскольку здесь утром распространились слухи о том, что мистер Юджин Бойл был убит вчера вечером в Балтиморе, профессор Морзе окажет огромную услугу семье, наведя справки о достоверности этого известия при помощи своего электромагнитного телеграфа».

Через несколько недель в Балтиморе собрался съезд демократической партии, и Морзе посылал свои телеграфные корреспонденции в газеты. Но после этого интерес публики к его изобретению остыл. Правительство ассигновало 8 тысяч долларов в год на поддержание телеграфной линии и передало телеграф в ведение почтового ведомства. Но в 1845 году вспыхнувшие в Мексике беспорядки заслонили от правительства все остальное. Снова Морзе постигло глубокое разочарование. Он не хотел отдавать телеграф в руки частных владельцев. Подобно многим современникам, он боялся, что частные владельцы в своих интересах будут произвольно искажать и даже скрывать важные известия.

Телеграф в каждом селении к 1850 году

Будучи единственным хозяином телеграфа, Морзе со своими партнерами создал «Магнетик телеграф компании для прокладки линии между Нью-Йорком и Филадельфией. Компания являлась частным акционерным обществом.

К тому времени Морзе порвал с Вейлом и большинством других своих помощников.

Действительным организатором строительства линии от морского побережья до Миссисипи стал некий делец О'Рейли. Он был полным невеждой в вопросах телеграфа и техники, но зато умел торговать акциями. Каждый отрезок линии между двумя городами считался отдельным предприятием. Как искусный полководец. О'Рейли высылал вперед гонцов, извещавших о приближении «Говорящей молнии». Он собирал дань с такой же быстротой, как и тянул провода. Менее чем за два года он протянул тысячи миль проводов во всех направлениях, создав такое множество акционерных компаний, что владельцы патента буквально сбивались со счета.

Газеты быстро убедились в преимуществах телеграфа, и «Ассошиэйтед пресс» создало собственную телеграфную службу. К 1848 году в маленьких селениях жители читали последние известия о войне в Мексике, только что переданные по «Говорящей молнии». Вскоре телеграф стали применять на железных дорогах для сигнализации, связи и блокировки. Владельцы товарных составов со скотом, предназначенным для экспорта, приближаясь к Нью-Йорку, по телеграфу предупреждали капитана судна о количестве голов. Он мог в соответствии с этим подготовить палубы для приема скота, и погрузка занимала не более получаса. Долгое время все телеграммы начинались с обращения «Дорогой сэр» и оканчивались словами «С глубоким уважением».

Первые линии постоянно выходили из строя в плохую погоду. Однажды было обнаружено сто семьдесят обрывов на протяжении тридцати миль. Медная проволока после испытания была отвергнута и заменена железной, а потом ее вытеснил плетеный кабель. Монтеры, следившие за линией, не знали покоя. Им противостояли не только силы природы, но и разгневанные фермеры, норовившие оборвать линию, потому что их раздражал гул в проводах.

Только в 1856 году, когда Хирам Сибли организовал компанию «Вестерн Юнион», удалось навести кое-какой порядок. Возникали все новые и новые линии, и Морзе каждый раз платили за использование патента. Кончились дни лишений. Он провел старость в богатстве и славе. Морзе неоднократно судился с конкурентами и неизменно выигрывал дела, хотя однажды ради этого ему пришлось отрицать даже то, что он в свое время пользовался ценной помощью Джозефа Генри.

Первая половина XIX века была временем, когда только целеустремленные и упорные люди могли рассчитывать на успех, да и то лишь в том случае, если их стремления совпадали с интересами растущей страны. Когда Морзе бросил живопись и избрал карьеру изобретателя, он сразу превратился в «человека своей эпохи». Генри, находившийся в тисках тех же обстоятельств, что и Морзе, упрямо оставался верен себе и своим идеалам. Однако Морзе был доволен своей судьбой.

Примечания

Фитч Джон (1743...1798) – американский изобретатель, создатель нескольких проектов пароходов.

Эванс Оливер (1755...1819) – американский изобретатель один из пионеров парового двигателя.

Олстон Вашингтон (1779...1843) – американский художник и литератор.

Адамс Джон Квинси (1765...1848) – видный политический деятель, у 1825 году был избран президентом США.

У автора неточно. Шиллинг не был послом в Австрии. Однострелочный электромагнитный телеграф он изобрел в 1828 году, а в 1832 году демонстрировал уже пятистрелочный. Его изобретение никем не запрещалось. Наоборот, он получил указание правительства построить телеграфную линию между Петергофом и Кронштадтом, Смерть Шиллинга в 1837 году прервала эту работу.

 

Источник информации:

Митчел Уилсон. Американские ученые и изобретатели. – М.: Знание, 1975.

Дата публикации:

5 сентября 2000 года

n-t.ru

Морзе Самуэль Финли Бриз

американский художник и изобретатель. В 1837 изобрёл электромеханический телеграфный аппарат. В 1838 разработал телеграфный код (азбука Морзе).

Родился в семье известного географа, священника-конгрегационалиста Джедедии Морзе (1761-1826). Учился в Йельском колледже (1807-1811) и проявил интерес к электричеству и к живописи, рисовал миниатюрные портреты. После окончания колледжа в 1810 Морзе стал клерком в Бостоне, но живопись оставалась его главным увлечением. В 1811 родители помогли ему поехать в Англию для изучения живописи, в том числе «исторического» стиля. Там он создал ряд исторических полотен. 

Изучал живопись у Вашингтона Олстона. Морзе подавал большие надежды как художник, но его сковывало то обстоятельство, что он безоговорочно принял на веру модную тогда интеллектуальную концепцию, будто живопись, посвященная исторической старине, гораздо выше искусства, отображавшего жизнь современников.

Во время войны 1812 между Англией и США занял проамериканскую позицию. В 1815 он вернулся на родину, но американцы не оценили его исторические холсты. Для того, чтобы зарабатывать на жизнь, он вернулся к портретной живописи и работал в Новой Англии, Нью-Йорке и Южной Каролине. Среди его друзей были герой Американской войны за независимость маркиз Лафайет и романист Фенимор Купер.

В 1817  Морзе получал 60 долларов за портрет, а он мог писать четыре портрета в неделю. Он совершил поездку по Югу и в 1818 вернулся с тремя тысячами долларов, что позволило ему жениться на Лукреции Уокер из Конкорда.

С этим капиталом Морзе переехал в Чарльстон, штат Южная Каролина, забросил портреты и следующие полтора года посвятил работе над огромным историческим полотном для Палаты представителей в Вашингтоне. Картину продать не удалось. Деньги кончились, и он снова поехал в Нью-Йорк. В Нью-Йорке ему заказали большой портрет Лафайета, который совершал в то время поездку по Америке. Морзе написал два портрета. Во всех портретах работы Морзе чувствуется талант, но его «Лафайет» был уже творением зрелого и серьезного мастера. И все же Морзе не был удовлетворен, несмотря на то, что через несколько лет он был признан вождем молодых американских художников. В 1829 году он вновь отправился в Европу, чтобы продолжить занятия.

В 1826 Морзе основал Национальную академию рисунка и был ее первым президентом с 1826 по 1845.

В Америке художники, преданные избранным жанрам, были обречены на полуголодное существование или же, подобно Пилсу, открывали частные музеи, где наряду с всякими диковинами выставляли свои полотна. Опыт Пилса натолкнул Морзе на мысль написать картину, которая заинтересовала бы Америку, никогда не видевшую ни в подлиннике, ни в копии «Мону Лизу», «Тайную вечерю» и другие шедевры мирового искусства. Он написал картину «Лувр», на заднем плане которой изобразил столько шедевров, сколько могло вместить полотно. В 1832  Морзе, преисполненный надежд, упаковал холсты и вернулся в Америку на пакетботе «Сэлли». Он взошел на борт «Сэлли» художником, а высадился на берег изобретателем.

На борту зашел разговор о европейских опытах по электромагнетизму. Незадолго до того была опубликована книга Фарадея, а его опыты повторялись во многих европейских лабораториях. «Извлечение искр из магнита» было одним из чудес того времени. Морзе тут же высказал предположение, что сочетание искр может быть использовано как код для передачи сообщений по проводам. Эта идея захватила его, несмотря на то, что ему были почти неизвестны даже самые основные правила электричества. Морзе в то время твердо верил, что американцы могут добиться чего угодно, стоит только крепко взяться за дело. Что из того, что нет специальных знаний и подготовки (бог вразумит!). Двадцать лет он потратил на изучение живописи; тем не менее, ему и в голову не приходило, что карьера изобретателя-электрика тоже требует подготовки.

За время месячного плавания Морзе набросал несколько предварительных чертежей. Следующие три года он потратил на безуспешные попытки построить по ним аппарат, работая на чердаке в доме своего брата Ричарда. В довершение к полному невежеству в вопросах электричества у Морзе не было ни времени, ни душевного покоя. Скончалась жена, и на его руках осталось трое маленьких детей.

В 1834 у Морзе появился честолюбивый замысел написать исторические картины для четырех еще пустующих панелей Ротонды в здании Капитолия. Он обратился с просьбой к целому ряду конгрессменов, но Джон Квинси Адамс не поверил в то, что американский художник способен писать в нужном для подобной работы стиле. Отказ явился таким тяжелым разочарованием для Морзе, что он фактически забросил живопись, хотя ему было всего сорок три года и он находился в расцвете сил и таланта.

В следующем году он был назначен на пост профессора живописи и рисования в только что открытом Нью-йоркском университете, созданном силами таких просвещенных умов Нью-Йорка, как Фенимор Купер, Вашингтон Ирвинг и другие. Морзе получал небольшое жалованье, на которое, однако, можно было прожить. Он вернулся к работе над электромагнитным телеграфом.

Первую рабочую модель телеграфа он изготовил в 1835. В это время он еще посвящал большую часть своего времени живописи, преподаванию в Нью-Йоркском университете (где он в 1832 стал профессором живописи и скульптуры) и политике.

С 1837 основное внимание Морзе стал уделять своему изобретению. Один коллега по университету показал ему описание альтернативной модели, предложенной в 1831, а другой предложил строить его модели на металлургическом заводе его семейства. Оба они стали партнерами С. Морзе.

В 1838 он разработал систему точек и черт (тире) для кодированной передачи сообщений, которая стала известной во всем мире как азбука Морзе. В этом же году он предпринял попытку установить телеграфную линию в здании Конгресса, сделать это не удалось, но один из конгрессменов стал еще одним его партнером.

После неудачной попытки создать телеграфную линию в Европе в 1843 Морзе получил финансовую поддержку от Конгресса (30 тыс. долларов) для создания первой экспериментальной телеграфной линии в Соединенных Штатах, от Балтимора до Вашингтона. В 1844 линия была закончена, и 24 мая 1844 он послал первое телеграфное сообщение: «Чудны дела твои, Господи!».

Морзе был немедленно вовлечен партнерами и конкурирующими изобретателями в патентные тяжбы, вел энергичную борьбу за свои права, которые в 1854 были признаны Верховным судом США. Позднее он экспериментировал с подводным телеграфным кабелем. Телеграфные линии были проведены по обе стороны Атлантики.На склоне лет, будучи состоятельным человеком, Морзе занимался филантропической деятельностью - помогал колледжам, церквям и бедным художникам.

В сентябре 1837 года Морзе демонстрировал свое изобретение в Нью-йоркском университете. Сигнал был послан по проволоке длиной 1700 футов. Среди приглашенных в зале присутствовал преуспевающий промышленник из Нью-Джерси Стефен Вейл, который согласился пожертвовать 2 тысячи долларов и предоставить помещение для опытов при условии, что Морзе возьмет в помощники его сына Альфреда. Морзе согласился, и это был самый удачный шаг в его жизни. Альфред Вейл обладал не только настоящей изобретательностью, но и острым практическим чутьем. В течение последующих лет Вейл во многом способствовал разработке окончательной формы азбуки Морзе, введению телеграфного ключа вместо соединительного стержня и уменьшению размеров аппарата до компактной модели, которая стала общепринятой. Он изобрел также печатающий телеграф, который был запатентован на имя Морзе, в соответствии с. условиями контракта Вейла и Морзе.

Вскоре после встречи с Вейлом Морзе узнал о том, что правительство предложило материальную помощь изобретателю, который сможет соединить телеграфной связью все побережье. В декабре 1837 года он обратился за помощью к конгрессу. На председателя сенатского Комитета по делам коммерции Фрэнсиса О. Дж. Смита демонстрация аппарата Морзе произвела такое впечатление, что он оставил свой пост и стал партнером Морзе. Смит был нечистоплотным дельцом. Его дар публичной риторики и склонность к двурушничеству доставляли неприятности Морзе.

Паника 1837 заставила правительство отказаться от всяких субсидий. Смит отослал Морзе в Европу, чтобы получить там патенты на изобретение. В Англии Морзе сказали, что Уитстон уже изобрел электромагнитный телеграф, в чем он может убедиться, заглянув в ближайшую почтовую контору. На континенте Морзе стало известно, что электромагнитный телеграф уже изобрел Стейнхейл: «Можете пойти на ближайшую железнодорожную станцию и убедиться в этом!» Находясь во Франции, Морзе подружился с другим неудачливым изобретателем – Дагерром, который с не меньшим трудом, чем Морзе, пытался получить патент на открытый им способ фотографии. Товарищи по несчастью, они условились, что каждый из них будет отстаивать интересы другого в своей стране.

В России Морзе узнал, что барон Шиллинг, русский посол в Австрии, изобрел электромагнитный телеграф еще в 1825 году, но сама идея мгновенного сообщения между людьми в дальних концах страны показалась царю настолько крамольной, что он запретил даже упоминать об этом изобретении в печати.

Смит отправился в Вашингтон. Ни одна из иностранных систем телеграфа не была такой простой и удачной, как аппарат Морзе. Поэтому изобретатель не оставлял надежды, хотя его положение никогда не было столь отчаянным. Он решил немного подработать. С этой целью, помимо занятий живописью, он открыл маленькую студию фотографии по способу Дагерра. Но и это предприятие потерпело крах.

Вейл покинул Нью-Йорк и учительствовал где-то на Юге. Морзе в конце концов поехал в Принстон посоветоваться с Джозефом Генри.

Самого Генри не занимала разработка деталей электромагнитного телеграфа. После того как он изобрел реле, основная проблема была решена. И Генри занялся более волнующим и интересным исследованием. Он знал, что рано или поздно появится человек достаточно целеустремленный, чтобы довести работу до конца. Морзе показался ему именно таким человеком.

Генри понравилась одержимость Морзе, и он был готов помочь ему. Он терпеливо объяснил Морзе его ошибки и указал, что одна батарея, независимо от ее мощности, может послать электрический сигнал лишь на ограниченное расстояние.

Реле, изобретенное Генри шесть лет назад, могло разрешить проблему, перед которой стоял Морзе.

Цепь передатчика не соединялась непосредственно с приемным устройством. Вместо приемного устройства в цепь включался подковообразный сердечник из мягкого железа, обмотанный проводом. Между полюсами электромагнита помещался якорь. Когда оператор замыкал и размыкал цепь, посылая электрические импульсы через обмотку магнита, якорь притягивался к магниту или отходил от него. Якорь, в свою очередь, замыкал другую электрическую цепь с собственной батареей и электромагнитом, действовавшую точно так же, как первая цепь. Вторая цепь управляла третьей независимой электрической цепью. Таким образом можно было собрать бесконечную гирлянду электрических цепей. В каждой цепи был свой источник тока и реле.

Генри объяснил Морзе, что такая цепочная система может передавать электрические сигналы на тысячи миль, и на конце «гирлянды» сила импульса будет равна интенсивности переданного сигнала.

Морзе вернулся в Нью-Йорк и переделал свой аппарат в соответствии с наставлениями Генри.

Морзе впервые обратился за субсидией к правительству еще в 1837 году. Однако, несмотря на обещания, которые из месяца в месяц повторял экс-конгрессмен Смит, только в 1843 году просьба Морзе была удовлетворена.

Когда билль о субсидии, наконец, был представлен на рассмотрение палаты представителей, депутаты отнеслись к нему как к забавной шутке. Магнетизм казался им чем-то вроде месмеризма. Пятидесятидвухлетний Морзе слушал с галереи для гостей плоские остроты депутатов и в отчаянии покинул зал, не дождавшись голосования. Сессия кончала свою работу на следующее утро. Даже если билль будет принят, президент Тайлер не успеет подписать его.

Морзе заплатил по счету в гостинице и купил билет на поезд до Нью-Йорка, после чего у него осталось всего тридцать семь центов. На следующее утро дочь его друга, правительственного комиссара патентов, явилась с фантастическим известием, что друзьям Смита удалось протащить билль без всяких глупых поправок, и Тайлер подписал его в полночь. Морзе был счастлив. Он обещал девушке, что передаст первую в мире телеграмму в ее честь, и предложил ей самой придумать содержание. Девушка выбрала слова из Библии: «Чудны дела твои, господи!»

Правительственную субсидию в тридцать тысяч долларов Морзе мог получить при условии, что будет установлена первая пробная линия протяженностью в 40 миль. Смит вознаградил себя тем, что взял контракт на постройку. Морзе и Вейл решили сделать подземную линию, поместив сложное устройство в свинцовой трубе. Инженер Эзра Корнелл сконструировал специальный плуг, который одновременно рыл траншею, укладывал кабель и закапывал траншею.

Смит истратил почти двадцать тысяч долларов на первые несколько миль. Морзе не находил себе места, сгорая от беспокойства. Корнелл по собственной инициативе подверг испытанию уже уложенный кабель и обнаружил, что линия парализована множеством коротких замыканий. Оказалось, что Смит решил не тратить драгоценных долларов на такую «безделицу», как изоляция.

Корнелл предложил подвешивать оголенные провода на столбах и таким образом обеспечить быструю и дешевую телеграфную связь с Балтиморой и избежать скандала. Но Морзе обуяла паника. Он снова отправился за консультацией к Генри. Генри поддержал Корнелла, и вся линия была подвешена на деревьях и столбах, причем в качестве изоляторов применялись горлышки бутылок. Прокладка была завершена, когда в Балтиморе собралась конвенция партии вигов для выдвижения кандидата в президенты.

Вейл отправился в Балтимору. Ему было поручено сразу же сообщить Морзе в Вашингтон обо всех событиях, происходящих на съезде.

Политики, спешившие из Балтиморы в столицу со срочными сообщениями, узнавали, что новости опередили курьерские поезда. Человек по имени Морзе говорил из Вашингтона с Балтиморой по проводам.

Будучи единственным хозяином телеграфа, Морзе со своими партнерами создал «Магнетик телеграф компании для прокладки линии между Нью-Йорком и Филадельфией. Компания являлась частным акционерным обществом.

К тому времени Морзе порвал с Вейлом и большинством других своих помощников.

Действительным организатором строительства линии от морского побережья до Миссисипи стал некий делец О'Рейли. Он был полным невеждой в вопросах телеграфа и техники, но зато умел торговать акциями. Каждый отрезок линии между двумя городами считался отдельным предприятием. Как искусный полководец О'Рейли высылал вперёд гонцов, извещавших о приближении «Говорящей молнии». Он собирал дань с такой же быстротой, как и тянул провода. Менее чем за два года он протянул тысячи миль проводов во всех направлениях, создав такое множество акционерных компаний, что владельцы патента буквально сбивались со счета.

Газеты быстро убедились в преимуществах телеграфа, и «Ассошиэйтед пресс» создало собственную телеграфную службу. К 1848 в маленьких селениях жители читали последние известия о войне в Мексике, только что переданные по «Говорящей молнии». Вскоре телеграф стали применять на железных дорогах для сигнализации, связи и блокировки. Владельцы товарных составов со скотом, предназначенным для экспорта, приближаясь к Нью-Йорку, по телеграфу предупреждали капитана судна о количестве голов. Он мог в соответствии с этим подготовить палубы для приема скота, и погрузка занимала не более получаса. Долгое время все телеграммы начинались с обращения «Дорогой сэр» и оканчивались словами «С глубоким уважением».

Первые линии постоянно выходили из строя в плохую погоду. Однажды было обнаружено сто семьдесят обрывов на протяжении тридцати миль. Медная проволока после испытания была отвергнута и заменена железной, а потом ее вытеснил плетеный кабель. Монтеры, следившие за линией, не знали покоя. Им противостояли не только силы природы, но и разгневанные фермеры, норовившие оборвать линию, потому что их раздражал гул в проводах.

Только в 1856, когда Хирам Сибли организовал компанию «Вестерн Юнион», удалось навести кое-какой порядок. Возникали все новые и новые линии, и Морзе каждый раз платили за использование патента. Кончились дни лишений. Он провел старость в богатстве и славе. Морзе неоднократно судился с конкурентами и неизменно выигрывал дела, хотя однажды ради этого ему пришлось отрицать даже то, что он в свое время пользовался ценной помощью Джозефа Генри.

Морзе был немедленно вовлечен партнерами и конкурирующими изобретателями в патентные тяжбы, вел энергичную борьбу за свои права, которые в 1854 были признаны Верховным судом США. Позднее он экспериментировал с подводным телеграфным кабелем. Телеграфные линии были проведены по обе стороны Атлантики.На склоне лет, будучи состоятельным человеком, Морзе занимался филантропической деятельностью - помогал колледжам, церквям и бедным художникам.

encyklopedia.narod.ru

Электромагнитный телеграф Самюэля Морзе. Все о магнитах :: Класс!ная физика

ЭЛЕКТРОМАГНИТНЫЙ ТЕЛЕГРАФ САМЮЭЛЯ МОРЗЕ(1791-1872)

Великое для своего времени изобретение С. Морзе  было подготовлено  открытиями  начала  19 века.И хотя на момент изобретения  Морзе уже существовали стрелочные  варианты телеграфа,именно Морзе удалось спроектировать  применявшийся целое столетие электромагнитный телеграф.Американец Самюэль Морзе  был художником. В юности   он слушал  в колледже лекцию об электричестве, которая и навела его на мысль о передачи электрических сигналов по проводам. В 1832 году он разработал знаменитую азбуку, названную его именем "азбука Морзе" и  ставшую основным кодом телеграфирования.

В 1837 году  Морзе изготавливает свой первый ещё  несовершенный телеграфный аппарат.И  только спустя 3 года он создает аппарат, применявшийся потом на телеграфных линиях всех стран почти сто лет.

Интересно, что праобраз  электромагнитного телеграфного аппарата был создан  знаменитым ученым из США Джозефом Генри  и был способен передавать информацию. Демонстрационный эксперимент проводился в  аудитории Олбанской академии. Вдоль стен был подвешен медный проводдлиной 350 м, соединявший гальваническую батарею  с  электромагнитом.

Приемное устройство состояло из  колокольчика и постоянного магнита, насаженного на вертикальную ось "якоря". Один конец "якоря" располагался между полюсами подковообразного магнита, а другой мог касаться колокольчика, что происходило при включении батареи. Именно Дж. Генри,  познакомив  Морзе со своим устройством,  способствовал созданию  телеграфа с использованием электромагнитов.

Принцип работы   телеграфа Морзе:

С передающего телеграфного аппарата  с помощью "ключа Морзе"  замыканием электрической цепи в линии связи формируются  короткие  или длинные  электрические сигналы, соответствующие "точкам" или "тире" азбуки Морзе. На приемном телеграфном аппарате  на время прохождения сигнала (эл. тока)  электромагнит притягивает якорь, с которым жестко связано  пишущее ( окунаемоев чернильницу ) металлическое колесико. Колесико  оставляет чернильный след на бумажной ленте, протягиваемой с помощью  пружинного механизма.

Первая  телеграфная линия ( длиной  40 км )  с  применением  аппарата  С.   Морзе  была построена  в 1844 году  в США между  городами Вашингтон и Балтимор.

Источник: www.rt.mipt.ru

Смотри другие страницы по теме «Всё о магнитах»:

Магнитное поле

Постоянные магниты

Органические магниты

Магнитные жидкости

Электромагниты

Электромагниты Дж. Генри

Телеграф С. Морзе

"Ювелирные" соленоиды

"Шаттл" на электромагнитной тяге

Опыты с магнитными иголками

Опыт: влияние температуры на свойства магнита

Магнитное поле Земли

Можно ли намагнитить шар?

Намагничивание в магнитном поле Земли

Часы и магнетизм

"Поющие" магниты

Размагничивание

Дрейф магнитных полюсов Земли

"Магометов гроб"

Проект магнитного транспорта

Лечение магнитами

Магнитная летательная машина

Сражение марсиан с земножителями

Магнитный вечный двигатель

Магнитные фокусы

Оружие 21 века

Как влияет электросмог на всё живое?

Как работает микроволновка?

Загадки Николы Тесла

О полярных сияниях

Научные игрушки с элементами "антигравитации"

Применение электромагнита

Бури, которые не видит глаз

Может ли бритва самозатачиваться?

class-fizika.narod.ru

Биография Сэмюэля Финли Бриза Морзе

Художник, придумавший телеграф
Биография Сэмюэля Финли Бриза Морзе

26.05.201015:45 Олена Дрозд-Королева, Алексей Королев

 

Если спросить среднестатистического россиянина о том, каких американских художников он знает, то – в зависимости от эрудиции и сферы интересов – можно услышать в ответ имена самых разных людей: от Бориса Вальехо до Норманна Роквелла. Есть, однако, одно имя, которое известно всем – и при этом вряд ли прозвучит... А жаль.

 

Живописец и портретист

 

27 апреля 1791 года в городке Чарльзтауне близ Бостона (штат Массачусетс) в семье известного в Новой Англии христианского проповедника и автора первого американского учебника по географии родился первенец – Сэмюэл Финли Бриз Морзе.

 

Уже в раннем детстве у Сэмюэла обнаружились способности к рисованию. В школе ему доставалось от старого учителя за порчу классной мебели, которую он украшал изображениями людей и зверей, однако уже в пятнадцать лет младший Морзе написал маслом картину, которая потом висела в городской ратуше.

 

По окончании школы 16-летний Сэмюэл поступил в Йельский университет, где продолжал увлеченно заниматься живописью. Его учителем и наставником стал Вашингтон Олстон, знаменитый американский художник и поэт.

 

В 1811 году Сэмюэл отправился вместе с Олстоном в Старый Свет, чтобы изучать живопись и скульптуру в студиях крупных европейских мастеров. Занятия проходили успешно – через два года за картину «Умирающий Геркулес», выставленную в Лондонской академии художеств, Сэмюэл Финли Бриз Морзе был удостоен золотой медали.

 

Морзе прожил в Лондоне еще два года, познакомился со многими известными художниками, поэтами и общественными деятелями. Однако богемная жизнь довольно быстро истощила финансы Сэмюэля, и в 1815 году он вынужден был вернуться в родной Бостон.

 

Да, его исторические полотна вызывали восхищение – но плохо раскупались: современников молодого художника больше привлекала возможность увековечить себя в портретах. Что ж – уже в 1817 году Морзе получал шестьдесят долларов за портрет и мог писать по четыре полотна в неделю. Совершив поездку по Югу, в 1818 году он вернулся с тремя тысячами долларов, что позволило ему жениться на Лукреции Уокер из Конкорда.

 

С этим капиталом Морзе переехал в Чарльстон (штат Южная Каролина), забросил портреты и следующие полтора года посвятил работе над огромным историческим полотном для Палаты представителей в Вашингтоне. Картину, впрочем, продать не удалось, деньги кончились – и Морзе снова отправился в Нью-Йорк.

 

Там ему заказали большой портрет Лафайета, который совершал в то время поездку по Америке. Надо отметить, что во всех работах Морзе чувствуется талант, но его «Лафайет» стал творением зрелого и серьезного мастера. Активный по натуре, Морзе был признанным лидером молодых американских художников. Он основал «Национальную академию рисования» (National Academy of Design) и был ее первым и бессменным президентом с 1826 по 1845 год.

 

В 1829 году Морзе вновь едет в Европу. Он хотел создать картину, которая заинтересовала бы Америку, никогда не видевшую ни в копии, ни в подлиннике «Мону Лизу», «Тайную вечерю» и другие произведения искусства. Он написал полотно «Галерея Лувра», чрезвычайно интересное с точки зрения композиции – на заднем плане этой картины Морзе сумел разместить множество шедевров, так что зритель смотрел на одну картину, а видел сразу несколько живописных полотен.

        

Изобретатель

 

Нельзя сказать, что интересы Сэмюэла Морзе ограничивались живописью. Еще в Йеле он посещал популярные тогда лекции об электричестве, однако прошло много лет, прежде чем Морзе заинтересовался этим предметом всерьез. Случилось так, что в 1832 году он отправился из Гавра в Нью-Йорк на пакетботе «Салли», и увидел, как доктор Чарльз Томас Джексон демонстрирует свой опыт-фокус – стрелка компаса начала вращаться, стоило поднести к ней кусок провода, подключенного к гальваническому элементу.

 

Незадолго до того была опубликована книга Майкла Фарадея, его опыты повторялись во многих европейских лабораториях. Морзе пришло в голову, что у фокуса с «извлечением искр из магнита» может быть и практическое применение.

 

За месяц плавания он набросал предварительные чертежи, а затем соорудил импровизированную лабораторию на чердаке в доме своего брата, Ричарда Морзе. Сэмюэл решил ни много ни мало изобрести электромагнитный телеграф.

 

На самом деле телеграф существовал еще с XVII века – так называлась система башен-семафоров, выстроенных цепочкой в пределах прямой видимости друг от друга. Оптический телеграф Клода Шаппа был изобретен в 1792 году и долгое время использовался как в Старом, так и в Новом Свете.

 

Римскую Империю создали дороги. Империям нового времени требовалось нечто поважнее дорог – связь. Молодая северо-американская республика тоже осознавала эту потребность – прежде всего надо было объединить единой системой связи тысячу миль Атлантического побережья. Обычные семафоры не подходили, и правительство предложило награду в 30 000 долларов тому, кто предложит наиболее удачный проект. Морзе счел это предложение весьма заманчивым и принялся за работу.

 

 

Водяной телеграф Энея

 

Первое упоминание о телеграфе встречается еще у греческого историка Полибия. Военачальник Эней Тактик еще в IV веке создал своеобразную систему для передачи сообщений на расстояние. На двух отдаленных друг от друга башнях устанавливались одинаковые сосуды, в нижней части которых был расположен кран. В этих емкостях плавали одинаковые поплавки и линейки с делениями, каждое из которых обозначало различное сообщение. Когда воин на первой башне взмахивал факелом, в обоих сосудах одновременно открывались краны, и вода начинала вытекать с одинаковой скоростью. Поплавки опускались вместе с уровнем воды, и когда факельщик подавал еще один сигнал, вода перекрывалась. Указатель на поплавке показывал на условный знак, который мог означать, к примеру – «Нападение с севера» или «Нужна подмога».

 

        

Создание прототипа

 

Не стоит, однако, полагать, что Сэмюэл Морзе вот так просто взял и изобрел телеграф – увы, на это ему не хватало ни знаний, ни времени, ни душевного покоя. Лукреция Морзе скончалась, оставив на его руках троих маленьких детей.

 

Кроме того, Морзе любил живопись – в 1834 году у художника появился честолюбивый замысел написать исторические картины для четырех еще пустующих панелей Ротонды в здании Капитолия. Однако конгресс отказался субсидировать этот проект, что было для Морзе большим разочарованием. Впрочем, в следующем году Сэмюэл получил пост профессора живописи и рисования в Нью-Йоркском университете. Определенная финансовая стабильность позволила ему вернуться к работе над электромагнитным телеграфом.

 

Много дней изобретатель безрезультатно бился над установкой – и, наконец, обратился за помощью к коллеге с химического факультета, Леонарду Гейлу. Выяснилось, что в конструкцию электромагнита вкралась одна досадная ошибка – проволока в обмотке не была изолирована… Что ж, электромагнит перемотали по всем правилам современной электротехнической науки – и аппарат Морзе подал первые признаки жизни.

 

Впрочем, до триумфа было еще далеко. Электричество в аппарате Морзе поставляли относительно маломощные гальванические батареи: чем длиннее был провод между передатчиком и приемником, тем больше батарей требовалось. Первоначальная схема (с одной батареей) позволяла послать разборчивое сообщение лишь на короткое расстояние. Морзе с помощью Гейла постепенно довел длину провода от двадцати футов до ста, а спустя некоторое время и до тысячи.

 

 

Телеграф на рубеже веков

 

К тому времени, как появилась модель Морзе, уже существовало несколько разновидностей электрического телеграфа.

 

Первый настоящий прибор был создан Лесажем в Женеве в 1774 году и состоял из 24 изолированных проволок (по числу передававшихся букв латинского алфавита), соединявших две станции.

 

В 1798 году Сальва соорудил около Мадрида телеграфную линию, по которой сообщения передавались с помощью электрических искр. Однако все эти разновидности телеграфа не работали на большие расстояния, потому и не стали популярны.

 

Однако после того как в системе сообщения начали применять не статическое электричество, а гальванический ток, дело пошло на лад. Первый прибор такого рода был построен Зоммерингом в 1809 году в Мюнхене. К 1812 году немецкий исследователь смог передать сигнал на расстояние до 10000 футов.

 

Еще в 1802 году итальянец Романьези заметил отклоняющее действие гальванического тока на магнитную стрелку. В 1820 году этот эффект был тщательно изучен Эрстедом и вскоре, на заседании Парижской академии наук, знаменитый математик и естествоиспытатель Ампер предложил применить его для передачи сообщений на расстояние.

 

В 1833 году немецкие физики Гаусс и Вебер создали электромагнитный телеграф в Геттингене. Их система соединяла физический кабинет университета с магнитной и астрономической обсерваториями. Этот телеграф был основан на индукционных свойствах тока – возбуждение, возникавшее в результате движения магнита внутри проволочной катушки, передавалось на принимающий аппарат и приводило в колебание стрелку прибора.

 

Благодаря своей простоте стрелочный телеграф довольно быстро завоевал популярность. Наибольший практический успех выпал на долю системы Уитстона и Кука, их приборы начали применяться в Англии с 1837 года.

 

Приборы с магнитными стрелками просуществовали почти до конца XIX века. Впрочем, стрелочные телеграфы и телеграфы с указателями были не особенно удобны. Большую роль играл человеческий фактор, ведь телеграфист на приемной станции должен был быстро считывать поступавшие знаки и не всегда мог проверить точность передаваемого сообщения.

        

 

Точка и тире

 

Морзе решил поместить на приемной станции не стрелочный измерительный прибор, а самописец, «рисующий» полученное сообщение на протягиваемой через аппарат бумажной ленте.

 

Итак, когда в сентябре 1837 года Морзе демонстрировал свое изобретение в Нью-Йоркском университете, слова в принятой телеграмме обозначались комбинациями зигзагообразных линий.

 

Схема аппарата Морзе была проста. На передающем конце – не клавиши, а ключ. Нажимаете на него – передается импульс. В зависимости от продолжительности нажима импульс получался коротким или длинным. На приемном конце вместо стрелок был использован электромагнит, и к его якорю, в соответствии с пришедшими импульсами, притягивалось одно плечо рычага. При этом другое плечо с пишущим приспособлением поднималось и наносило на движущуюся ленту знаки.

 

Среди приглашенных в зале присутствовал и преуспевающий промышленник из Нью-Джерси Стефен Вейл, который согласился пожертвовать две тысячи долларов и предоставить помещение для опытов. Разумеется, было одно «но» – Морзе должен был взять в помощники его сына Альфреда.

 

Их союз оказался на удивление плодотворным – Альфред Вейл обладал не только прекрасным инженерным мышлением, но и острым практическим чутьем. Он внес значительный вклад в создание азбуки Морзе и улучшение передатчика. Альфред предложил использовать телеграфный ключ вместо соединительного стержня и уменьшить размеры аппарата.

 

Знаменитая азбука Морзе состояла из сочетаний коротких и длинных сигналов, которые изображались на бумажной ленте в виде комбинаций точек и тире. Изобретатели статистически просчитали частоту повторяемости всех букв латинского алфавита, и те, что употреблялись чаще всего, обозначили простыми комбинациями однотипных знаков. На редко встречающиеся буквы и цифры пришлись комбинации из трех-пяти знаков – как правило, разнородных (например, двух точек, тире и снова двух точек).

 

Исходная таблица «кода Морзе» значительно отличается от той, что используется в наши дни. Во-первых, в ней использовались знаки не двух, а... трех разных длительностей: точка, тире и длинное тире. Во-вторых, некоторые символы имели паузы внутри своих кодов. Кодировки современной и исходной таблиц совпадают только для примерно половины букв (A, B, D, E, G, H, I, K, M, N, S, T, U, V и W) и не совпадают ни для одной цифры. Более того, для построения кода ряда символов в оригинальной азбуке Морзе вообще использовались иные принципы. Так, наряду с точками и тире были сочетания «двойное тире» (буква L) и даже «тройное тире» (цифра 0), а некоторые символы включали в себя паузу. Это заметно осложняло прием радиограмм. Вот почему вскоре появились различные варианты телеграфной азбуки, не содержавшие кодов с паузами.

 

 

Российский телеграф

 

Однако первым создателем настоящего работающего электромагнитного телеграфа был не кто иной, как подданный Российской Империи барон Павел Львович Шиллинг фон Канштадт, востоковед и электротехник. В 1832 году в Петербурге его стараниями была проведена первая телеграфная линия между Зимним дворцом и зданием Министерства путей сообщения. Передаточный аппарат состоял из клавиатуры с 16 клавишами, а принимающий заключал в себе шесть измерительных приборов со стрелками. Станции были соединены восемью проволоками, однако впоследствии Шиллинг упростил систему, оставив на приемном аппарате только один стрелочный прибор, а для соединения станций употребил подземные кабели. Однако именно Шиллингу принадлежит идея подвешивания проволоки на столбах. К сожалению, барон умер, не успев соединить телеграфом Санкт-Петербург с Кронштадтом. Его работу продолжил Борис Семенович Якоби, который не только создал сеть кабельных телеграфных линий в Петербурге и окрестностях, но и изобрел телеграфный ключ, впоследствии использовавшийся Морзе.

        

 

Первые неудачи

 

Итак, 24 января 1838 года все в том же Нью-Йоркском университете состоялась вполне успешная передача телеграммы с применением нового кода.

 

Вскоре после встречи с Вейлом Морзе узнал о том, что правительство хочет соединить телеграфной связью все побережье. В декабре 1837 года он обратился за помощью к Конгрессу и продемонстрировал работу своего аппарата председателю сенатского Комитета по делам коммерции Френсису О. Дж. Смиту. Результат этой встречи был во многом парадоксален – расчетливый делец и опытный политик, Смит оставил свой пост и стал партнером Морзе.

 

Паника 1837 года заставила правительство отказаться от всяких субсидий, и Смит отослал Морзе в Европу, чтобы тот получил там патенты на свое изобретение. Но в Англии Морзе заявили, что электромагнитный телеграф уже изобрел Уитстон, в чем можно убедиться, заглянув в ближайшую почтовую контору. То же самое произошло и на континенте и в России, где Морзе узнал об экспериментах барона Шиллинга.

 

Находясь во Франции, Морзе подружился с другим неудачливым изобретателем – Дагерром, который пытался получить патент на открытый им способ фотографии. Товарищи по несчастью, они условились, что каждый из них будет отстаивать интересы другого в своей стране.

 

Морзе поспешил обратно в Америку с тяжелым сердцем. Ни одна из иностранных систем телеграфа не была такой простой и удачной, как аппарат Морзе, – и изобретатель не оставлял надежды, хотя его финансовое положение никогда не было столь отчаянным.

 

Генри приходит на помощь

 

Казалось, что проект обречен. Партнеры разъехались кто куда – Смит отправился в Вашингтон, Вейл покинул Нью-Йорк и учительствовал где-то на Юге, а Морзе отправился в Принстон, чтобы получить консультацию у профессора Джозефа Генри.

 

Собственно, самого Генри разработка деталей электромагнитного телеграфа не занимала, он сосредоточил свое внимание на изучении электромагнетизма. К тому времени профессор уже изобрел электрический двигатель, электромагнитное реле и открыл принцип индукции. Однако Генри понравилась одержимость Морзе, и он согласился помочь ему. Ученый терпеливо объяснил изобретателю его ошибки и указал, что одна батарея, независимо от ее мощности, может послать электрический сигнал лишь на ограниченное расстояние. Однако эту проблему можно было решить с помощью одного из изобретений Генри – электромагнитного реле.

 

В результате удалось значительно улучшить конструкцию телеграфного аппарата – теперь цепь передатчика не соединялась непосредственно с приемным устройством. Вместо этого в цепь включался подковообразный сердечник из мягкого железа, обмотанный проводом, между полюсами которого помещался якорь. Когда оператор замыкал и размыкал цепь, якорь притягивался к магниту или отходил от него и, в свою очередь, замыкал другую электрическую цепь с собственной батареей и электромагнитом, действовавшую точно так же, как первая цепь. Вторая цепь управляла третьей независимой электрической цепью – и так далее. Таким образом можно было собрать бесконечную гирлянду электрических цепей.

 

Генри объяснил Морзе, что такая цепочная система может передавать электрические сигналы на тысячи миль.

 

Правительственные интересы

 

Морзе вернулся в Нью-Йорк. У него на руках была усовершенствованная модель телеграфа. Дело было за малым – достать денег на создание работающей системы. Морзе не хотел продавать свое изобретение частным лицам, поскольку опасался, что те будут в своих интересах произвольно искажать и даже скрывать важные известия, передаваемые по телеграфу. Спонсором проекта могло быть только государство.

 

Морзе впервые обратился за субсидией к правительству еще в 1837 году. Однако, несмотря на все обещания и старания экс-конгрессмена Смита, просьба Морзе была удовлетворена только в 1843 году.

 

Когда билль о субсидии, наконец, был представлен на рассмотрение палаты представителей, депутаты отнеслись к нему как к забавной шутке. Магнетизм казался им чем-то вроде месмеризма. Пятидесятидвухлетний Морзе слушал с галереи для гостей плоские остроты депутатов и в отчаянии покинул зал, не дождавшись голосования. Морзе заплатил по счету в гостинице и купил билет на поезд до Нью-Йорка, после чего у него оставалось всего тридцать семь центов.

 

И вдруг – о чудо! – на следующее утро дочь его друга, правительственного комиссара патентов, явилась с фантастическим известием, что друзьям Смита удалось протащить билль без всяких глупых поправок, и что документ уже подписан президентом. Морзе был счастлив. Он обещал девушке, что она сама сможет составить текст первой в мире телеграммы. Девушка выбрала стих из Библии: «Чудны дела твои, Господи!» (What Hath God Wrought!).

 

Морзе смог получить правительственную субсидию в 30 000 долларов при условии, что установит первую пробную линию от Вашингтона до Балтимора протяженностью в 40 миль. Морзе и Вейл решили сделать подземную линию, поместив кабель в свинцовой трубе, для чего инженер Эзра Корнелл сконструировал специальный плуг, который одновременно рыл траншею, укладывал кабель и закапывал траншею.

 

Смит получил подряд на постройку и самым бессовестным образом обобрал компаньонов. Почти двадцать тысяч долларов были потрачены на прокладку первых нескольких миль. Причем, когда Корнелл по собственной инициативе подверг испытанию уже уложенный кабель, выяснилось, что деньги эти были буквально закопаны в землю – Смит решил сэкономить на изоляции проводов, и линия была парализована множеством коротких замыканий.

 

Что оставалось делать? Корнелл предложил подвешивать оголенные провода на столбах и таким образом обеспечить быструю и дешевую телеграфную связь с Балтимором и избежать скандала. В панике, Морзе снова отправился за консультацией к Генри – и только после того, как тот поддержал идею Корнелла, вся линия была подвешена на деревьях и столбах, причем в качестве изоляторов применялись горлышки бутылок. Прокладка была завершена как раз к тому моменту, когда в Балтиморе собралась конференция партии вигов для выдвижения кандидата в президенты.

 

 

Метаморфозы азбуки Морзе

 

Современный вариант международной азбуки Морзе (International Morse) появился сравнительно недавно – в 1939 году.

 

Распространяясь по миру, эта азбука пережила массу превращений. Если для русского языка достаточно было заменить латинские буквы на созвучные им кириллические, то японцам с их иероглифическим письмом пришлось изобретать свой вариант азбуки Морзе. В так называемом «коде Вабун» каждое сочетание точек и тире обозначало не отдельную букву, а целый слог. Последним символом, добавленным в азбуку Морзе, стал символ «@« (он же «коммерческое «АТ» или «собака»). В 2004 году Международный союз электросвязи (МСЭ) ввел его для удобства передачи адресов электронной почты. Он представляет собой диграф, комбинацию букв «А» и «С» без паузы – «точка-тире-тире-точка-тире-точка».

 

 

Практическое испытание

 

Вейл отправился в Балтимор. Ему было поручено немедленно сообщать Морзе в Вашингтон обо всех событиях, происходящих на съезде.

 

Морзе попросили установить аппарат в зале Верховного суда в Капитолии. Там собралась толпа правительственных чиновников, судей и конгрессменов. В разгар работы съезда вигов произошел следующий разговор между Морзе и Вейлом:

 

Морзе: У вас есть новости?

 

Вейл: Нет.

 

М.: Мистер Ситон шлет вам привет.

 

В.: Передайте ему мой привет.

 

М.: Который час?

 

В.: Три часа двадцать восемь минут.

 

М.: Какая у вас погода?

 

В.: Облачно.

 

М.: Делайте паузы между словами подлиннее.

 

В.: Говорят, акции Бьюкенена повышаются.

 

М.: Вокруг меня здесь целая толпа.

 

В.: У входа стоит пушка Ван-Бэрена, а на ней лисий хвост.

 

Политические сообщения перемежались личными посланиями, например такими: «Поскольку здесь утром распространились слухи о том, что мистер Юджин Бойл был убит вчера вечером в Балтиморе, профессор Морзе окажет огромную услугу семье, наведя справки о достоверности этого известия при помощи своего электромагнитного телеграфа».

 

Скучный телеграфный бизнес

 

Изобретение Морзе произвело фурор, однако со временем интерес публики поостыл. Правительство ассигновало 8 000 долларов в год на поддержание линии и передало телеграф в ведение почтового ведомства, однако в 1845 году в Мексике начались беспорядки, и правительству стало совсем не до телеграфа.

 

Вместе со своими партнерами Морзе создал частное акционерное общество «Магнетик телеграф компани» для прокладки линии между Нью-Йорком и Филадельфией. К тому времени Морзе порвал с Вейлом и большинством других своих помощников. Действительным организатором строительства линии от морского побережья до Миссисипи стал некий делец О'Рейли. Он был полным невеждой в вопросах телеграфа и техники, но зато умел торговать акциями. Каждый отрезок линии между двумя городами считался отдельным предприятием. Как искусный полководец, О'Рейли высылал вперед гонцов, извещавших о приближении «Говорящей молнии». Он собирал дань с такой же быстротой, как и тянул провода. Менее чем за два года линия была протянута на тысячи миль во всех направлениях, при этом появилось такое множество акционерных компаний, что владельцы патента буквально сбивались со счета.

 

Газеты быстро убедились в преимуществах телеграфа, и «Ассошиэйтед пресс» создало собственную телеграфную службу. К 1848 году в маленьких селениях жители читали последние известия о войне в Мексике, только что полученные по «Говорящей молнии». Вскоре телеграф стали применять на железных дорогах для сигнализации, связи и блокировки.

 

Первые линии постоянно выходили из строя в плохую погоду. Однажды было обнаружено сто семьдесят обрывов на протяжении тридцати миль. Медная проволока после испытания была отвергнута и заменена железной, а потом ее вытеснил плетеный кабель. Монтеры, следившие за линией, не знали покоя. Им противостояли не только силы природы, но и разгневанные фермеры, норовившие оборвать линию, потому что их раздражал гул в проводах.

        

Обеспеченная старость

 

Только в 1856 году, когда Хирам Сибли организовал компанию «Вестерн Юнион», в делах компании Морзе удалось навести хоть какой-то порядок. Телеграфные линии множились, а Морзе исправно получал свои патентные отчисления. Кончилась нужда, прощай голод, безденежье и страх перед будущим днем – на закате жизни художник и изобретатель познал и богатство, и славу. Конечно, это был уже совсем не тот восторженный авантюрист, что раньше, – годы скитаний и лишений сделали из Морзе практичного и жесткого бизнесмена. Он неоднократно судился с конкурентами и неизменно выигрывал дела, хотя однажды ради этого ему пришлось отрицать даже то, что он в свое время пользовался ценной помощью Джозефа Генри.

 

В начале XIX века только целеустремленные и упорные люди могли рассчитывать на успех, да и то лишь в том случае, если их стремления совпадали с интересами государства. Когда Морзе бросил живопись и избрал карьеру изобретателя, он сразу превратился в «человека своей эпохи».

 

Несмотря на появление в дальнейшем более быстродействующих аппаратов Юза, Уитстона, Бодо, телеграф Морзе широко применялся не только в XIX, но и в XX веке. В 1913 году российская телеграфная сеть на 90% состояла из аппаратов Морзе.

 

А телеграфная азбука стала подлинным изобретением-долгожителем. В 1851 году несколько европейских стран согласованно внесли в нее незначительные коррективы, и код стали называть сначала континентальным, а затем международным. Но в основе его по-прежнему оставались сочетания точек и тире, предложенные Морзе.

 

technofresh.ru


Смотрите также